Кэш отсюда

  • Блоги
  • Евгений Майзель

 

Налоговая всерьез кошмарит крупного и, вероятно, не совсем перед законом чистого бизнесмена Григория, угрожая тому масштабной проверкой; мирное же расставание инспекторы оценивают в один миллион евро. Через знакомого посредника Олега (Яков Кучеревский) Григорий просит защиты у начальника ОБЭП полковника Петровича (Роман Мадянов), чьи услуги («возбуждаемся, отрабатываем налоговиков, реализовываем… в пределах правового поля») стоят в десять раз дешевле (о пополнении, простите, госбюджета или бескорыстном избавлении от шантажистов речь, конечно, даже не заходит). Операция по задержанию оборотней в погонах организуется с размахом и протекает более-менее успешно (хотя до взятки дело не дошло), но стоило ребятам в камуфляже надеть на вымогателей наручники и, распихав их по машинам, увезти на дачу показаний, внимание расслабившегося Олега отвлекает девушка легкого поведения Яна (Мария Берсенева). В итоге вверенную ему сумку с помеченными ассигнациями благополучно воруют девушкины сообщники – низшие представители уличной преступности, грузинские щипачи Каха и Важа (Мишико Месхи, Гия Гогишвили).

В погоню за по-наглому, средь бела дня «отжатым» кэшем пускаются, помимо органов и Яны, крышующий борсеточников авторитет Гога (Георгий Гургулия), не заинтересованный в проблемах со столичным руководством; «дерзкий с малолетства» либертен Семен, покрытый поучительнейшими татуировками (Владимир Сычев) и другие сребролюбцы, включая граждан Украины, в частности жители Харькова. Судьба многострадального бабла, переходящего из рук в руки и ни у кого подолгу не задерживающегося (такого же предательского и опасного, как мимолетные его владельцы), собственно, и составляет весь нехитрый приключенческий сюжет этой, по определению прокатчика, «коррупционной комедии», содержащей узнаваемую и выразительную панораму нравов современной России и сопредельных государств, живущих частью по блатным и воровским понятиям, частью по законам клептократии, чуть ли не официальным.

Критики, преподаватели, отборщики – все те, кому приходится по долгу службы изучать в количествах индустриальных творчество выпускников российских киновузов – отлично знают, что из всей сокровищницы мировой культуры особым пиететом и объектом всяческого подражания пользуется у нас не кто-нибудь, а крепкий режиссер Гай Ричи (ныне, в мировом контексте, подзабытый); точней – два самых первых его фильма. Сложилось так, что именно они («Карты, деньги, два ствола» и «Большой куш») оказывают на неокрепшие умы поистине гипнотизирующее и непреодолимое воздействие, сопоставимое с влиянием Тарковского и превосходящее влияние Тарантино; именно к двум этим колоритным криминальным хроникам отсылает более или менее беспомощно львиная доля всех картин о современном криминалитете, выпущенных в России за последнее десятилетие. Однако, несмотря на эту эпидемию, не было у нас еще оммажа столь же сильного, уверенного и внутренне свободного от британского оригинала, как это получилось у 40-летнего дебютанта-постановщика Константина Буслова (старшего брата Петра Буслова и продюсера обоих «Бумеров»).

«Оригинал», впрочем, – слишком громко сказано; награжденное на «Кинотавре» призом за лучший дебют и вызвавшее у фестивальной публики, кажется, единодушные симпатии, «Бабло» скорее продолжает национальную бурлескную традицию, сосредоточенную на карнавализации уголовной жизни, – и в этом качестве не уступает даже таким общепризнанным и каноническим произведениям, как «Жмурки», «8 ½ долларов» или «Мама, не горюй!». Но самое занятное в картине Буслова не несомненная ее художественная удача и не зафиксированная в ней почти документально «правда жизни», а то, что радикально отличает ее от предшественниц. В тех – как бы ни оценивали мы каждую картину по отдельности – многое держалось и работало на хитроумных сценарных решениях, на дополнительной и преднамеренной мифологизации изображаемых конфликтов, на звездном (или модном, тусовочном) кастинге, на героях-харизматиках, на авторском стиле и на личном обаянии создателей (иногда – на анти-обаянии, как в случае «амбивалентных» Охлобыстина и Балабанова). В бусловском же фильме вышеперечисленное если не отсутствует совсем, то сведено к пропорциям сугубо гомеопатическим: его режиссура не настаивает на «авторском» характере; сценарная история подчеркнуто типична, не амбициозна и нежданными кульбитами не блещет; нет перестрелок крупным планом и почти не льется кровь; нет ни кокетливых камео, ни безотказных бенефисов; из доброй дюжины активных, претендующих на звание «главных» персонажей здесь лишь одно лицо знакомо зрителю наверняка («мент всесоюзного значения» Мадянов). Без специальных оговорок трудно даже утверждать, что фильм – заявленный, напомню, как комедия – сияет чрезвычайным остроумием, нетривиальностью характеров или изобретательными гэгами. Секрет и привлекательность «Бабла» – в удачно пойманной, безукоризненной и ровной, интонации, которой Буслов ухитряется на протяжении 87 минут практически нигде не изменить и с помощью которой ловко избегает романтизации «красивой жизни» и морализаторства, иронии и предначертанного, казалось, самим жанром окончательного впадения в фарс. «Бабло» не просто хорошо или удачно – картине удается нечто большее: достичь высокого и крайне непривычного в наших широтах уровня «объективации» – не нарциссичной, не претенциозной, морально безупречной и не провоцирующей идиосинкразию. Даже в эпизодах проходных и не всегда на 100% убедительных «Бабло» не превращается в капустник; к немногим ее минусам, пожалуй, отнесу название («подвешенное» и безликое) и относительную «недожатость» темы в целом, но и об этом тоже можно спорить.

Другой аспект – дающий основание считать «Бабло» явлением без шуток выдающимся и важным – запечатленная в картине современность. Ранее сюжеты о тотальной коррумпированности и цинизме нашей повседневности числились негласно закрепленными за ельцинизмом; в отдельных случаях их осмысляли как уродливое и странным образом не пережитое наследие прошлого, как вопиющий атавизм, противную отрыжку периода первоначального накопления капитала. Даже всеми любимые «Жмурки», пользующиеся противоречивой репутацией непонятых и недооценненных, задумывались их автором как откровенно ностальгический проект, как упражнение в мемуаристике, как взгляд, отчасти свысока, на то, что никогда уже не повторится.
После выхода «Гоп-стопа» Павла Бардина и вот теперь еще «Бабла» – картин, в которых четко отображены не только благополучно сохранившиеся и поныне атрибуты ельцинской эпохи, но также многочисленные «системные» нововведения нулевых, разнообразные и эксклюзивные акценты свежевыстроенной суверенной демократии (притом что общий беспредел сюжетов в них не уступает предыдущим фильмам), – с лукавым словосочетанием «лихие девяностые» можно попрощаться. Давно уже нуждавшееся в уточнениях или в капитальном пересмотре, оно теперь скомпрометировано даже в отстающем по обыкновению от жизни кинематографическом контексте. «Бабло» не просто честное (художественно, социально, политически) свидетельство о нулевых; оно напоминает нам и о вчерашнем прошлом, и о тягучем, аморальном настоящем, и о наступающем на наших глазах еще более неприглядном будущем, которое, как показывают события последнего времени, само по себе, вне нашего участия, может измениться только к худшему.

 

 

Семейная хроника времен постмайдана. «Родные», режиссер Виталий Манский

№1, январь

Семейная хроника времен постмайдана. «Родные», режиссер Виталий Манский

Елена Стишова

Мысленно я давно «заказывала» свой фильм про Украину, не зная, что Виталий Манский, уроженец Львова, именно «мое» кино и снимает. «Родных» я впервые увидела летом на МКФ в Карловых Варах. Это было ровно то, что я хотела знать и видеть: не опоенных адреналином людей войны, не жареные факты, добытые в погоне за сенсацией, – просто жизнь, как она сложилась у простых людей после Майдана.

Колонка главного редактора

Есть ли в России культурная политика?

16.08.2013

Интервью «Ведомостям» о том, есть ли в России культурная политика, почему не хватает творческой среды и о питчинге кинопроектов. 

Новости

В Риме открылся 8-й международный кинофестиваль

08.11.2013

8 ноября в Риме в зале Auditorium Parco della Musica стартовал 8-й международный кинофестиваль. Фестиваль будет проходить в семи кинотеатрах города. Официальная программа форума включает международный конкурс, внеконкурсную программу, секцию гала-премьер, программу «Синема XXI века», посвященную новым трендам в мировом кино, конкурс документального итальянского Prospettive Doc Italia и программа ретроспектив. Также пройдет целый ряд параллельных мероприятий и специальных показов.  В основном международном конкурсе участвует 18 картин, среди них последние работы Киеши Куросавы, Такаши Миике, Спайка Джонзи и Майкла Роу. Приводим полный список картин-конкурсантов без перевода.