ММКФ-2014. Императив

  • Блоги
  • Зара Абдуллаева

Среди самых ожидаемых российских премьер на 36-м ММКФ, – фильм-участник каннского конкурса «Два дня, одна ночь» Жан-Пьера и Люка Дарденнов. О параллелях сюжета картины с дарденновской же «Розеттой», а также о возможности и невозможности человеческой солидарности в условиях капитализма – Зара Абдуллаева.


moscow-fest-36-logo«Два дня, одна ночь», привезенные в программу московского кинофестиваля «8 ½» из Канн, где братья Дарденн впервые не получили ничего, обозначили новый этап в фильмографии знаменитых социальных реалистов. На первый взгляд, конфликт: борьба Сандры (Марион Котийяр) за рабочее место, которого она лишилась в маленькой фирме во время голосования коллег, не желающих отказываться от премии в тысячу евро, развивает историю Розетты, бившейся за рабочее место с животным остервенением, неустанным и одновременно бессильным. Но это не так. Никогда еще Дарденны, безупречные гуманисты, не желающие капитулировать в постгуманные времена, не были столь требовательны к человеку, к его этическому выбору. Никогда еще способность к солидарности – поверх сюжетной интриги или даже ей вопреки – не была для них такой безапелляционной. В этом фильме поражает (меня, по крайней мере) именно братская уверенность режиссеров в том, что люди, именно сотрудники фирмы, с которыми встречается Сандра перед новым голосованием через два дня, одну ночь, должны пройти этический самоконтроль. В этом смысле Дарденны предприняли «следственный», он же нравственный эксперимент, спровоцированный героиней-функцией, убежденной по сценарию, что без этой работы ее семье не выжить. А это не так. Ее дом, за который надо выплачивать кредит (муж, повар в забегаловке, один ипотеку не потянет), гораздо лучше обиталищ других сотрудников фирмы. Но Сандра с мужем просто-напросто не хотят возвращаться в социальное жилье, откуда выбрались. Этот обертон драматургического конфликта Дарденны микшируют, потому что не он для них важен. Их волнует исключительно солидарность «малых сообществ» и то, как обычный человек «подсчитывает свое достояние перед лицом небытия» (Лидия Гинзбург). Уточню: свое этическое достояние.


«Два дня, одна ночь», трейлер

Сандра, склонная к депрессии, глотающая «ксанакс», пускается под руководством мужа в этическую перезагрузку коллег. Он везет ее на неприятные, унизительные встречи. Он побуждает не сдаваться в праведной – эту натяжку режиссеры намеренно лишают очевидного налета двусмысленности – борьбе. Сандре с мужем нужна ее работа: так сработана фабульная схема. А Дарденнам нужна конкретная Сандра в качестве катализатора сюжета о неабстрактном гуманизме. Именно тут находится точка кипения их эксперимента, их абстрактного реализма, их внятной, без обиняков истории и ритмически выверенного саспенса.

Недаром Дарденны говорили в интервью, что Ману (Фабрицио Ронджони), муж Сандры, играет роль «профсоюзного лидера», подвигая жену, нуждающуюся в антидепрессантах, на тяжелые встречи с коллегами. Такое испытание легко объяснить борьбой Ману за повышение самооценки жены. Борьбой семейного доктора, убежденного, что роль жертвы усугубит состояние Сандры. Однако не случайно, что она, наступая себе на горло (рука Сандры после встреч с коллегами трет место у шеи, где «глобус хистерикус», ей трудно глотать, надо выпить воды, иначе задохнется), говорит мужу, что он ее «не любит». Вроде понятно, что он таким образом ее вытягивает из петли. Дарденны даже позволяют Сандре – после неудачной встречи с коллегой – принять смертельную дозу таблеток. А после внезапной удачи (одна из сотрудниц решила против воли своего мужа не только заступиться за Сандру, но и от мужа уйти) дают возможность своей протагонистке признаться Ману в попытке самоубийства. Но эта попытка мгновенно купируется в больнице.

Deux-jours-une-nuit-3
«Два дня, одна ночь»

Роджер Эберт называл «Розетту» образцом «экономического детерминизма, историей девушки, для которой работа равнозначна счастью», но при этом не удержался от укола: «Или же она в этом уверена до тех пор, пока другое счастье не познала».

Розетта доносила на мальчишку-вафельщика в уличной палатке, проявившего к ней внимание и предложившего угол в своей каморке ради того, чтобы получить его место. Его увольнял начальник, сыгранный Оливье Гурме, который появляется в незавидной роли и в последнем фильме Дарденнов. Теперешний персонаж Гурме звонит сотрудникам Сандры, чтобы напугать перед переголосованием: если не она, то уволят кого-то из них.

Розетта, как и Сандра, отказывалась от желанной работы. Хотя за новой дарденновской героиней, несмотря на ровное число голосов «за» и «против» нее, место остается. Правда, за счет сотрудника, которому не будет продлен временный контракт. На это Сандра пойти, конечно, не может. Но Розетта, в отличие от Сандры, себя излечившей, впадала в непосильное отчаяние. И обе они, несмотря кромешное различие в условиях жизни, пытаются справиться с внутренней неустойчивостью. С положением жертвы социальной несправедливости. Розетта (пока не потеряла работу) «заговаривала» это состояние рефреном: «Тебя зовут Розетта. Меня зовут Розетта. Ты нашла работу. Я нашла работу… У тебя нормальная жизнь. Ты не оступишься. Я не оступлюсь». А Сандра, ведомая лидером семейного профсоюза, необходима Дарденнам для того, чтобы не стать жертвой человеческой недоброкачественности. Тысяча евро для обыкновенного европейца – это деньги. Одному из коллег Сандры они помогут заплатить за учебу сына, другому – за коммунальные услуги, третьему нужны на ремонт. При этом драматургический конфликт не связан с чрезвычайными обстоятельствами любого персонажа, включая Сандру. Для Дарденнов в новом фильме значим только нравственный императив. В этом вопросе братья беспощадны. Поэтому так важна встреча Сандры с одним из сотрудников, который зарыдал (не очень удачно сыгранная сцена) от счастья, что она пришла, что камень с его души свалился, что, голосуя против, он поступал не по-божески, и в понедельник поступит иначе.

Deux-jours-une-nuit-4
«Два дня, одна ночь»

Давным-давно Аки Каурисмяки заметил, что «противопоставление плохого капиталиста хорошему пролетарию устарело». Дарденны, лишенные – в силу своей внутренней конституции – трагического, хоть и сдобренного меланхолической иронией, мироощушения Каурисмяки, тоже на сей счет не заблуждаются. Но их жжет противопоставление плохих пролетариев хорошим. Поэтому для них avant tout существенна человеческая солидарность.

Из двух углов. Подмена понятий. Поединки профессионалов

№6, июнь

Из двух углов. Подмена понятий. Поединки профессионалов

Во второй дискуссии «Кинотавра» «Из двух углов» спорят друг с другом режиссер Джаник Файзиев и продюсер Роман Борисевич; режиссер Анна Меликян и критик Зара Абдуллаева.

Колонка главного редактора

«Эффективность вечных кодов двоемыслия»

15.04.2013

Имперское сознание россиян непоколебимо. Поколение интернета пока не способно к проектированию будущего. Экономисты наивны в своих цеховых объяснениях. Самое главное свойство российского общества – тотальное недоверие: всех ко всем, считает социолог культуры, главный редактор журнала «Искусство кино», член Совета по развитию гражданского общества и правам человека при Президенте РФ, кандидат философских наук Даниил Дондурей.

Новости

В Москве стартует West Wind

15.10.2014

В Москве c 15 по 19 октября пройдет фестиваль нового европейского кино West Wind.