Кино, алкоголь, папиросы

  • Блоги
  • Зара Абдуллаева

В отличие от джармушевских «Кофе и сигарет», череды сценок, снятых в разные времена, в последнем фильме Отара Иоселиани беспробудно курят папиросы — знак обобщенной советскости, выпивают вино, но охотнее чачу. И снимают кино. Время действия: детство героя — будущего кинорежиссера Нико (Дато Тариелашвили), советский застой, вытолкнувший неуступчивого автора в эмиграцию, провал в Париже, где трусливых чиновников сменили комические продюсеры, возвращение домой.

Клуб как андерграунд?

  • Блоги
  • Зара Абдуллаева

«Я тебя люблю» Павла Костомарова и Александра Расторгуева показывают в клубах, до кинотеатральной премьеры еще дело не дошло. Правильно ли это, вопрос открытый. Вернемся к истории вопроса. 24 января 2010 года в ЦДХ был показан материал к проекту Костомарова-Расторгуева. Выбранные в результате кастинга жители Ростова получали в руки камеру и снимали себя в предлагаемых обстоятельствах без присутствия режиссеров. Жанр материалов к будущему эксперименту назывался «Кинопробы». В чем же эксперимент? Перестать на время снимать хорошее или плохое кино.

Только не говори My Goodness

  • Блоги
  • Инна Кушнарева

В «Часах» последней каплей, толкнувшей героиню Джулианы Мур, домохозяйку из 50-х, к самоубийству, был незадавшийся пирог. Истинные причины поступка, конечно, лежали глубже, но кулинарная неудача - позор, который лучше скрывать от соседей. У Милдред Пирс в 30-х с пирогами все хорошо, даже слишком, и в итоге это ей выйдет боком. 5-серийный фильм «Милдред Пирс», снятый Тоддом Хейнсом для канала HBO, какое-то время кажется почти кулинарным сериалом, так долго и пристально он отслеживает процесс изготовления пресловутых пирогов, а потом движение конвейера общественного питания: начав с выпечки на продажу, Милдред изобрела свой «Ростикс», счастливо сообразив, что во времена экономического спада люди едят не стейки, а курицу во всех видах.

Кейт Уинслет вместо Джоан Кроуфорд, верность тексту романа Джеймса М. Кейна вместо сценарной переделки, стильный ретро-реализм в духе «Безумцев» вместо нуара напополам с мелодрамой. «Милдред Пирс» Хейнса и одноименный классический фильм Майкла Кертица, на самом деле, практически невозможно сравнивать.

Уинслет крайне убедительна во всех перипетиях трудовой биографии своей героини. Глядя на нее, почему-то упорно вспоминаешь о Вере Алентовой. Кто бы мог подумать, что у звезд «Титаника» и «Москва слезам не верит» окажется общий антропологический типаж карьеристки из простых. Советские ассоциации усиливаются нарядами из цветастых ситчиков, какие у нас вовсю носили до самых 50-х, парой характерных щемящих нот на саундтреке и тем что ее правая рука Айда - вылитая Нина Сазонова в фильме «Женщины». Кейт Уинслет совершенно лишена гламурности, постоянно в мыле и в запарке, при необходимости изобразить чувственность в откровенных любовных сценах делает это с каким-то очень советским выражением лица, как та же Алентова в "Зависти богов". «Лучшая пара ножек, какую можно встретить на кухне, но не в гостиной», - говорит про нее за глаза хлыщеватый Гай Пирс (Монти Берагон) в бриджах и белой водолазке, и в это легко поверить. Милдред только раз является в настоящем вечернем платье - в сцене разрыва с Монти, и сидит оно на ней ужасающе. Несколько автоматически перенесенные из любимого Хейнсом Дугласа Сирка формализмы - съемки через решетки, окна, отражения отражений в стекле - кажутся, скорее, избыточными по отношению к такой прозаической героине.

Однако наша Катя Тихомирова оказалась умнее их Милдред Пирс. Во-первых, она не стала покупать своего Рудольфа с потрохами и фамильным особняком. Во-вторых, держала в строгости дочь. У Хейнса две Веды Пирс: одна рыжая девочка-подросток, которой в пору играть зловещих детей у Дарио Ардженто, вторая, повзрослевшая, - утонченная, изящная леди, Эван Рейчел Вуд. Первая, нескладная и претенциозная, не вызывала ничего, кроме раздражения. Во второй чувствуется врожденный разрыв между нею и окружением, подчеркнутый интерьерами дома Милдред, нарядами и манерами. «Мама, если вы еще раз скажете «Батюшки светы!», я покончу с собой!». Потому до поры до времени ее ненависть к матери не кажется настолько патологической, как в фильме Кертица. В 4-ой серии хейнсовской сериал начинает настойчиво тяготеть к приглушенно-меланхолической истории о матери, оставленной дочерью, но никак не к надрывной мелодраме.

Но вот у Веды открылось колоратурное сопрано, и это радикальный поворот, меняющий весь фильм, который как будто разваливается надвое. Сопрано подчеркивает абсолютную, природную инаковость дочери: до этого Веда с ее биологической концепцией таланта, передающегося с генами, винила в своих музыкальных неудачах дурную наследственность матери. Голос освободил ее от сомнительных кровных уз. Красота классического сопранного репертуара как будто легитимируют ее претензии на безжалостный разрыв с родительским миром.

Сериалу, на самом деле, очень идет неспешность, с которой рассказывается вообщем-то довольно компактная история. Но по-настоящему он разгоняется к последней, 5-ой серии Финал все собирает в одной точке - нуар без нуара в залитой солнцем Калифорнии. Абсолютная подлость и абсолютная жертва. Является ли Милдред абсолютно невинной жертвой? Нет, но от этого она еще беззащитнее, а концовка - еще жестче. Она - не патологически идеальная мать, подавляющая дочь своей жертвенностью. Она - обычная, нормальная мать, в которой заботливость часто оборачивается пустой хлопотливостью, раздражающей, но безобидной, по сути. Которая может что-то сказать невпопад, но едва ли по-настоящему ранить словом. Которой не хватает лоска, образования, светскости, о чем остальные не дают ей забыть. В которой нет даже беспощадного прагматизма, а всего лишь практическая сметка. Она разбрасывается и отвлекается. Но тем суровее будет наказана за эти свои мелкие слабости. Конфликт Милдред и Веды - столкновение очень рядовой, очень приземленной человеческой натуры и какой-то почти романтической злокозненности и вероломства. Особенно когда дочь демонстративно разгуливает голой перед матерью, выбравшись из постели ее мужа. Веда - та же фамм фаталь из хардбойл детектива, но только на месте подставленного мужчины оказалась подставлена женщина, ее собственная мать. Такая вот гендерная игра.

Инна Кушнарева

Тени забытых

  • Блоги
  • Нина Цыркун

Обложку культовой книги украшал портрет Че Гевары, на постерах фильма — тот же герой, но стыдливо-кокетливо прикрытый ритуальной золотой маской либо же огненной размалевкой взрыва. («Взрыв вкуса» из рекламного ролика). Понятно: революционный образ сегодня как-то ни к месту актуализировался, не то что в конце 90-х, когда он был почтительно погребен под клочками романтического флера. В 1999 году, в момент выхода в свет психоделического романа Виктора Пелевина «Generation П» критики бились не на жизнь, а на смерть, либо пытаясь разгадать тайну аккадо-шумерской мифологической символики, либо клеймя «пустоту», либо похваливая автора за сатирический разоблачизм и диагностику эпохи исчезновения реальности под властью царицы симулякров рекламы и имиджмейкерства. Та эпоха закончилась, закончилась за ней и другая. Поросшее быльем воспринимается уже без прежней страсти — что пройдет, то будет мило, как малиновые пиджаки и дутые голды. Почти семь лет, в течение которых режиссер Виктор Гинзбург собирал семь миллионов долларов на экранизацию любимого романа, сыграли с ним дурную шутку: фильм устарел, не успев появиться на экране. Проходящие перед глазами зрителя фильма Виктора Гинзбурга фигуры, начиная с базарного магната-чечена Хасана, с ларька которого началось восхождение на зиккурат карьеры Вавилена Татарского (Владимир Епифанцев), до его проводников и начальников в мире бизнеса по сотворению мнимостей, не вызывают гнева или симпатии, разве что иной раз жалость — когда, к примеру, видишь на экране Романа Трахтенберга в роли Саши Бло. Вокруг фильма, повторяющего композиционное строение книги, уже нет смысла ломать копья; в отсутствии концептуальной доминанты фанату Пелевина остается только удовлетворенно кивать головой, видя добротные иллюстрации всех основных эпизодов первоисточника, да еще сопровождаемые закадровым чтением канонического текста. Вкрапление знаковых фигур 90-х — в ролях-камео самих себя, как Леонид Парфенов, Андрей Васильев, Марианна Максимовская или Юлия Бордовских, или же в микроролях пелевинских персонажей, как Рената Литвинова или Амалия Гольданская (она же Мордвинова, она же Амалия&Амалия) и даже матерящийся слыша слово «творец» Александр Гордон в роли Ханина, выполняют в фильме функцию тех же малиновых пиджаков и уже изрядно затрепанных шуток типа про приятелей на дизеле (звучащих особенно провинциально при артикуляции на крупном плане), общему «художественному целому» ничего не добавляя. Впрочем, мне понравилась придуманная создателями фильма интертекстуальная шутка с Андреем Паниным в роли шофера Коли, из которого цифруется образ президента — уместно вспомнить, что он изображал прообраз действующего тогда президента в «житийном» фильме Ольги Жулиной «Поцелуй не для прессы».

Книга, как известно, посвящалась памяти среднего класса, в чем проявился незаурядный провидческий дар Пелевина. Пожалуй, главное достоинство фильма (и первой экранизации Пелевина) в том, что он служит эпитафией покойному, провожаемому в последний путь размножившимися Вавиленами, актуализируя одно из подтекстовых значений литеры «П».

Бернард Шоу и кинематограф

  • Блоги
  • "Искусство кино"

В январе 2011 года журналу «Искусство кино» исполнилось 80 лет. В течение этого года мы будем публиковать на сайте материалы из журналов прошлых лет. В некоторых из них затрагиваются проблемы, актуальные и сегодня, другие интересны с культурологической точки зрения, их можно рассматривать как яркие иллюстрации своего времени, живые свидетельства изменений, происходивших в кинематографе и его восприятии, в подходах к его анализу и, наконец, в умах людей и жизни в целом. Сегодня для нас важно вспомнить и в какой-то мере переосмыслить историю журнала, вновь открыть и перечитать старые номера, которые сейчас, несомненно, представляют собой историческую и культурную ценность.

Продолжает юбилейную рубрику текст Георгия Авенариуса из «ИК» №9 (сентябрь) 1956 года.

…Но были Канны

  • Блоги
  • Нина Цыркун

«ПираМММида» Эльдара Салаватова — это наш «Гражданин Кейн». Конечно, труба пониже и дым пожиже. Сильно пониже и пожиже. В анналы киноклассики не войдет. Но для нашего зрителя останется вещью знаковой. Иначе, чем «Олигарх» Павла Лунгина. Там речь шла преимущественно о расчете с прошлым, о сокрушительной ломке человеческих взаимоотношений. А тут — о появлении нового человека, с психологией, выращенной каким-то гидропонным способом, вне советской почвы, хоть и рожден был наш герой в густопсовое советское время.

Сам-кино

  • Блоги
  • Нина Цыркун

Самое замечательное в новом фильме Григория Константинопольского по его же сценарию под названием «Самка» — им же нарисованные начальные титры, стилизованные под модерн и лубок; его же (частично) музыка и финальная песня Александра Градского на стихи Поля Элюара — то есть, антураж, обрамление, фрейм. Максимальный объем работ, выполненный собственными руками фильммейкера, обеспечил не только эффективное освоение бюджета (сумма держится в тайне), но и скорость проведения указанных работ, уложившихся в отпущенное участникам группы каникулярное время.

Тень сомнения

  • Блоги
  • Инна Кушнарева

На канале НВО выходит пятисерийный телефильм Тодда Хейнса «Милдред Пирс». Это не римейк классического фильма Майкла Кертица с Джоан Кроуфорд, а тщательная, постраничная экранизация романа Джеймса Кейна. Тем не менее, это удачный повод вспомнить хрестоматийную голливудскую картину.

Роман Кейна — не детектив, а история «великого американского института, который не вспоминают в день празднований 4 июля — института соломенной вдова с двумя маленькими детьми на руках». У главной героини Милдред Пирс был прототип.

Факир на час

  • Блоги
  • Нина Цыркун

«Области тьмы» Нила Бергера — история про писателя, который потерял драйв и не может сочинить ни строчки. Как часто бывает в таких случаях, и с девушкой проблема, ушла девушка. И деньги кончились, за аренду нечем платить. В общем, все к одному. И в этот момент появляется бог из машины — братец бывшей жены с диковинным изобретением — волшебной таблеткой, увеличивающей мозговые способности, вернее, заставляющей работать интеллект на все сто.

Клочки по закоулочкам

  • Блоги
  • Нина Цыркун

Красиво жить не запретишь: римейки были, есть и будут, и создатели их не скрывают, что они заведомо отказываются от оригинальности и просто-напросто паразитируют на чужом успехе. Разумеется, всегда находятся причины, которые этого якобы требуют: устарели исторические обстоятельства и забылся контекст; появились новые технологические возможности, ну и т.д. Надо сказать, что тут есть тонкость. Чаще всего появление римейка оправдывают тем, что, мол, ставят же одну и ту же пьесу Шекспира или Чехова в сотнях театров одновременно, и ничего плохого в этом нет, окромя хорошего. И правда, ставят, только это не называется римейком. Тут наоборот, каждый режиссер стремится как можно дальше убежать от коллеги, а если что и процитировать из чужой постановки, так концептуально. Римейк же в кино — это чаще всего покадровое повторение старого фильма, а не новая трактовка старого сценария. Классический пример — «Психо» Гаса Ван Сента 1998 года по шедевральному фильму Хичкока (1960). В этом смысле фильм Эльдара Рязанова «Служебный роман» не был римейком телеспектакля по той же пьесе «Сослуживцы» с очень симпатичными Борисом Левинсоном и Галиной Анисимовой. Так вот, осмелюсь заявить, что «Служебный роман. Наше время» Сарика Андреасяна — вовсе не римейк фильма Рязанова, а лишь ромком с логотипом «Основан на реальном шедевре».

После того, как Тимур Бекмамбетов обжегся на «Продолжении» «Иронии судьбы», продюсеры стали осторожнее в играх с отечественными хитами. Теперь с подобными предложениями они чаще обращаются к новичкам в большом кино, а тем — что ж — приходится соглашаться. Тем более что изначально это всегда чисто продюсерский проект, стерильно-дистилированный, не претендующий на авторство и требующий всего лишь аккуратного исполнительства и правильной расстановки в кадре продуктов для рекламирования (продакт-плейсмента). Основную работу берет на себя продюсер, и заключается она в подборе актеров и выборе места съемки, что, соответственно, говорит нам о его личных вкусах и понимании задач. Видно, жизнь здорово перепахала продюсера Сергея Ливнева, постановщика «Серпа и молота», соавтора сценария к «Ассе», что теперь он продюсирует «Гитлер-капут» и «Служебный роман. Наше время». Ибо бог с ними, с Калугиной (Светлана Ходченкова) и Новосельцевым (Владимир Зеленский), они всего лишь безликие рядовые герои бесконечной череды «офисных» комедий, но за что так глумиться над бедной Ольгой Рыжовой, над чьей судьбой плакали женщины нескольких поколений! За что превратили скромную интеллигентную женщину за сорок в продажную эротоманку-предательницу и дали ее роль Анастасии Заворотнюк, которой суждено было слишком блистательно изобразить прекрасную няню и вляпаться в запоминающийся отечественный кич «Код апокалипсиса», а потому что бы она ни играла, всегда будет слышаться южно-русский акцент, даже если его на самом деле и нет!

Кроме Ольги в фильме Сарика Андреасяна крупно пострадала Москва. Дивные осенние пейзажи с дождем и опавшими листьями сменились бассейном турецкого отеля и кабинкой подвесной дороги. Вместе с Москвой из фильма ушли лиризм и щемящая узнаваемость улиц, людей, обстоятельств. Вместо характеров — голые функции, вместо родного города — типовой отель класса «5 звезд», вместо коллизий с бэкграундом — ситуации фотоснимков. Правда, сценаристы (Николай Ковбас, Сарик Андреасян, Владимир Зеленский, Сергей Шефир, Борис Шефир) иной раз остроумно обыгрывают редкие фрагменты оригинала. Калугина падает в бассейн в разгар конкурса «мокрая майка», получает первый приз, и смешно звучит ее знаменитый диалог с Новосельцевым: «Я сухая! — Вы мокрая… Вчера были». Но, всей стаей набросившись на обновление сценария Брагинского и Рязанова в духе «нашего времени», они почти не оставили от исходника живого места. И только звучащая за кадром музыка Андрея Петрова грустно напоминает нам о нем.

Нина Цыркун

Этот воздух пусть будет свидетелем. «День Победы», режиссер Сергей Лозница

№3/4

Этот воздух пусть будет свидетелем. «День Победы», режиссер Сергей Лозница

Вероника Хлебникова

20 июня в Музее современного искусства GARAGE будет показан фильм Сергея Лозницы «День Победы». Показ предваряют еще две короткометражных картины режиссера – «Отражения» (2014, 17 мин.) и «Старое еврейское кладбище» (2015, 20 мин.). В связи с этим событием публикуем статьи Олега Ковалова и Вероники Хлебниковой из 3/4 номера журнала «ИСКУССТВО КИНО» о фильме «День Победы». Ниже – рецензия Вероники Хлебниковой.

Неотвратимость перезагрузки

Колонка главного редактора

Неотвратимость перезагрузки

22.09.2011

Одна из многих необъяснимых, но и чудесных особенностей нашей вечно неопределенной, «живой» российской Системы жизни — уклонение от достоверных знаний о самой себе. А значит, и от понимания причин происходящего — того, как один элемент целого не всегда напрямую, но косвенно, опосредованно связан с другим. Это неведение, видимо, всем удобно, оно позволяет многое делать, как говорят, «по понятиям» — закулисно, там, где на самом деле люди доверяют друг другу, и непременно в обход общих интересов.

Новости

Стала известна программа 2-го Национального кинофестиваля дебютов «Движение»

14.04.2014

2-й Национальный кинофестиваль дебютов «Движение» опубликовал конкурсную программу, которая в этом году состоит из двух секций – основной «Движение. Вперед» и короткометражной «Движение. Начало». Главная соревновательная секция фестиваля – «Движение. Вперед» – состоит из семи премьерных картин молодых российских кинематографистов.