Миллионы Аршавина

  • Блоги
  • Нина Цыркун

В программу ХХ Открытого фестиваля «Святая Анна», кроме студенческих короткометражек, по традиции вошли и  полнометражные дебютные работы. Все они прошлогодние, но среди них одна свежая – 2013 года – «Десятка» («10»), премьера которой состоялась на «Духе огня». Об этой безбюджетной, по словам продюсеров, картине, полтора года снимавшейся в Челябинске «на цифру» по рассказу Владимира Козлова (он же стал ее режиссером-постановщиком и сопродюсером), рассказывает Нина Цыркун.


Поскольку бюджета не было, картина тоже вышла бедная, без переозвучки. Но «грязный» звук воспринимается в ней естественно, будто так и было задумано в соответствии с общей режиссерской манерой съемки под «документ» (например, участвуют здесь в основном непрофессиональные актеры). «Десятку» успели показать в нескольких московских клубах, но у широкого зрителя увидеть ее нет никаких шансов[1]. Ровно в тот день, когда она демонстрировалась на «Святой Анне», Дума приняла закон о запрете ненормативной лексики. Правда, в законе речь идет о СМИ, но на подходе уже второй законопродукт от Станислава Говорухина, расширяющий запрет вплоть до кино и литературы.

10-3
«Десятка»

Так или иначе, в прокат «Десятку» вряд ли возьмут, а уж на телевизор ей точно дороги нет, потому что все персонажи мужского пола объясняются там практически исключительно на этой самой запретной лексике. Кроме главного героя Валеры Шумакова (Тимофей Яковец), который вообще произносит за все экранное время десятка полтора слов. Он будто выключен из сообщества окружающих его людей, пребывая в неком отдельном, межеумочном пространстве, в зоне отчуждения, и взгляд его всегда устремлен куда-то в пространство. Но эта отдельность не спасает Валеру от посягательств жизни, не дающей ему осуществиться  и все время требующей каких-то отдач. Как говорит его бывшая школьная учительница, «У вас теперь столько возможностей!», но беда в том, что реализовать их никакой возможности нет.

Шанс, правда, действительно был: Валера хорошо играл в футбол, и его взяли в специнтернат в Казани по подготовке спортивного резерва, но Валера получил травму и карьера не состоялась. Теперь он отбывает время в училище, красиво называемом «колледжем», на фасаде которого навечно налеплены буквы ПТУ, а смурной дядька за учительским столом не отрываясь зачитывает учащимся набор бессмысленной информации из тощей брошюры. Да, шанс был, и все поначалу складывалось на редкость удачно – даже счастливый аршавинский номер, десятку, Валера вытащил в команде по жребию. Кстати, когда в фильме заходит речь о футболе, всегда вспоминают Аршавина; об игре плеймейкера никто не говорит, покоя не дают его миллионы. На миллионах сходятся типичный представитель современности гопник Лёдя и полицейский, который его арестовал: ментальность одна. Характерно, что оба – патриоты. «Россия – родина моя! Я за нее кого хочешь порву!», клянется Лёдя, немедленно переходя от признаний в любви к родине к мечтам о счастливой жизни в Лондоне, будь он таким, как Аршавин. Важно то, как без заискивания перед «народом» показано здесь это не молчаливое, а орущее большинство –  «реальные пацаны», готовые с легкостью побить слабого, спасовать перед сильным и, чуть припечет, сдать ближнего.

10-2
«Десятка»

Не знаю, когда родился у Владимира Козлова этот рассказ, когда возник замысел, но теперь фильм попал в арьергард не только Сергея Лозницы с его «Счастьем», но и, скажем, Анны Фенченко с «Пропавшим без вести». Лаконично рассказанная история злоключений челябинского парня, конечно, уникальна, как уникальна каждая человеческая жизнь, но художественно уже многократно отработана. Эмоциональная депрессивность, давящая монотонность повествования, замкнутые пространства помещений и безликое однообразие ландшафтов создают ощущение остановившегося времени, точнее –  вечного российского безвременья, вписывающего «Десятку» в контекст, заданный другими. Как нишевый, типичный продукт своего времени и места, без претензий на оригинальность.

Речь идет о сугубо российской реальности, непереводимой на другие языки, как непереводима ненормативная лексика персонажей. Потому субтитры выглядят чуть ли не анекдотично. «Б…и, давить таких надо», с ненавистью выкрикивает Лёдя, имея в виду всех нерусских. И сразу после похвал Путину нахваливает Гитлера, а внизу экрана по-английски мы читаем почти корректное: «Они не заслуживают того, чтобы жить». Субтитры сделаны в расчете на фестивальную судьбу фильма – вполне вероятную. А в России – что ж, мы ведь и так все про себя знаем, и в зеркало, которое нам не льстит, глядеть не хотим. Так что «Десятке» дорога на Запад. Вслед за Аршавиным.

10-4
«Десятка»

[1] Тем не менее, на Youtube Владимиром Козловым выложен трейлер, [прим. ред.].

Клинт Иствуд. Побег из реальности. Мастер-класс на Каннском кинофестивале

№4, апрель

Клинт Иствуд. Побег из реальности. Мастер-класс на Каннском кинофестивале

На кинофестивале в Канне показали отреставрированную версию «Непрощенного» Клинта Иствуда. К показу приурочили мастер-класс восьмидесятисемилетнего классика. Ведущий — критик LA Times Кеннет Туран.

Колонка главного редактора

«Культура — это секретная служба»

21.11.2012

Выступление социолога, главного редактора журнала «Искусство кино» на заседании президентского Совета по правам человека всколыхнуло медийный бомонд. Кто-то услышал в его словах призыв к цензуре на телевидении, иные разглядели банальный плач по культуре. Но сам Даниил Дондурей, человек, благодаря которому в словарь президента вошло богатое словосочетание «культурный код», полагает, что его вообще не поняли. И объясняет «Новой газете» — почему.

Новости

Сотрудники Музея кино отозвали заявления об уходе

11.11.2014

После того, как требования коллектива Музея кино не были выполнены, сотрудники МК прислали в редакцию ИК новое заявление, текст которого мы приводим здесь.