Соломенный отсчет

  • Блоги
  • Инна Кушнарева

 

Британский «Список смертников» (Kill list), возможно, оправдывает не все ожидания (англичане активно писали, что он очень страшный), но все же небезынтересный жанровый гибрид. В подтексте чувствуется оригинальный «Соломенный человек», хотя его высот фильм Бена Уитли не достигает. Начинается фильм как социальная, «кухонная» (kitchen sink) драма о склочной семейной паре, ругающейся друг с другом не только при ребенке, но и при зашедших в гости друзьях. Муж - бывший ветеран, воевал в Ираке, страдает от пост-травматического синдрома и ест таблетки горстями. Работает киллером. Они с приятелем как раз получают новый заказ — ликвидировать людей по списку. Обычная работа, только контракт пришлось подписать кровью из рассеченной ладони. Больше половины фильма проходит в социально заземленном-приземленном и очень атмосферном жанре триллера. Чуваки сначала убивают священника, затем в полном смысле этого слова мочат библиотекаря, а под конец получают заказ на парламентария (касательно порядка жертв, наверняка, найдется какая-нибудь английская считалка).
Главный герой при этом слишком эмоционально вовлекается в процесс и воображает себя карающей дланью господней (даже убивает кого-то не по списку, несколько отвлекшись), тогда как собственная рука у него упорно не заживает. Приятель, не вовлеченный и непсихованный, соображает, что это какая-то подстава, но отказаться от работы они уже не могут. Ближе к финалу в фильме обнаруживатеся действительно жуткая сцена радений на леской полянке возле виллы парламентария: голые бабы и мужики с лицами, обернутыми в пучки соломы. Что за сектанты не разъясняется, но фильм заканчивается их полным триумфом.
«Список смертников» любопытен тем, что, привив к триллеру хоррор, приоткрывает некоторые основания жанра фильмов о киллерах, ушедшие в культурное бессознательное. Киллер существует для того, чтобы лишить убийство символического характера и перевести в план чистой прагматики. Отсюда происходит идеология профессионализма, рационализма, чистой работы, стирания личности, дистанцированности и пр. Киллер нужен для того, чтобы убийство перестало быть архаическим жертвоприношением, каковым, возможно, изначально было, см. многочисленные теории о священном насилии как основе построения общества, например у Рене Жирара. В «Списке смертников» все убийства в итоге оказываются ритуальными, а киллер — их отнюдь не посторонним и недистанцированным участником.

 

Между вымыслом и окопом. Украинская документалистика после Майдана

№1, январь

Между вымыслом и окопом. Украинская документалистика после Майдана

Дмитрий Десятерик

ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ: ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ 1. Разговор об актуальной украинской документалистике[1] нужно начинать с перечня отсутствий. Чем была постсоветская Украина большую часть времени с момента обретения независимости? Сновидением государства о самом себе. Удерживала эту странную иллюзию скорее пассивность общества, нежели какая бы то ни было идеология. Экономика по преимуществу функционировала в тени, политика при сохранении выборного фасада являла собой систему «договорняков» – в фальсификациях не было потребности, потому что отдельные депутаты и целые партии перекупались уже в парламенте.

Неотвратимость перезагрузки

Колонка главного редактора

Неотвратимость перезагрузки

22.09.2011

Одна из многих необъяснимых, но и чудесных особенностей нашей вечно неопределенной, «живой» российской Системы жизни — уклонение от достоверных знаний о самой себе. А значит, и от понимания причин происходящего — того, как один элемент целого не всегда напрямую, но косвенно, опосредованно связан с другим. Это неведение, видимо, всем удобно, оно позволяет многое делать, как говорят, «по понятиям» — закулисно, там, где на самом деле люди доверяют друг другу, и непременно в обход общих интересов.

Памяти Алексея Германа

Новости

Памяти Алексея Германа

22.02.2013

21 февраля 2013 года в Санкт-Петербурге после тяжелой болезни на 75-м году жизни скончался режиссер, сценарист, драматург, актер Алексей Юрьевич Герман. Все, кто делает журнал «Искусство кино», пишет для него, и, уверены, читает его, восприняли эту смерть как тяжелую личную утрату. Вероятно, это прозвучит пафосно, но уход великого мастера и бескомпромиссного гражданина означает подлинную трагедию для всей отечественной культуры, искусства и общественной жизни.