Социальный дарвинизм (краткая версия)

  • Блоги
  • Евгений Майзель

Картина «Дарвин» (Darwin, 2011) – одна из интереснейших документальных лент прошлого года о крохотном американском поселении, затерянном в Долине Смерти, – добралась, наконец, и до России: фильм покажут 24 сентября в рамках международного кинофестиваля во Владивостоке «Меридианы Тихого». Евгений Майзель беседует с режиссером фильма Ником Брандестини.

 

Как возникла идея снять фильм о Дарвине?

Случайно. Я искал тему для моего первого полнометражного документального фильма. Соответственно, приглядывался ко всему. Потом у меня был отпуск, и я отправился путешествовать по Калифорнии. Во время поездки по пустыне, где-то in the middle of nowhere я заметил странные дома и трейлеры, непонятно откуда взявшиеся (на самом деле, конечно же, это не они, а я непонятно откуда взялся). Я задумался, кто может жить в таком заброшенном месте… Кроме того, за время той первой поездки я вообще влюбился в пустыню, в ее просторы и фотогению. Вся эта окружающая среда была для меня незнакома, но притягательна. Я даже решил, что в любом случае обязательно что-нибудь сниму здесь. А вскоре мы обнаружили этот город.

Как прошла торжественная встреча с жителями?

Поначалу они были немного недоверчиво. Это был май, и они как раз отмечали праздник весны – такая вечеринка в хипповском стиле (Hippie-style Spring Party). Они сказали: «ОК, Ник, вы приглашены, но имейте в виду, снимать запрещено». Так что мне удалось сделать лишь немного фото. Несколько дней спустя, впрочем, я уговорил их на съемки. Я даже не скрывал, что в случае удачного завершения проекта фильм может быть послан на разные международные кинофестивали. Они просто не поверили мне.

Итак, вы начали снимать. Как долго продолжались съемки?

Давайте посчитаем. Всего в период съемок я приезжал в Дарвин пять раз и жил там каждый раз от недели до полутора.

Вы жили в Дарвине?

Ну… не совсем. Я жил в отеле ближайшего городка.

В каком порядке вы проводили съемки? Как решили построить свой рассказ?

У нас был документальный проект без определенного сценария, но были четкие темы, которые мы хотели разрабатывать дальше. Поэтому после каждого визита мы с командой обсуждали, куда двигаться дальше – в смысле, о чем снимать, о чем говорить, на что обращать внимание. В конце концов, мы пришли к идее организовать материал в 10 различных глав, каждая из которых имеет свою собственную тему: религия, история, война и т.д. После каждого визита я редактировал отснятое. Разумеется, все успело измениться в ходе проекта, и в сентябре 2010 года мы начали предлагать фильм на фестивали.

Какими вам показались жители Дарвина после этих многих встреч?

Гибкими, необычными, нетрадиционными умными и с чувством юмора, гостеприимными, обособленными, симпатичными.

У меня возникло впечатление, что многие дарвинцы – философы по духу. Это действительно так или результат вашей режиссерской избирательности?

У меня было такое же чувство. На многие вещи эти люди смотрят с философской точки зрения. Конечно, при монтаже я старался вырезать бессодержательные фрагменты и сохранять более вдумчивые, однако дарвинцы действительно нередко говорят нечто, что заставляет задуматься. Думаю, у них там очень интересная жизнь, и они накопили много жизненного опыта, даже представители младших поколений. Возможно, дело также в том, что когда вы в Дарвине, у вас есть много времени, чтобы подумать, потому что здесь не так уж много того, что вы можете сделать.

Вы подружились с кем-нибудь из жителей Дарвина?

Когда спустя год фильм был закончен, я вернулся в Дарвин, чтобы показать результат жителям. В мае 2011 года мы провели специальную премьеру «Дарвина» в Дарвине. Это было одно из самых ярких “дарвинских приключений”. Я очень рад, что людям фильм понравился. Я действительно хотел создать что-то, что они одобрят и чем, может быть, смогут воспользоваться. Их реакция не отличалась от реакции любой другой аудитории – где было смешно, они смеялись. Кроме того, по их словам, они многое увидели по-новому. Словом, я прекрасно провел время в Дарвине, и еще вернусь в него в будущем. Последнее время не видимся, так как я вернулся в родной Цюрих, что, как вы понимаете, довольно далеко. Но с некоторыми дарвинцами я продолжаю контактировать в Facebook.

То есть, среди героев фильма появились и его фанаты, если так можно выразиться.

Самый активный сторонник фильма Райял. (Один героев фильма, 32-летний транссексуал, родившийся женщиной, но совершивший операцию по пермене пола, чтобы образовать полноценную пару с своей подругой. В одной из главок фильма сложным отношениям Райяла с родителями уделяется особое внимание, -- прим. Е.М). Райял “любит” общаться на нашей страничке в Facebook (darwindoc) и рассказывает всем о фильме. Также он участвовал в пресс-конференции на лос-анджелесской премьере.

Что не вошло в фильм?

Я думаю, что большинство интересных вещей, которые я испытал в Дарвине, есть и в фильме. Но многие дарвинцы рассказывали мне, что я должен был посетить их несколько лет назад, когда все было гораздо громче и жестче. Мне рассказывали, например, что во время городских собраний люди могли запросто начать друг в друга стрелять. Было и еще несколько впечатляющих историй, которые я бы мог включить в картину, но сознательно не стал, стараясь не копать слишком глубоко в чужих человеческих жизнях. В конце концов, многие дарвинцы живут там именно для того, чтобы их оставили в покое. Так что было уже очень любезно с их стороны, что они вообще разрешили мне снимать.

У меня такое ощущение, что в ваш фильм - если воспользоваться архитектурным образом - как некое строение, в котором где-то спрятан некий тайный некий вход. И если обнаружить этот вход, открыть его и проникнуть внутрь, поймешь все то, что сейчас просто видишь, о чем задумываешься и чем любуешься, но не понимаешь в полной мере.

Это интересно слышать. Бывают ведь ключи, сознательно предусмотренные автором, и непредусмотренные им двери, врата и лазейки, позволяющие проникнуть внутрь произведения. Возможно, вам так кажется еще потому, что “Дарвин” не имеет четкого сюжета или “послания”, но имеет приличный внешний вид и хорошее звучание, чему я уделял специальное внимание. Я очень горд тем, что мы смогли получить Майкла Брука в соавторы (знаменитый канадский музыкант и композитор, работающий в амбиент-эстетике. Известен музыкой ко многим фильмам, среди которых “Схватка”, “Альбино Аллигатор”, “Миссия невыполнима” и мн. др. – прим. ред.). Его музыка несомненно добавила “Дарвину” таинственности.

Из фильма может показаться, что жители ведут чуть ли не натуральное хозяйство. Приглядевшись, понимаешь, что это невозможно: они пользуются, начиная с продовольствия, слишком большим числом вещей, которые не могут ни произвести, ни обменять. Так на что же они живут, если учесть, что кроме почтальонши и 82-летнего пожарника никто из них не трудоустроен? Какую-то помощь все-таки оказывает государство?

Многие из них получают ту или иную социальную или какую-либо еще помощь. Кроме того, у них есть вроде садового кооператива. А что касается пожарного Монти, то он сейчас на пенсии. Что не помешало ему создать пожарную машину Дарвин (“Darwin Fire Truck”) после того, как город однажды чуть не сгорел дотла.

Не думаете ли вы, что заботливая тщательность и красота, с какой сделан ваш фильм, скрывает факт государственного предательства этих людей? Ведь государство попросту забыло о них, что бы сами эти люди ни думали о своих судьбах.

Интересный вопрос. Дайте-ка подумать. Для начала, я бы не назвал фильм “красивым”. Вместо этого определения я бы предложил считать его “меланхоличным”. Окутанным как бы такой горько-сладкой меланхолией. Кроме того, я нигде ретушировал упоминания о государстве. В фильме, в частности, есть эпизоды, снятые 4 июля (День Независимости США, - прим. ред.), и вы можете видеть, что эпизоды эти несколько грустны. Впрочем, я не стремился к созданию какого-либо определенного настроения в фильме. Все это протекало само собой, естественно, как то, что я думаю и чувствую об этом месте. Важно и то, что люди имеют разные взгляды на этот городок и на свое существование в нем.

И да, вы правы, что дарвинцы забыты правительством, и цивилизованное общество по меньшей мере не слышит их нужды. Поэтому полагаю, кому-то из резидентов приятно было, что кто-то извне заинтересовался наконец тем, что у них происходит. Не забывайте и о том, что еще совсем немного лет назад Дарвин пользовался чрезвычайно дурной репутацией в Калифорнии.

Не забавно ли, что имя местечка напоминает большинству зрителей не о докторе Дарвине Френче, но о его британском однофамильце и современнике Чарльзе, сформулировавшем принцип выживания сильнейшего. Между тем, атмосфера в нынешнем Дарвине не похожа на безжалостную борьбу за место под солнцем; я имею в виду, что люди в Дарвине гораздо более терпимы и добры, чем предполагается суровым социальным дарвинизмом.

Да, это так и это забавно. Дарвин – действительно сильное имя и воскрешает в памяти идеи Чарльза Дарвина. Я старался избежать любых слишком очевидных параллелей с эволюционной теорией в фильме, но некоторые тонкие переклички там все же есть, например, когда речь заходит о религии (которая, как вы знаете, часто оказывается в жесткой оппозиции дарвиновской теории происхождения видов, особенно это противостояние ощутимо в США). Помните, Монти у меня признается, что не верит в создание мира за 6 дней. И добавляет, мол, “я реалист”. Так вот я думаю, что Дарвин согласился бы с Монти.

 

Между вымыслом и окопом. Украинская документалистика после Майдана

№1, январь

Между вымыслом и окопом. Украинская документалистика после Майдана

Дмитрий Десятерик

ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ: ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ 1. Разговор об актуальной украинской документалистике[1] нужно начинать с перечня отсутствий. Чем была постсоветская Украина большую часть времени с момента обретения независимости? Сновидением государства о самом себе. Удерживала эту странную иллюзию скорее пассивность общества, нежели какая бы то ни было идеология. Экономика по преимуществу функционировала в тени, политика при сохранении выборного фасада являла собой систему «договорняков» – в фальсификациях не было потребности, потому что отдельные депутаты и целые партии перекупались уже в парламенте.

Колонка главного редактора

«Эффективность вечных кодов двоемыслия»

15.04.2013

Имперское сознание россиян непоколебимо. Поколение интернета пока не способно к проектированию будущего. Экономисты наивны в своих цеховых объяснениях. Самое главное свойство российского общества – тотальное недоверие: всех ко всем, считает социолог культуры, главный редактор журнала «Искусство кино», член Совета по развитию гражданского общества и правам человека при Президенте РФ, кандидат философских наук Даниил Дондурей.

Новости

В Москве пройдет «Делай Фильм»

23.05.2015

26 мая Летний кинотеатр МУЗЕОН открывает программу кинопоказов фестиваля активистского документального кино об уличном искусстве и городских инициативах «Делай Фильм». В программе – фильмы, затрагивающие универсальную социальную проблематику, касающуюся всех, но недостаточно артикулированную в публичном пространстве.