Буряткино и бурятское этно

  • Блоги
  • Сергей Анашкин

Сергей Анашкин побывал в столице Бурятии, встретился с местными кинематографистами и вернулся, полный впечатлений.


Признаюсь, я не надеялся очутиться в Улан-Удэ. Кинематограф российской Азии приходится изучать с дальнего расстояния, познавать, не отходя от компьютера, полагаясь на интернет, на общительность тех, кто «делает фильмы». Шанс отправиться в путь появился нежданно. В Бурятию – на первый показ дебютной полнометражной картины – вызвал меня Баир Дышенов, продюсер и режиссер, снискавший себе репутацию мастера «малой формы».

Короткометражные фильмы Дышенова – «Улыбка Будды» (2008) и «Наказ матери» (2011) – сумели произвести должное впечатление на отборщиков международных фестивалей. Картины бурятского автора были показаны в официальных программах Пусана, Берлина, Канна. Ценителю замысловатых конструкций фабулы этих миниатюр, скорее всего, покажутся чересчур безыскусными, простоватыми даже. В основе историй – буддийские притчи, а назиданию положено быть внятным, считываться легко. Режиссер адаптировал для экрана повествования, относящиеся к типу «рассказов о чудесах, укрепляющих веру», поэтому волшебное в этих картинах неотделимо от обыденного, мирского.

Мальчику хочется сладостей, но он проявляет завидную стойкость. Не позволяет себе потревожить божницу, взять конфету из вазочки с ритуальными подношениями. И милосердное божество награждает ребенка за добродетель. Посылает ему знак, что согласно поделиться конфетой («Улыбка Будды»).

anashkin-ulybka
«Улыбка Будды»

Слепая старуха мечтает о статуэтке Зеленой Тары. Просит у сына привезти ей реликвию из монастыря, но он забывает о ее просьбе. Чтобы не огорчать старушку, находит чурку подходящих размеров и, завернув в ткань, устанавливает на домашний алтарь. После кончины матери, сын разбирает божницу. Размотав шелк, он видит перед собой не бесформенное поленце, а прекрасное изображение буддийского божества. Простодушная вера смогла совершить чудо. Произошла материализация образа, который незрячая женщина созерцала своим внутренним взором («Наказ матери»).

anashkin-nakaz
«Наказ матери»

Дышенов не получил формального режиссерского образования. Есть у него актерский диплом – питерский ЛГИТМИК время от времени набирает бурятскую студию. Но на сцену как лицедей он выходил недолго. Занимался по большей части организаторской деятельностью: был директором театра кукол в Улан-Удэ, продюсером независимых постановок, создал популярную в республике ежедневную газету. «Отхончик» – первый полнометражный опыт Баира Дышенова и первый проект его собственной кинокомпании «БурятКино». «Не получится заложить фундамент бурятского кино, построю деревню Буряткино, название менять не придется» – иронизирует Дышенов.

Стоит признать, что полнометражный дебют Барира Дышенова уступает по качеству его короткометражным картинам. Режиссер делал не фестивальное, а окупаемое кино. «Отхончик» («мизинчик» или «последний ребенок в семье») – любопытный пример «переходного» фильма. Постановщик пытался освоить непривычный формат, новые драматургические пространства. Прежние фильмы Дышенова были аскетичны по исполнению: в кадре – один или два персонажа, да значимый реквизит. «Отхончик» – фильм суматошный и многолюдный, в нем заняты и профессиональные актеры, и натурщики-типажи. Такому ансамблю трудно избежать разнобоя. Картина снималась при участии иркутских киношников и сознательно делалась двуязычной – в расчете на интерес и бурятского, и русского зрителя. Сценарные построения воспроизводят схемы старых советских лент. Тех, в которых хорошее вступает в столкновение с лучшим. Русский парень из Иркутска любит бурятскую девушку, хочет вступить с нею в брак, но не может – на первых порах – наладить контакт с колоритным бурятским семейством. Фабула правдоподобна: межнациональные браки в Восточной Сибири – не редкость. Режиссер превратил житейскую историю в комедийную мелодраму с легко разрешимым конфликтом, со всеобщим братанием перед финальными титрами. Выходит, что непроходимых препятствий на пути к счастливой развязке и не было вовсе, а пробуксовки возникали из-за мелких погрешностей в коммуникации. Судя по кассовым сборам (в Бурятии и в Иркутской области), региональной публике такое кино нравится. С определенными оговорками фильм «Отхончик» можно признать первой национальной картиной, снятой в Бурятии. Или (точнее) свидетельством дрейфа от локального кино к этническому. К бурятскому «этно», отражающему динамику самосознания, систему ценностей, modus vivendi и психотип конкретной этнической группы.

anashkin-othonchik
«Отхончик»

Дать начало этой традиции мог бы «Первый нукер Чингисхана» (2006) – сказание о героях былинных времен. Малый бюджет дает о себе знать, не умаляя, при этом, дерзновенности замысла. Фильм не попал в прокат из-за юридических проволочек. Театральные режиссеры Саян Жамбалов и Эрдэни Жалцанов с тех пор не снимали кино.

Бурятские продюсеры делают ставку на региональные фильмы – кустарные адаптации столичных образцов, с внесением местных примет и реалий. На съемочную площадку пришли КВН-щики. Михаил Козлов и Сергей Никонов изготовили туристическую комедию «На Байкал» (2011). Год спустя, появилось ее продолжение - «На Байкал – 2. На абордаж». Освоен и приключенческий жанр: Евгений Замалиев сделал криминальную драму «Решала» (2012). Актеры играют на «государственном» языке. В кадр попадают, конечно, и азиатские лица, но на первом плане – герои славянской наружности. Создатели этих картин надеются на триумф федеральных масштабов, но пока что их упования не сбылись. Русскоязычным фильмам из Улан-Удэ успех сопутствует только в соседнем Иркутске. Какое-то время одну территорию будут делить (и бороться за местного зрителя) два типа кинематографа: локальное и этническое кино.

История бурятского кинематографа намного короче его продолжительной предыстории. Отсчитывать ее можно с конца двадцатых. Для съемки натурных сцен «Потомка Чингисхана» (1929) в Верхнеудинск (ныне Улан-Удэ) приезжала группа Всеволода Пудовкина. Массовка набиралась из местного люда. Кадры, запечатлевшие буддийские церемонии, представляют сейчас большой исторический интерес. Бурятская тема мелькала во «второэкранных» фильмах 50-х годов. Музыкальная комедия «Песня табунщика» («Мосфильм», режиссер Андрей Фролов, 1956) демонстрировала всесоюзному зрителю приукрашенный и аляповатый образ степного села.

anashkin-potomok
«Потомок Чингисхана»

В середине 60-х настал момент, когда в режиссуре смогли дебютировать этнические буряты. Арья-Жан-Бато Дашиев работал в основном на «Мосфильме», Александр Итыгилов – в Киеве, на Киностудии им. Довженко, Барас Халзанов был ведущим режиссером Свердловской киностудии. Дашиев редко обращался к национальной тематике. Тем не менее, именно он предпринял попытку сделать современную драму на этническом материале. Натура для фильма «Три солнца» (1976) снималась в Бурятии, в Улан-Удэ. Итыгилов стремился делать «интернациональное» кино, экранизировал русскую прозу, персонаж-соплеменник появляется у него лишь в картине «Продается медвежья шкура» (1980).

Халзанов чаще своих коллег брался за воплощение бурятских сюжетов. Взгляд его был обращен в недальнее прошлое, действие лучших лент происходит в период Великой отечественной. В них нашли отражение детские впечатления режиссера, воспоминания – о тыловом укладе, о буднях бурятских сел, о реалиях «переходной поры», о прихотливом переплетении древних традиций и примет советского быта («Горький можжевельник», 1985). Адресатом подобных картин был все же общесоюзный зритель. Автор вынужден был адаптировать материал для массовой русскоязычной аудитории, неискушенной в тонкостях этнокультурной специфики.

В начале девяностых Барас Халзанов на базе собственной студии «Зов» в Екатеринбурге задумал создать центр по производству картин для российских республик. На средства заказчика. До скоропостижной кончины он успел запустить лишь два фильма с этническим колоритом – для Тувы и Чукотки. Следует учесть, что в позднесоветские времена артисты театров Улан-Удэ много снимались в Москве и Свердловске. Играли они не только бурят, но также чукчей, эвенков и прочих аборигенов Сибири.

Есть несколько факторов, сдерживавших (и продолжающих тормозить) развитие национального кинематографа Бурятии. Это индифферентность местных властей: в отличие от соседней Якутии, в республике нет ни государственной студии, ни внятной программы по продвижению в массы классической прозы бурятских авторов и «нематериальных сокровищ» традиционной культуры. Это дефицит собственных кадров, творческих и технических. Специалистов – операторов, осветителей, художников-постановщиков – на каждый проект приходится выписывать из Иркутска. Региональная копродукция позволяет решить массу организационных проблем. Но практика «совместного производства» диктует курс на усреднение материала, что приводит к утрате аутентичности, к размыванию этнической составляющей – в бытовом антураже, в фабульных мотивировках, в стилистике актерской игры.

Стоило бы развести два понятия – бурятское кино и кинематограф Бурятии. Они близки, но далеко не тождественны. Этнические буряты проживают компактно и вне пределов республики – в Иркутской области и в Забайкальском крае. Нельзя отвергать вероятности появления оригинальных авторов в «малых» национальных образованиях – Усть-Ордынском и Агинском округах[1].

Режиссерам придется искать приметы и маркеры этнической идентичности. Баир Дышенов использует в этом качестве буддийское мировоззрение. Восточные группы бурят и в самом деле – истовые буддисты. Ламаизм имеет в республике статус исконной, «национальной» религии. Западные буряты, старожилы Иркутской области, приняли некогда православие, но сберегли при этом реликты архаических культов – шаманские практики. Известно, что бурятская речь уходит из сферы общения, активно вытесняется русской. Во всяком случае, в городах. Она продолжает свое бытование в сельских районах – как россыпь диалектов и говоров. Наречий во многом не сходных, отличных от норм литературного языка. Ни религия, ни «официальный» язык не могут быть признаны универсальным маркером самобытности – той совокупности качеств, что объединяет все группы бурят, рассредоточенных по просторам Восточной Сибири. Приметы своеобразия скорее всего растворены в самом психотипе народа – в обиходных принципах поведения, в специфике эмоциональных реакций, в привычных способах саморепрезентации.

Я могу только предполагать, по какому пути пойдет кинематограф Бурятии (опираясь на опыт сопредельных регионов и стран). В Якутии и в Кыргызстане окупаются прежде всего фильмы массовых жанров – недорогие комедии и мелодрамы, не слишком затратный экшн, страшилки с малым бюджетом – про местную нечисть, дешевые «мюзиклы» – с участием звезд национальной попсы. Находится ниша и для постановщиков, рискующих снимать авторское кино. О ближайших планах режиссеров Бурятии, к сожалению, известно немного. Солбон Лыгденов, известный в республике график, сделался искушенным киношником после нескольких лет работы в Москве – участвовал в производстве крупнобюджетных фильмов и сериалов (в составе постановочных групп). На собственной студии в Улан-Удэ им запущены сразу два затратных проекта – мелодрама «Дарима» и социальная драма «Булаг», с участием московских актеров (если верить трейлеру, в авантюрный сюжет вплетены эпические мотивы и фольклорные реминисценции)

Нынешним летом Баир Дышенов намерен снять новый фильм «Свадьба в степи» – комедию-паззл с большим количеством персонажей. Сценарий пишет вместе с молодым драматургом, учеником Николая Коляды. Среди замыслов бурятского режиссера есть и артхаусное кино – легенда о лошади павшего воина, ищущей путь к родному кочевью, и масштабный проект под названием «Шорнохой». История об угасании рода, о наследии прадедов, передающих потомкам совокупное бремя вины и заслуг.


[1] В наши дни буряты живут преимущественно в Республике Бурятия (286,8 тыс. чел.), Усть-Ордынском Бурятском округе (54 тыс.) и других районах Иркутской области, Агинском Бурятском округе (45 тыс.) и других районах Забайкальского края.

«Кинотавр»-2017. All you need is love

№5/6, май-июнь

«Кинотавр»-2017. All you need is love

Игорь Сукманов

Один из смыслообразующих эпизодов «Кинотавра» выпал на его закрытие. Это была церемония, которая тонула в овациях, была щедра на улыбки, комплименты, похвалы. Это был праздник, сбивающий с ног отчаянной восторженностью, торжеством момента, окутанный какой-то невиданной доселе волной доброжелательности. Все было прекрасно, и все были прекрасны и красноречивы. И те, кто выходил на сцену вручать призы; и их счастливые обладатели; и публика, готовая проникнуться чужой радостью и рукоплескать не жалея сил. Почти недостижимая эйфория счастья цехового братства, способного жить по заповеди «Возлюби ближнего твоего, как самого себя».

Колонка главного редактора

Творцам предлагается «лечь на сохранение»

01.12.2015

Попытка министра культуры Мединского постулировать взаимоотношения художника и государства требует пояснений. Даниил ДОНДУРЕЙ — специально для «Новой».

Новости

10 февраля выходит новый номер «Искусства кино»

03.02.2018

С 2018 года мы начинаем выпускать новую версию журнала «Искусство кино». Теперь журнал обретет новый дизайн и будет выходить шесть раз в год вместо двенадцати.