Эхо Тарковского: «Восход Эдерлези», «Зерно», «Намме»

  • Блоги
  • Евгений Майзель

Сегодня в Москве начинается заключительная стадия «Эха фестиваля "Зеркало"». В ближайшие три дня в кинотеатре «Октябрь» будут показаны три фильма из конкурсной программы: научно-фантастическая эротика «Восход Эдерлези», экологическая антиутопия «Зерно» и водянистая грузинская притча «Намме». Казалось бы, при чем здесь Тарковский? Отвечает Евгений Майзель.


«Восход Эдерлези» (2018) рассказывает о будущем (2148 год), когда капитализм восторжествовал не только на Земле, но и во всей Вселенной. Крупнейшие корпорации повадились распространять и устанавливать на далеких обитаемых планетах те или иные идеологии – заражать вредными идеями, как вирусами, тамошнее население ради дальнейшей его колонизации и порабощения. Особенно эффективным капиталисты сочли насаждение идей чучхе. С этой целью корпорация Ederlezi снаряжает на Альфа Центавру миссию, состоящую из опытного астронавта русского происхождения Милютина. Помощником (а также сексуальной рабыней, попутно приглядывающей за порядком на борту) ему определена Нимани – привлекательная девушка-андроид в исполнении порно-звезды Стои (внешность роботу подобрали в соответствии с пожеланиями миссионера). После того, как корабль преодолеет земное притяжение, в центре сюжета окажутся, разумеется, не идеи чучхе и не Альфа Центавра, а напряженные отношения между Милютиным и Нимани, между мужчиной и женщиной, между человеком и роботом.

Полнометражный дебют сербского художника Лазара Бодрожи подхватывает давно уже ставшую почтенной линию независимой и камерной научной фантастики, основанную еще «Солярисом» в начале 70-х, когда, вдохновившись идеями Станислава Лема, Тарковский перенес акцент с завоевания космической стихии на почти театральную, тихую, интимную драматургию, происходящую в потемках человеческой души. В результате возникла традиция рассматривать космический корабль – и связанную с ним депривацию земного бытия – в качестве удобного, стерильного интерьера для погружения космонавта в собственное подсознание, где он как бы заново видит свою жизнь и заново переживает встречи с близкими людьми, которых давно нет рядом. Основная интрига «Восхода» в том, что Милютин, безраздельно принадлежа эротической фантазии, стремится во что бы то ни стало так взломать software Нимани, чтобы та обрела индивидуальное бытие, то есть превратилась в человека женского пола (в полном соответствии с классическим фрейдизмом, согласно которому индивидуальная психика определяется конфигурацией полученной травмы, – а также с классическим тезисом о страдании, очищающем и высвобождающем душу).

echo zerkalo 01«Восход Эдерлези»

О близком будущем повествует и второй фильм программы – двухчасовое «Зерно» (2017) турецкого режиссера Семиха Капланоглу, известного своей пантеистической трилогией о деревенском юном поэте Юсуфе (фильмы «Яйцо», «Молоко» и заключительный «Мед», предсказуемо выигравший «Золотого Медведя» на Берлинском фестивале 2010 года). На сей раз перед нами не крестьянская идиллия и не сказочный лес, а постапокалиптическая, пусть и несколько условная реальность: элита укрылась за высокими стенами с плантациями, а остальные страдают от нищеты и голода. Пытаясь установить причину гибели очередного урожая, генетик Эрол (любимый актер фон Триера Жан-Марк Барр) знакомится с ученым Семилем (Григорий Добрыгин) – этот хмурый бородач предположительно знает, где собака зарыта. Основное время хронометража Эрол неотступно сопровождает Семиля, упорно следующего в загадочном направлении. Если не знать скорбных обстоятельств их молчаливого пешего странствия, можно подумать, что озадаченные герои ищут таинственный клад, но его координаты им неизвестны.

echo zerkalo 02«Зерно»

В отличие от футуристического «Восхода» и антиутопического «Зерна», притчевый мир «Намме» (2017) грузинского режиссера Зазы Халваши воспевает уходящую натуру. Герои этой картины, стареющий отец, его взрослые сыновья и молодая дочь – потомственные знахари, живущие где-то в Аджарии и владеющие чудодейственным родником, вода из которого столетиями лечит односельчан, и не только их. Рядом, однако, начинается строительство ГЭС, и целебный источник начинает иссякать, что провоцирует отца семейства на проведение древнего ритуала, точнее – на жертвоприношение.

echo zerkalo 03«Намме»

Любопытно, что из девяти конкурсных фильмов «Зеркала» именно эти три картины ближе всего по духу интроспективному кинематографу Тарковского. Их авторы знают, что в будущее возьмут не всех, и почти уверены, что все лучшее – в прошлом. Их объединяют глубокий скепсис в отношении технического прогресса, ностальгия по воображаемым истокам и вера в традиционные ценности. Будь то мечта о живом партнере («Восход Эдерлези»), культ Земли-матушки («Зерно») или деревенский уклад, хоть в христианском, хоть в мусульманском, хоть вообще в языческом изводе («Намме»). Характерные для этих картин экология, пафос, серьезность, культ старины, пиетет к классике, референции к высокой культуре, патриархальность, мужчины с растительностью на лице, женственные женщины, одиночество, рефлексия, молчаливость, угрюмость, одинокие путешествия, поиск вселенской любви близки, понятны и органичны условной художественной вселенной условного Тарковского.

Есть и другой аспект, общий для всех трех фильмов, – это юмор, иногда заложенный сознательно, а иногда как будто непроизвольный, глумливо разъедающий серьезную повествовательную ткань, вероломно окисляющий пафос. «Восход Эдерлези» сделан довольно скромно: большую часть того экранного времени, что не отдано на разговоры или секс, зрителя развлекают крутящиеся сферы неопределенной природы; когда же герои хотят побыть одни, они почему-то приходят в странный ангар, как будто сохранившийся со времен Первой мировой. Во фрустрированном облике мачо Милютина и в его безнадежной борьбе за «право на травму» немало комического, что сглаживает прямолинейность сюжета и придает ему дополнительное обаяние. Аллегорические приемы Тенгиза Абуладзе, у которого Заза Халваши многому научился, доходят в «Намме» до самопародии и порой, как иногда кажется, пересекают эту грань. Что касается «Зерна», то этот турецкий «Сталкер» имеет смысл воспринимать, в числе прочего, и как deadpan-комедию, высмеивающую жанр экологического кино, так называемые environmental films.

Вероятно, юмористический компонент, связывающий эти фильмы, тоже не случаен: именно такой, несколько пародийный обертон сегодня угрожает любой попытке высокого модерна. И все-таки кажется, что, вглядываясь в эти несовершенные, но любопытные картины, мы лучше слышим эхо самого Тарковского, каким оно отражается сегодня от поверхностей киноэкранов.

Фильм Сэмюэля Беккета «Фильм» как коллизия литературы и кино

№3/4

Фильм Сэмюэля Беккета «Фильм» как коллизия литературы и кино

Лев Наумов

В 3/4 номере журнала «ИСКУССТВО КИНО» опубликована статья Льва Наумова о Сэмуэле Беккете. Публикуем этот текст и на сайте – без сокращений и в авторской редакции.

Колонка главного редактора

Новая жизнь «Искусства кино». Обращение Антона Долина

10.07.2017

Здравствуйте! Я – кинокритик Антон Долин. Возможно, вы знаете меня по эфирам радио- и телепередач, по статьям в разных изданиях и нескольким книгам. Но обращаюсь я к вам в ином, новом для меня, качестве: как главный редактор журнала «Искусство кино». В эту невероятно почетную и ответственную должность я вступил с начала лета.

Новости

Национальное общество кинокритиков США выбирает «Любовь»

06.01.2013

Триумфальное шествие картины Михаэля Ханеке по планете продолжается. Драма «Любовь» стала лучшей картиной 2012 года по итогам голосования Национального общества кинокритиков США. «Любви» присуждены также и две других награды: за режиссуру (Михаэлю Ханеке) и за исполнение главной женской роли (Эмманюэль Риву).