Саморегулирование ради демократии. Об опыте работы Общественной коллегии по жалобам на прессу

Если мы не будем регулировать себя сами, нас станут жестче контролировать извне – такая идея лежит в основе любой системы профессионального саморегулирования. Для медиа эта проблема особенно важна: в отличие от некоторых других сфер, которым чрезмерный внешний контроль может разве что помешать развиваться в естественном темпе, навязанные медиа ограничения угрожают не только самой отрасли, но и одной из основ демократии – свободе выражения мнений.

Истоки журналистской этики можно проследить с XVII века, когда отдельные редакторы европейских информационных бюллетеней стали заявлять о своей приверженности правде и точности. До первого этического кодекса журналистики оставалось еще больше двухсот лет, но уже тогда издатели поняли, что честное отношение к делу может привлечь к ним читателей. Предпосылки для серьезной рефлексии об этике профессии сложились на Западе к концу XIX века – в частности, из-за того, что появившиеся газетные монополии стали злоупотреблять своим положением и использовать СМИ для манипуляции общественным мнением.

Уже тогда медиа, а с ними и журналистика оказались в ситуации, где вынуждены были маневрировать между тремя силами – государством, бизнесом и обществом. В процессе долгого развития стало понятно, что с каждой из этих сил у них свои отношения: обществу служат, на деньги бизнеса существуют, а государству должны противостоять. Чтобы выполнять свою главную функцию – давать аудитории информацию, необходимую ей для принятия решений о самоуправлении, – журналистике нужно быть независимой от каждой из этих трех сил.

С независимостью от государства все довольно просто: чтобы быть «четвертой ветвью власти», вскрывать злоупотребления в правительственных структурах и призывать их к ответу, СМИ должны быть свободны от любого давления со стороны этих структур. Ясно и с бизнесом: СМИ не могут действовать в интересах одновременно и общества, и бизнеса, так как те могут не совпадать. Поэтому вмешательство собственника СМИ в содержательную деятельность редакции считается недопустимым. Чуть сложнее дела обстоят с независимостью от общества, ведь именно в его интересах должна действовать этичная журналистика и именно ему должна быть подотчетна.

Независимость и подотчетность можно воспринять как антонимы, но это не так. Журналистскую независимость (в целом и от общества в том числе) следует понимать как самостоятельность журналиста при принятии решения о том, какие темы и как ему освещать. Он не должен идти на поводу тех групп, которые жаждут сенсаций или любопытствуют по поводу личной жизни звезд. Следует ставить во главу угла не общественное любопытство, а общественный интерес, понимаемый как то, что может пойти на пользу социальной системе. Но при этом журналист подотчетен ей – в том смысле, что должен объяснять мотивы своих действий и извиняться за ошибки.

Однако само по себе общество, ради свободы и благополучия которого работают СМИ, часто не готово сохранять и отстаивать ни эту самую журналистскую независимость, ни свободу слова. Среди недовольных оказываются и властные структуры, которым она в принципе не очень выгодна, и бизнес, который может пострадать от где-то несправедливых журналистских выпадов, и общество, среди представителей которого обязательно найдутся те, кто станет призывать к ужесточению контроля над «распоясавшимися» СМИ. В этой ситуации чуть ли не единственный способ сохранить независимость от этих сил, спасти ее от посягательств извне и при этом научиться держать отчет перед обществом – введение самоограничений, развитие журналистской этики и системы профессионального саморегулирования. Такой подход стал складываться на Западе в начале XX века и сегодня состоит из трех основных элементов: этических кодексов, общественных и профессиональных советов по прессе и института ньюс-омбудсмена.

 

ТРИ КИТА САМОРЕГУЛИРОВАНИЯ

В разных странах каждый их этих элементов имеет неодинаковый вес. Но базой системы везде служит этический кодекс – писаный свод нравственных норм и правил. Первые версии таких кодексов появились в США и Европе в самом конце XIX – начале XX века, и с тех пор эти документы не перестают совершенствоваться. Существуют сотни таких кодексов, а в одной стране их могут быть десятки. Принимают их в основном сами журналистские организации и отдельные СМИ.

Своего рода «надстройку» над кодифицированными этическими правилами представляют собой ньюс-омбудсмены и различные советы по прессе. Они «оживляют» эти правила, следят за тем, как общепризнанная теория работает на практике. Ньюс-омбудсмены – это чаще всего сотрудники редакций, которые принимают жалобы от аудитории на конкретное СМИ и предлагают решения для конфликтных ситуаций. Иногда они обсуждают конфликты, а заодно и общие проблемы журналистской этики в колонке в том же СМИ. Наверное, самый известный пример ньюс-омбудсмена – это readers’ editor в британской газете The Guardian. Но надо отметить, что в мире подобных специалистов не так уж и много: во Всемирной организации ньюс-омбудсменов всего несколько десятков членов.

С общественными и профессиональными советами по прессе все сложнее. Это национальные или региональные органы, которые состоят из представителей СМИ и иногда общественности. Они рассматривают жалобы аудитории на любые медиа, действующие в соответствующих стране или регионе. Их довольно много – они существуют в доброй половине стран мира. Но при этом, например, в США не существует ни одного совета по прессе: последний региональный орган, Washington News Council, закрылся в 2014 году. Один из самых влиятельных советов – британский Press Complaint Commission – в том же году переживал серьезные пертурбации из-за обвинений в «беззубости» на фоне скандала с прослушкой телефонных разговоров газетой News of the World. В результате он тоже был заменен на аналогичный орган: Independent Press Standards Organisation. Обсуждения того, насколько сегодня полезны советы по прессе и какие у них должны быть полномочия, становятся более чем актуальны.

В России вплоть до перестройки не было никакой системы медийного саморегулирования, так как СМИ были абсолютно подконтрольны коммунистической партии. Первый журналистский этический кодекс был принят в апреле 1991 года на последнем съезде Союза журналистов СССР. Позже появились Московская хартия журналистов, Кодекс профессиональной этики российского журналиста и несколько других документов. Они отражают те же ценности, что и западные кодексы – беспристрастность, правда и честность, но имеют один серьезный недостаток: действующие журналисты практически не ориентируются на них в своей работе. Кодекс профессиональной этики, принятый в 1994 году Союзом журналистов России (СЖР), формально обязателен для соблюдения только членами союза, но большинство молодых журналистов в СЖР не входят, и есть основания полагать, что даже среди его членов не все хорошо знакомы с текстом этого документа.

Институт ньюс-омбудсмена в России пока совсем не прижился. Зато с отраслевым советом по прессе дела обстоят гораздо лучше. Первым вариантом подобной структуры в нашей стране стала Судебная палата по информационным спорам при Президенте РФ, действовавшая с 1993 по 2000 год и представлявшая собой общественно-государственный орган медийного регулирования. В конце 1990-х эту функцию временно переняло на себя не связанное с государством Большое
жюри СЖР. А в 2005-м появилась Общественная коллегия по жалобам на прессу (ОКЖП) – собственно, сегодня основной российский совет по прессе. Коллегия состоит из палат медиасообщества и медиааудитории и в этом смысле является органом само- и сорегулирования. Она рассматривает жалобы на любые виды СМИ и за последние одиннадцать лет вынесла почти полторы сотни решений.

 

ПАРИКМАХЕРСКАЯ И ТРАВА НА АСФАЛЬТЕ

29–30 августа 2016 года состоялось общее собрание членов ОКЖП, на котором обсуждали концептуальные вопросы: какая теперь у коллегии роль в современном российском обществе, каково будущее подобного саморегулирования в нашей стране и как этому органу следует развиваться дальше?

Многие известные в стране эксперты отмечали, что в сложной ситуации, в которой оказались российские медиа, коллегия остается «островком свободы». Одна из целей ее деятельности, прописанных в уставе, – утверждение свободы массовой информации в России, поэтому там, где это возможно (очередной такой случай как раз был рассмотрен на общем собрании: пресс-секретарь главы Республики Карелия пожаловалась на не понравившийся ей коллаж с его фотографией), коллегия встает на сторону журналистов. В то же время за последние годы существенно увеличилось количество жалоб на прямую и даже оголтелую пропаганду в СМИ. В таких делах, как жалобы на телеведущих Дмитрия Киселева(«Россия-1»), Валерия Татарова(«Санкт-Петербург») или документальный фильм «Должники Госдепа» (НТВ), ОКЖП четко обозначила свою позицию: речь здесь идет не о журналистике, а фактически о другом виде деятельности.

При этом все понимают, что деятельность коллегии на фоне реального количества нарушений – это очень мало, «капля в море». За последний год было рассмотрено больше жалоб, чем в любой предыдущий год, – девятнадцать, но это исчезающе мало в масштабах огромной страны. Для сравнения: британский совет по прессе в 2013 году рассмотрел 2050 жалоб. Но если ОКЖП будет развиваться, если появится больше жалоб, а среди них увеличится число резонансных, долго ли просуществует такая коллегия в условиях усиливающейся западофобии, стремления к поиску внутренних врагов и «суконного патриотизма»?

В этих размышлениях на собрании родились две метафоры. Первая – из советского анекдота про парикмахерскую («Недовольный сервисом клиент парикмахерской вызывает директора, а тот выходит и говорит: «Я понимаю, что вам не нравится советская власть, но почему вы решили начать именно с нашей парикмахерской?»). Коллегия – это в некотором смысле такая маленькая «парикмахерская», которая скромно делает свое дело. Другая метафора – трава на асфальте: то, что сегодня в силах сделать коллегии, – это способствовать прорастанию отдельных травинок с помощью очень медленного формирования среды, восприимчивой к этическим стандартам.

С восприятием этих стандартов пока что есть большие проблемы. В российской практике уже сложился пул СМИ, на которые регулярно поступают жалобы, но они полностью игнорируют заседания ОКЖП: НТВ, «Россия-1» и другие. Крупные медиа отвечать на запросы не считают нужным, а другие просто никогда не слышали о коллегии или не понимают, зачем им терять время на участие в профессиональном и этическом разбирательстве. «Кризис репутации» в России, о котором так много говорят в социальных сетях, проявляется здесь в полной мере. То, что выглядит красиво и логично в теории, пока не работает в реальной жизни.

Рассмотрение жалобы в органе этического само- и сорегулирования, где ситуацию анализируют коллеги-журналисты и представители общественности, – прекрасная альтернатива рассмотрению дела в суде. Это экономия средств на судебные издержки и очевидный репутационный выигрыш: если коллегия встает на сторону СМИ – оно полностью оправдано, если нет – СМИ, доверив судить себя коллегам и обществу, проявив таким образом добрую волю, дает надежду на то, что в следующий раз оно будет ориентироваться на высокие стандарты профессии. На практике же многие СМИ отказываются от участия в заседаниях коллег с мотивировкой: споры мы решаем только в суде.

Все это поднимает вопрос о том, насколько российские медиа в принципе готовы к саморегулированию. Решение спорных вопросов через суд полезно для накопления судебного опыта и формирования правового сознания. Но многие СМИ отсылают к суду именно потому, что понимают: пойдет туда далеко не всякий. Как минимум это хлопотно и дорого. Получается, что, уклоняясь от этического разбора ситуации, они чаще всего уклоняются и от юридического. Конфликты остаются неразрешенными, доверие аудитории к СМИ падает, люди начинают считать, что государственное регулирование «распоясавшихся» журналистов – это хорошо. Пространство свободы слова, таким образом, неумолимо сужается.

В этой ситуации все, что можно сделать «снизу», – это, по всей видимости, по мере сил способствовать развитию медийного саморегулирования вопреки сопротивлению среды. Вопрос о том, делать ли это со скоростью прорастающей сквозь асфальт травы или как-то иначе, на общем собрании членов ОКЖП так и остался открытым.