Отверженные. «Гавр», режиссер Аки Каурисмяки

Спустя год после каннской премьеры «Гавр» Аки Каурисмяки вышел наконец в наш прокат. Несмотря на награду ФИПРЕССИ, последний фильм финского романтика, интеллектуала-пролетария, смущает своей простотой высоколобых зрителей и критиков, оценивших тем не менее его винтажную прелесть. «Гавр» похож на все картины Каурисмяки и одновременно выпадает из их ряда. Публика смеется на просмотрах и плачет, то упуская из виду, что Каурисмяки снял обманку в жанре «симпатичной сказки», то получая удовольствие именно от «сказки».

Однако Каурисмяки, сделав душераздирающе светлый «Гавр», засвидетельствовал свое глубоко и неразрешимо трагическое мироощущение. Но под покровом мелодрамы. Так «лирик вступил в жанр» (Беньямин о Бодлере). А Каурисмяки героизировал собственную меланхоличность, оставаясь верным своей же непринужденности, эксцентричности и поэзии городских окраин.

gavr1

В «Гавре» — сверхъестественно киногеничном — Каурисмяки посылает воздушный поцелуй фильмам Карне: героя этого фильма зовут Марсель, его жену — Арлетти. Хотя этот Марсель еще и родом из «Жизни богемы», где был писателем (его играл тот же Андре Вилмс), а теперь стал чистильщиком обуви. Эта работа его нисколько не унижает, а свой ящик чистильщика он носит прямо-таки как ящик художника, который мог

унаследовать от друга по парижской богеме, имевшего собаку Бодлер, знаковое в этом обществе имя. Такой же ящик перепадал и герою «Набережной туманов» (Марселя Карне), действие которой происходит в Гавре, откуда тот мечтал уплыть, чтобы не попасть в руки полиции.

Судовой врач, простак и одновременно художник-любитель, помогавший герою Габена смыться из Гавра, спрашивал мнимого художника, не кубист ли он, и успокаивался, когда тот отнекивался. В «Жизни богемы» Марсель знакомится с Родольфо, беженцем из Албании, которого спустя некоторое время депортируют из Парижа. (Мотив депортации аукнется в «Гавре».) Просидев в парижском кафе целый день, они сближаются настолько, что цитируют на ночных улицах Рембо, рассуждают о Малевиче, Шёнберге, Веберне, «испортивших» классическую живопись и музыку. Неподражаемый юмор режиссера засверкает в другом эпизоде, когда друзья композитора, третьего члена богемной шайки-лейки, заскучают во время исполнения его вполне авангардистского сочинения, опуса конкретной музыки под названием «Влияние синего цвета на искусство».

Марсель-чистильщик исправно выпивает по вечерам в кафе «Модерн».

gavr2

У барной стойки — Элина Сало, сыгравшая в фильме «Вдаль уплывают облака» директора ресторана «Дубровник», где старшей официанткой была Кати Оутинен, получившая в «Гавре» имя Арлетти. Название этого кафе перешло из фильма Карне «День начинается», где сыграла Арлетти, ее героиня как раз проживала в отеле «Модерн». В «Гавре» та же барменша-француженка, сыгранная финкой, выдает Марселю mot о его благонравной жене: «Иностранцам клошары кажутся более романтичными, чем нам». Марселя, свободного художника, то есть чистильщика обуви, она уподобила клошару, а домохозяйку Арлетти, на роль которой назначена любимая актриса Каурисмяки, — «иностранке».

Тем самым Каурисмяки с высоким простодушием и неизменной иронией осуществляет здесь буквальное «становление Другим». И таким образом эмансипирует переживания этих парий, фриков, заседающих дни напролет в кафе «Модерн» от нечего делать, но объединенных вдруг одной насущной целью: спасти чернокожего мальчика-нелегала от полиции.

Каурисмяки поэтизирует благородную солидарность жителей квартала — гаврских простолюдинов с легендарными именами вроде Марселя по фамилии Маркс и Арлетти. «Вы настоящий французский джентльмен», — воодушевлялся Марсель, познакомившись с Родольфо в «Жизни богемы». «Я джентльмен, но из Албании», — с достоинством отвечал бедный художник. После того как Родольфо звонил Марселю в бар из полиции, сообщая, что его депортируют, парижский бармен, давно знающий своего клиента, интересовался: «Проблемы?» Марсель по-джентльменски отвечал: «Нет, жажда». С таким же достоинством Марсель в «Гавре» выясняет имя чернокожего мальчика, знакомится с ним, успев его уже спрятать у себя дома, или разделяет трапезу из котелка с незнакомыми недоверчивыми африканцами в лагере беженцев, куда он направился, чтобы узнать адрес деда маленького нелегала.

В «Жизни богемы» верные друзья собирали деньги — сбывали картины, продавали любимые антикварные книги, чтобы умирающая Мими, подруга художника, провела остаток дней в больнице. В «Гавре» Каурисмяки устраивает благотворительный концерт рок-певца, чтобы вырученные от сбора деньги пустить на гонорар контрабандистам, которые должны переправить мальчика в Лондон, где работает прачкой его мать. Адрес Марсель находит как высокопробный авантюрист, прикинувшись родственником-альбиносом черного нелегала. Здесь ирония Каурисмяки достигает буффонады, клоунского трюка, который срабатывает по условностям всех жанров даже в кабинете начальника тюрьмы. В «Жизни богемы» Марсель ходил в разных башмаках — целая пара ему, писателю, была не по карману. Зато чистил он свою клоунскую обувь с неподражаемым тщанием.

Подруга рок-певца в «Гавре», без помощи которой он не дал бы концерт, потому что завязал со своей карьерой, названа режиссером Мими в память о своей несчастной тезке из «Жизни богемы».

В этом фильме есть все, что дорого Каурисмяки: любимые актеры, смешение — смещение времен при отсутствии стилизации (мобильник не помеха тут уличному телефону-автомату), магнетический саундтрек, оклик, эхо любимых режиссеров — например, Одзу — в образе цветущей сакуры. Хотя и в «Жизни богемы», части которой были разделены на времена года, за окном больницы, где умирала Мими, тоже цвела сакура. В том фильме весна соответствовала времени утрат. В финале «Гавра», когда Арлетти вдруг излечивалась от смертельной болезни, ее встречало у дома роскошно цветущее дерево.

В «Гавре» есть не только все, что мы уже знали о Каурисмяки, но и нечто сверх того. В частности, совершенно другой тип солидарности. Сюрреальной.

Феерической. При всех приметах бытового и вместе с тем мечтательного, хотя и гротескного сюжета. И — при невозмутимости, то дурашливой, то трепетной, то нежной, самой формы рассказа.

Эта мелодрама одушевлена в своем подсознании Чаплином, то есть новой для Каурисмяки чувствительностью. Она же проникнута и духом Бенюэля, то есть загадочной сверхреальностью невозможных перипетий сюжета, его околичностей и зигзагов, да и самого существования актеров, маски которых (простушки, злодея, обывателя и т.д.) не помеха их достоверности, поражающей воображение.

gavr3

После просмотра одна зрительница (вспомнив эпизод в Кале, куда Марсель приехал на поиски деда мальчишки и где проспал на улице ночь, а утром выпил в кафе чашечку кофе) сказала: «Я сто лет пью кофе, а так пить и так держать чашку не научилась». Исчерпывающий критический комментарий.

Дома Марселя ждет собака Лайка и жена, аккуратно изо дня в день готовящая скудный ужин. Внезапно Арлетти заболевает. «Чудеса возможны», — не уверен французский доктор, сыгранный с затаенной смешливостью известным комиком Этексом. «Только не в моем квартале», — спокойно констатирует умирающая Арлетти. Однако с помощью волшебной палочки Каурисмяки она выздоравливает. Доктор в недоумении: такой случай был в Китае, но чтоб во Франции… Юмор финского режиссера обволакивает тут, как облаком, рафинированной реактивностью каждого персонажа. Доносчика на мальчишку, которого разыскивает полиция, сыграл Жан-Пьер Лео, когда-то прославившийся не только у Трюффо, но и в фильме Каурисмяки «Я нанял себе убийцу», а теперь превратившийся — по виду, по роли — в монструозную маску сексота. Круг привязанностей режиссера очевиден, но он ими не ограничивается.

Марсель, Арлетти, Лайка живут на задворках Гавра рядом с чудесной булочницей, прекраснейшей барменшей, окруженной в своем заведении колоритной массовкой завсегдатаев, и конформистом-зеленщиком. Эти миляги, занесенные на съемочную площадку из старого кино, помогут спасти нелегала, которого охраняет и полицейский, не выдавший беженца перед отправкой в Лондон. После такого жеста Марсель и реабилитированный в его глазах полицейский, элегантные, церемонные и довольные, отправляются в знак примирения выпивать. Аристократическая церемонность — вот точное слово, проясняющее неожиданный способ существования актеров в этом фильме, их пластику, взгляд, поступки, речь и молчание.

Прозрачный, с яркими пятнами (от розовощекой булочницы в малиновом платье до желтого, дорогого как память, простенького платья Арлетти) морской воздух «Гавра» насыщают упоительные, похожие на скетчи эпизоды, вплавленные в ткань фильма с идеальным легато. Вот на вокзале ждет клиентов со своим ящичком Марсель. Прибывший пассажир присел на стульчик, но гангстеры из какого-то другого фильма его уже ждут. Незамедлительный выстрел прерывает одну киношную реальность, чтобы обернуться другой. Вот чернокожего мальчишку схватил за руку доносчик — полиция уже рядом. Но рука защитника, друга Марселя, вьетнамца, который живет под видом и с ID китайца (он тоже когда-то приплыл сюда нелегалом), останавливает единственного в этой среде, в этом квартале предателя. Вот Марсель чистит у собора обувь пасторам, залихватски курящим и болтающим — обсуждающим фрагмент из Евангелия столь же обыденно, как клиентки булочницы местные сплетни и новости.

Вот, наконец, товарки Арлетти, булочница и барменша, приходят в больницу и ублажают домохозяйку… чтением Кафки! А вот и текст, под который засыпает отчужденная в своем квартале чужестранка, говорящая по-французски с акцентом. Ее Каурисмяки награждает именем легендарной французской актрисы, а Оутинен играет эту роль поистине с классицистской выразительностью, чеканя бытовые фразы, словно реплики Корнеля или Расина.

«— И люди же там! Представьте, никогда не спят. — А почему не спят? — Они не устают! — А почему не устают? — Потому что дураки. — А разве дураки не устают? — А с чего дуракам уставать?» Рассказ называется «Дети на дороге» (1913 год). Он о том, как сельские дети представляют себе город, в котором никогда не бывали и который им кажется всегда неспящим. В «Гавре» тоже полно местных «дураков», неустанно помогающих другим «дуракам» — тем, что приплыли к чужой земле, где их и поймали.

Каурисмяки давно знает, что изменить мир можно только в кино. Только в сюр-сверх-реальном экранном пространстве. Более уже нигде, никогда.

Поэтому «фестивальный» сюжет о несчастных африканских беженцах в Европу он выводит из любых — политкорректных или антилиберальных — клише и погружает в якобы клише жанра, который играет подрывную саркастическую роль при общей мягкости тона, избранного для этой истории.

Выдумав такую нереальность, лишив героев отчаяния, наградив солидарностью и жертвенностью, мелодраматично цветущей сакурой, Каурисмяки снял свой самый отчаянный фильм об отчаянии. Кажется, что он покоится на костях банальности. Но ничего жанрового в «Гавре» нет, включая чудесное исцеление Арлетти или счастливое спасение африканца. Эти хэппи энды — сон режиссера, знающего про кошмар реальности не по сводкам с конгрессов здравомыслящих интеллектуалов или спецов по проблемам беженцев.

Эти трагические в своей откровенной фикции финалы, хоть и овеяны чаплиновской щемящестью (щенячестью), запомнятся как безутешный оммаж финского гения киноиллюзии.

 


 

«Гавр»
Le Havre
Автор сценария, режиссер Аки Каурисмяки
Оператор Тимо Салмонен
Художник Воутер Зун
В ролях: Андре Вилмс, Кати Оутинен, Жан-Пьер Дарусен, Жан-Пьер Лео, Пьер Этекс, Роберто Пьяцца и другие
Pandora Film Produktion, Pyramide Productions, Sputnik, Yleisradio (YLE)
Финляндия — Франция — Германия
2011

Щит как меч

Блоги

Щит как меч

Нина Цыркун

3 апреля в широкий прокат выходит очередной фантастический боевик о комиксовом супергерое Капитане Америке «Первый мститель: Другая война». Нина Цыркун терпеливо изучила, что нового в девятом по счету фильме кинематографической вселенной Marvel.

№5/6, май-июнь

Мера за меру

На вопрос о целесообразности государственного протекционизма отвечают Тимур Бекмамбетов, Алексей Бырдин, Леонид Верещагин, Олег Иванов, Иван Кудрявцев, Дмитрий Литвинов, Алексей Рязанцев, Сергей Сельянов, Джаник Файзиев.

Новости

На XI мкф «Зеркало» победили «Теснота», «Я не мадам Бовари» и «Короткая экскурсия»

18.06.2017

18 июня в Иваново состоялась торжественная церемония закрытия XI Международного кинофестиваля им. Андрея Тарковского, на которой были вручены многочисленные призы в двух конкурсных программах и еще в нескольких параллельных секциях.