Монстр я или не монстр?

  • Блоги
  • Нина Цыркун

В российских кинотеатрах продолжается прокат фэнтези «Я, Франкенштейн» режиссера Стюарта Битти. О типовой экранизации графического романа Кевина Гревье, футуристически переосмыслившем знаменитую готическую «страшилку» Мэри Шелли, – Нина Цыркун. 


История о том, как вошел в мировую литературу доктор Франкенштейн со своим Созданием, красочно рассказана Кеном Расселом в фильме «Готика». Рассел, скорее всего, кое-чего домыслил; по его версии, Мэри (тогда еще не Шелли), у которой случился выкидыш, хотела оживить неродившегося ребенка с помощью гальванизации – отсюда, будто бы, ей пришла в голову идея о том, как Виктор Франкенштейн создал гомункулуса из частей мертвецов.

I Frankenstein-3
«Я, Франкенштейн»

Но судя по тому, с каким ужасом Мэри писала потом о последствиях попыток человека сравниться с Творцом, она слишком хорошо понимала утопичность этой попытки. Более правдоподобной кажется мне версия, когда скуки ради, почти что на спор бывшая любовница Джорджа Байрона и будущая жена Перси Биши Шелли, не без влияния снадобий, которые прихватил на виллу Байрона доктор Полидори, в дождливую летнюю ночь набросала новеллу, эскиз романа «Франкенштейн, или Современный Прометей». Творчество немецких романтиков – легенда о глиняном Големе, оживленном пражским рабби Лёвом, – послужили сырьем для ее литературного дебюта, и все это были крайне пессимистические сочинения, ничего хорошего от матричного тиражирования человеков человечеству не обещавшие. Да и само Создание всегда – и до, и после романа Мэри Шелли – изображалось несчастным, гонимым изгоем. Графический роман Кевина Гревье, по которому снят фильм Стюарта Битти «Я, Франкенштейн», перенес его на двести лет вперед, в наше время и сделал супергероем. Пантеон персонажей комиксов, и без того густонаселенный, пополнился новым кадром. И поскольку реинкарнация произошла в эпоху постмодернизма, Создание Франкенштейна приобрело новый оттенок мрачности на путях ответа на вопрос: кто я – тварь дрожащая или…


«Я, Франкенштейн», трейлер

Как всякий супергерой, новичок обладает двойной идентичностью, более всего напоминающей параметры Невероятного Халка – человека и монстра. Этим пользуются две враждующие партии, невидимо для людей ведущие борьбу за выживание или уничтожение. С одной стороны – партия горгулий, каменных изваяний готических храмов, которые почему-то отстаивают первое, а с другой – партия демонов, настроенных радикально антигуманно. Обе армии изо всех сил пытаются обратить в свою веру Создание, соблазняя всяк на свой лад и вовсе не бескорыстно. Хотя дары их бесценны: одни дают безымянному Созданию имя, так сказать, легитимизируют, присваивая ID и признавая в нем одушевленное существо, а не ходячего мертвеца-зомби; другие обещают принять в свой круг на равных – а Оно так всегда мечтало о друге. И пока новый Адам мечется, отвоеванный то одним бессмертным кланом, то другим, ему подбрасывают приманку, которая могла бы навсегда решить его проблему: он получает не только имя, но и фамилию – Франкенштейн, то есть признается законным сыном своего создателя, бездушно его отвергнувшего.

I Frankenstein-2
«Я, Франкенштейн»

И, конечно, для симметрии в пару Адаму Франкенштейну придан суперзлодей-оборотень (Билл Найи) со своей сверхидеей покончить с горгульями, а вслед за ними и с человеческой породой; для этого он планирует создать армию бойцов-клонов Адама. Не обошлось и без хорошенькой блондинки – это электрофизиолог со звучным именем Терра (Ивонна Страховски), причастная к тайнам оживления покойников с помощью старинного фокуса с электричеством. Терра по всем правилам драматургии должна влюбиться в Адама с неотразимо мужественной внешностью Аарона Экхарта. Но все эти дежурные сценарные ходы играют чисто вспомогательную, служебную роль: история растворяется в бесконечной цепи боевых сцен.

I Frankenstein-4
«Я, Франкенштейн»

Это грандиозный аттракцион, разворачивающийся в формате IMAX, с особенно впечатляющим оживлением горгулий, превращающихся в дивных летящих птиц, ловко лавирующих в лабиринтах Другомирья. Стилизованный под эстетику нуара с характерными для фильмов, скажем, Жюля Дассена приметами – ночной тьмой, блестящей от дождя брусчаткой, фигурами в контровом освещении и прочей номенклатурой, – новый «Франкенштейн» отличается от классики жанра и, к примеру, от эталонного комикса «Города грехов» как раз минимальной сложностью нарратива. Но так и должно быть, когда дело идет о затравочной картине, предназначенной открывать франшизу.

Параутопия. «По ту сторону надежды», режиссер Аки Каурисмяки

№2, февраль

Параутопия. «По ту сторону надежды», режиссер Аки Каурисмяки

Зара Абдуллаева

Из трюма торгового судна вылезает замордованный угольной пылью человек. Вскоре выяснится, что этот черный – сириец. А пока он направляется в общественный туалет, где руки черного работника-невидимки выдают ему полотенце и мыло. Грязный путешественник принимает душ, восстанавливает лицо и сдается полиции Хельсинки в надежде на новую жизнь.

Колонка главного редактора

Даниил Дондурей: «Темы, которые никем не обсуждаются»

23.07.2013

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение». Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. Я приветствую в этой студии главного редактора журнала «Искусство кино» Даниила Дондурея.

Новости

Вышел мартовский номер «Искусства кино»

29.03.2013

21 февраля не стало Алексея Германа. Великого режиссера. Этот номер был уже сверстан, но мы поняли: открыть его должны неравнодушные слова Германа, проницательные, яростные и восторженные, горькие и смешные высказывания — о времени, о кино, о себе, о коллегах.