Ночь в опере

  • Блоги
  • Инна Кушнарева

В 2005-м после показа на ММКФ «Тропической болезни» Вирасетакуна, несмотря на всю симпатию к фильму, меня мучил вопрос: а нет ли в этом возрождении магического этно-реализма элемента спекуляции? Характерно, что этот вопрос не возник после «Благословенно вашего» и его остроту несколько сглаживала действительно изощренная конструкция «Синдромов и века».

Для понимания «Дядюшки Бунми…» нужно знать несколько вещей:

умирающий от почечной недостаточности дядюшка Бунми помнит свои прошлые жизни;

в Таиланде верят, что повсюду призраки умерших, и вообще там в быту процветает незатейливо мифологическое сознание;

Вирасетакун снимает про регион с трагической историей, в котором армия жестоко истребляла крестьян-коммунистов;

в каждом фильме Вирасетакуна есть эмигранты;

любовь/оммаж режиссера традиционному тайскому кинематографу, который тоже в основном про призраков.

Извлечь эти факты неподкованному зрителю непросто. В идеале к билету должна прилагаться программка с таким вот набором тезисов. Беда в другом: набор этот в принципе фильм исчерпывает. Если картина все-таки доберется до проката (чего я ей всячески желаю), посмотрим, как этот список будет перетасовываться из статьи в статью. Попытки пойти хоть куда-то вглубь внутри этого кинематографического текста блокируются. Можно почитать соотечественников Вирасетакуна, которые видят в мохнатых «облезьянах» с красными глазами тех самых коммунистов, которых убивал дядюшка Бунми. Венский Музей кино издал обстоятельную монографию, написанную силами лучших кинокураторов, но их интерпретации утыкаются в экзотизм. Можно, конечно, апеллировать к пресловутой «магии», но это равносильно тому, чтобы расписаться в собственном кинокритическом бессилии.

Предыдущий проект Вирасетакуна назывался «Примитив». Джо не минималист, как может показаться, он — примитивист. Минимализм предполагает титаническое усилие по изъятию, вычитанию гигантского культурного багажа, радикальной его редукции к базовому и необходимому. Примитивист никаких усилий не прилагает, он никогда и не существовал внутри давящего своим весом культурного наследия. Он, конечно, не с ветки слез (уж тем более это неприменимо к Джо). Он — как бы и достаточно искушен, и в то же время не слишком «заморочен», в загашнике у него приятная и необременительная местная экзотика.

Что же тогда делать с этническим кинематографом? У меня есть контрпример: «Опера Ява» индонезийца Гарина Нугрохо. Это насквозь театрализованная и стилизованная этника, дополненная авангардным постдраматическим театром. В ней непроницаемость местной культуры для европейского взгляда обозначена нагнетанием этой самой непроницаемости, гипертрофией экзотики, в действительности скорее всего не существующей и являющейся чисто авторским проектом. Возможно, барочная избыточность в данном случае честнее легкой и прозрачной формы.

Сказка про тесноту. «Теснота», режиссер Кантемир Балагов

№5/6, май-июнь

Сказка про тесноту. «Теснота», режиссер Кантемир Балагов

Никита Карцев

Город. Ночь. Взгляд из автомобиля – мимоходом, проездом, исподтишка. Мы не видели эти места. Не знаем этих людей. Они на экране впервые. Не знаем мы и автора фильма – он дебютант. Знаем только имя. Он только что представился во вступительных титрах: меня зовут Кантемир Балагов, я родом из Нальчика, эта история произошла в моем родном городе в 1998 году.

Колонка главного редактора

Уметь читать азбуку Морзе российской культуры. О новой идеологической доктрине Владимира Путина

08.02.2013

Начав с методологического вступления по теме президентского Послания 2012 года, социолог и искусствовед Даниил Дондурей поспорил с редакторами Gefter.ru о риторике Владимира Путина. Разговор — о будущем, спор — о концептах, заметки — о новациях президента в его последних речах.

Новости

Погиб режиссер Кодзи Вакамацу

18.10.2012

В ночь на 12 октября в центре Токио, переходя через дорогу, проезжающим такси был сбит Кодзи Вакамацу. Спустя несколько часов, не приходя в сознание, 76-летний режиссер скончался, сообщает lenta.ru. Автор более ста картин, Вакамацу пришел в кинематограф в 1960-е гг. Тесно связанный с криминальным миром и имевший небольшой опыт тюремного заключения, Вакамацу отличался крайне левыми, анархическими и нонкомформистскими взглядами.