Какую собаку зарыли?

  • Блоги
  • Нина Цыркун

Сетуют на то, что конкурсная программа нынешнего Берлинале уныла и монотонна — с этим не поспоришь, пока это так. Фильмы, по большей части дебютные, в основном сделаны на средне-уверенном профессиональном уровне, но ничего яркого или авторски отличного мы еще не увидели. А вместе с тем эта программа, собранная из далеко не самого первоклассного материала, составлена так искусно, что формируется ощущение по крайней мере некоего разнообразия. Возникает картина мира — сегодняшнего или из недавнего прошлого, но которое для какой-то части света оказывается актуальным; географически отмеченной то африканскими, то северо- или латинооамериканскими, то европейскими широтами, но объединенными переселенцами и иммигрантами; представленной офисной культурой финансовой верхушки и камерунской беднотой в ситуации разных, но переломных моментов жизни, одинаково тяжко переживаемых. В моем личном рейтинге пока на первом месте картина, первой в конкурсе и показанная — «Маржинальная торговля» (Margin Call) дебютанта-американца Дж.Си. Чандора (он же автор сценария), не понаслышке знакомого с экономикой, который на отдельно взятом примере показал, как лопаются пузыри, приведшие к мировому финансовому кризису. А раз уж кризис мировой, то и фильм автоматически оказывается значимым в масштабе всего мира. Показ этой ленты обеспечил, кроме всего прочего, присутствие на фестивале звездного ансамбля — Кевина Спейси, Пола Беттани, Джереми Айронса, которые единодушно клеймили акул капитализма, снедаемых алчностью и тянущих за собой на дно ни в чем не повинных прочих жителей планеты. «Маржинальная торговля» названа триллером — триллер и есть, хотя тут никого не убивают и никто не гибнет. Если не считать того, что решение, мошеннически принятое ради временного сохранения благополучия одного инвестиционного фонда (о срочной продаже всех плохих долгов), грозит скорым разорением и этому фонду, и многим другим задействованным лицам. Фильм начинается так, как почти все фильмы-катастрофы: некое беспокойство в офисном здании указывает на смутно предчувствуемую беду, но единственного человека, который реально понимает, в чем дело, как раз в этот момент и увольняют. Правда, он успевает передать молодому коллеге флэшку с важной информацией... Действие разворачивается в течении суток, и пока аналитики фонда ищут выход, перед нами проходит череда человеческих судеб, связанных с биржевой и прочей финансовой игрой, где на пустом месте вырастают огромные состояния, которые тратятся на ненужные затеи и прихоти, где увольнение может означать конец не только карьеры, но и крах всей жизни, и где уникальные головы идут по разряду обыкновенных пешек. Одна из сюжетных линий — смерть любимой собаки топ-менеджера Роджерса (Спейси), который, кстати, горячо протестует против тотального избавления от плохих долгов, предвидя обвал рынка. В финале Роджерс ночью копает яму, чтобы похорить верную Эллу вблизи своего дома. Эпизод, конечно, символический. Что же похоронил Роджерс? Остатки своей человечности? А, может быть, как предположил один критик на пресс-конференции, это были похороны капитализма, случившиеся, кстати, на родине Карла Маркса.

Нина Цыркун

Жить!

  • Блоги
  • Зара Абдуллаева

Второй фильм — проверка режиссера. Первый — чаще всего удачный. Случай Александра Миндадзе — другой. «В субботу» — отрыв режиссера в кинематографическое событие.

Время фильма: один день, 26 апреля 1986 года. Место: Припять. Действие: катастрофа на Чернобыльской АЭС. Состояние: паника одного героя, инструктора горкома Валеры (трудная роль Антона Шагина), который знает о случившемся, но упрежден начальством молчать и не сеять панику; мирные радости ни о чем не ведающих людей.

В эту субботу состоятся три свадьбы. Не сбежит Валера со своей бывшей зазнобой Верой (запомним имя молодой актрисы Светланы Смирновой-Марцинкевич), как был готов, из зараженной зоны. Застрянет в городке, на свадьбах, с лабухами, с которыми, когда до партийной карьеры был барабанщиком, прежде играл. А Вера, работница на атомной станции, пела. И сейчас продолжает.

Паника инструктора, которую ему надо удержать в себе, не выплеснуть на окружающих, хохот его знакомца (встреченного на дороге) с внезапно потемневшим («загоревшим») лицом и забившегося в кашле («облучился, что ли, не может быть, этого не бывает»), перебитые, но и взнузданные истерической ресторанной гульбой, формируют отчаянный драйв формально камерного фильма. Этот посыл, излучаемый экраном, втягивает зрителей в энергетическую воронку. А героев засасывает в воронку сжавшихся, как пружина, времен. Кого она выбьет?

Череда классических случайностей, как бы замедляющих развитие фабулы, доведение режиссерских приемов, не эксклюзивных, не эстетских, а драматургически осмысленных, до упора (или экстремального напряжения) побуждают говорить, что Миндадзе снял фильм-катастрофу, а не фильм о катастрофе. Поэтому зрители переживают нашу Хиросиму здесь и сейчас. И — каждый раз в момент смотрения «В субботу».

Настоящее—будущее—прошлое сдавлено тут в спонтанной, мимолетной, но и длящейся схватке, придающей конкретной повседневности одного дня и исторический смысл, и вневременной. Отмененное прошлое инструктора, бегущего — долго-долго, на износ — в коридоры АЭС, к товарищам по партии, а от них прочь, тоже длинный сокращая путь, только пятки свистят, в общагу за Верой, чтобы с ней побежать на вокзал, прерываются трогательной остановкой. И — переменой движения времени. Или — во времени.

Прыгнуть в поезд парочке не удалось, у Веры каблук сломался (суббота же, выходные туфли надела). Но ничего, наплевать — в универмаг товар завезли. Перемена ритма. Расслабление. Хотя дыхание в кинозале все-таки перехватит.

Еще одна мягкая сценарная уловка: Вера без паспорта, без него же советским людям никак не быть, никуда не сбежать. Паспорт заложен под гитару (суббота же, свадебный чёс), его надо бы взять. Эти смешные «в свете» взрыва преграды возвращают Валеру в прошлое, в настоящее прошедшее время, где всплывает его прежнее имя Джонни, под которым он будет лабать (нынешний ударник забухал) до остервенения, ожесточения, забвения. В расторможенном отрыве от реальности. Без заботы о будущем. И опять с Верой, пусть и прильнувшей к ударнику (заменившему тогда еще Валеру). Но — теперь барабанщику-инструктору, а точнее, уже не тому, не другому, все равно.

В передышке между бегом по городу, улицам, через парк, кусты, заросли и — рестораном Миндадзе заводит Веру в магазин, где долго-долго — загляденье, словно в наваждении, и как ни в чем ни бывало — вновь перемена панического ритма на затишье — она будет примерять румынские (мимоходные детали жалят тут с простодушной легкостью) лодочки прежде, чем выбрать, в каких из них фигурять в субботу. Перемерит всех возможных в советское время цветов и фасонов.

Валера такого перемирия не стерпит. Сорвется с места в карьер — из магазина — на улицу и в грузовик, который везет в субботу на сельхоз работы (инструктор проклятый), выпьет, не закусит, бросится из машины за Верой. А потом — опять в ресторан.

Короткие эпизоды (от поцелуя с металлическим привкусом жениха с беременной невестой, не знающих еще о трагедии, до «дезактивации» вином из горла бутылки облученных; от тяги к месту преступления — к четвертому блоку до мелькнувшей незнакомой парочки, впрыгнувшей в поезд, и т.д.), перемежающие долгие, часто снятые одним планом эпизоды, тоже удостоверяют дух, звук, образ конкретного времени, места и реакцию людей, желающих жить, стремящихся выжить.

Олег Муту снимает «В субботу» для себя необычно. Как раньше, вроде бы репортажно. Но одновременно со сдвигом, внедряя в картинку тот и сегодняшний, и несколько обезумевший, сбитый учащенным дыханием, иногда помутившийся — в расфокусе — взгляд.

Миндадзе фрагментирует портреты, фигуры персонажей в движении, конкретном действии, приближая их к зрителям и монтируя из «частей целого» образ расколовшегося мира, раздробленного времени. Учащенного и прерывистого пульса жизни.

Утро следующего после свадебной чумы дня. Катер проплывает мимо аварийного блока. На катере музыканты, певица. Вера прикрывает ладонью глаза возвращенному (в реальность) Джонни, «чтоб не расплакался» (так записано в сценарии). Затемнение. Пауза. Дальнейшее — молчание.

Зара Абдуллаева

 

Берлин-2011. Жить!

  • Блоги
  • "Искусство кино"

Сегодня в конкурсной программе Берлинского кинофестиваля показывают «В субботу» Александра Миндадзе. Интервью с режиссером Зары Абдуллаевой.

Зара Абдуллаева. Почему, Саша, вас неизменно занимает столкновение человека с катастрофой? Почему это важно драматургически? Вам так легче — после взрывов, роковых обстоятельств — начать распутывать совсем другую историю, спровоцированную неким экстраординарным событием? Хотя оно является только завязкой сюжета.

Закусив удила

  • Блоги
  • Нина Цыркун

Два скандала — разного масштаба, но оба по-своему значимых, сопровождают 61-й Международный Берлинский кинофестиваль. Во-первых, конечно, вызвавшее огромный резонанс и бурю протестов в мире осуждение на 6 лет тюремного заключения Джафара Панахи. Это случилось вскоре после того, как иранский режиссер был приглашен в жюри Берлинале. Во-вторых — странное похищение из берлинского офиса компьютеров с материалами фильма «Ходорковский» Кирилла Туши. Эта история закончится благополучно: у режиссера имелась копия фильма.

Зелененький он был

  • Блоги
  • Нина Цыркун

 

Сними «Зеленого шершня» Кевин Смит, его приняли бы радостно, только похваливали бы. А к Мишелю Гондри счет другой: ну как, мол, можно было спуститься с высот, где вечно сияет чистый разум, в мрачные низины, где Бритт и Като уделывают Америку. Но в Голливуде знают, на что идут, приглашая на ударное мейнстримное кино режиссеров, отличившихся в артхаусе. Густая поросль комиксов как жанр неуклонно требует обновления, а обеспечить его могут только они, пионеры кинофронтира.

Oldy, but goldy

  • Блоги
  • Нина Цыркун

 

Семилетний перерыв, в течение которого блистательная Шер не появлялась на киноэкране, объясняется просто. Пластическими операциями она довела свое лицо до абсолютной и неподвижной маски, стало быть, ей неподвластна мимика, а без движений лица — какая же роль! Но вот случай: в фильме Стива Энтина «Бурлеск» она должна не то чтобы играть, а изображать самое себя: застывшую в неопределенном возрасте диву, иначе говоря, собственный бренд. Сказать, что это просто, нельзя. Оскароносной актрисе, которая играла и комедию, и драму, пришлось освоить технику, отличную от «метода», и больше похожую на практику японского театра Но. В итоге спокойная отрешенность маски под названием Шер позволяет ей, не хлопоча лицом, вызывать разнообразные эмоции у зрителей. Впрочем, может это и не она, не ее маска, а репутация воздействует так безотказно. Опять же: репутация для этого должна быть.

«Бурлеск» — это не мюзикл, а музыкальный фильм с песнями и танцевальными номерами, каноны которого сложились вместе с возникновением звукового кино. Сложность жанра состоит именно в том, чтобы не выходить за пределы канона. Конечно, были случаи, когда такое происходило, их можно перечислить на пальцах одной руки; первый номер — «Весь этот джаз» Боба Фосса (его же «Кабаре» — мюзикл, поэтому из шкалы сравнения исключаем), остальные идут со значительным отрывом. Чтобы выйти за рамки канона и сделать хорошее музыкальное кино, надо быть гением. Стив Энтин не гений, понимает это, и его смирение окупается. Его сценарий полностью скомпанован из клише: провинциальная девушка Али (Кристина Агилера), мечтающая стать артисткой, едет в Лос-Анджелес, нанимается официанткой в ночной клуб, встречает там хорошего парня-бармена с простым именем Джек (Кэм Жигандэ) и ждет случая. Случай подворачивается, когда хозяйка клуба Тесс (Шер) решает наказать капризную примадонну и дать шанс настырной официантке, утверждающей, что она умеет петь и танцевать. Али приходится преодолеть козни завистниц, а Тесс должна решить свою проблему: отстоять клуб в единоборстве с алчным девелопером Маркусом (Эрик Дейн), что, разумеется, удается благодаря солидарности всех людей доброй воли. Описываю все это, не боясь спойлеров — все музыкальные истории в голливудской интерпретации разворачиваются одинаково. Прелесть «Бурлеска» не в сюжетных внезапностях, а в качестве фильма, безукоризненного во всех аспектах: изысканном декадансе ветшающего клуба; старомодном бурлеске, привлекающем не зияющей наготой, а срежиссированным эротизмом; наконец — музыкальными номерами Шер и Агилеры.

Плохо одно: у Шер в «Бурлеске» всего два певческих номера.

Нина Цыркун

 

Валентин и Валентина

  • Блоги
  • Инна Кушнарева

Райана Гослинга, который по всем раскладам должен попасть за роль в «Голубом Валентине» в оскаровские номинации, в половине сцен искусственно состарили, а Мишель Уильямс, кажется, наоборот, омолодили для второй половины, тогда как в остальном после смерти Хита Леджера она идеально совпадает с амплуа «припухшая блондинка».

Мужья и жены

  • Блоги
  • Нина Цыркун

На примере двух пар предлагается решить морально-этическую задачку: что лучше – влегкую переспать с приятным партнером и забыть или же долго мучиться сомнениями, а при том пылать желанием, но гордиться собственной честностью перед мужем. Дилемма, которую обозначила в своем дебютном фильме «Прошлой ночью в Нью-Йорке» Мэсси Таджедин, на самом деле и не дилемма вовсе, а аксиома. Ибо сказано: кто пожелал жены или раба или рабыни ближнего, тот уже прелюбодей и вор по мысли. Стало быть, нечего и огород городить, все виноваты. Но герои фильма Майкл, и Джоанна, и Алекс, и Лора – дети не «кукурузно-библейского пояса», а мультикультурного Нью-Йорка, а потому никакими евангельскими нормами не озабочены; они вряд ли о них помнят, но у них есть собственные представления о долге и чести, и они действуют в соответствии с ними. То есть мучаются – одни от того, что не избежали соблазна, другие от того, что то ли зря не поддались ему, то ли от того, что сама такая крамольная мысль могла закрасться в голову.

Камерная история, сочиненная самой Мэсси Таджедин, изящно упакована в альбом симпатичных картинок в ночных полутонах интерьеров и до странности пустынных улиц Нью-Йорка и Филадельфии. Последнее создает атмосферу уже и не камерности, а лабораторности, то есть искусственности, характерной для выпускной работы новичка. Томления предназначенной друг другу богемной пары – журналистки Джоанны (Кира Найтли) и писателя Алекса (Гийом Кане) и не менее предназначенных друг другу офисных служащих – Майкла (Сэм Уортингтон) и Лоры (Ева Мендес) особой головоломки для зрителя не представляют – история, скорее всего, фарсовая, пары просто перепутались. Комедия могла бы получиться забавная. А драма получилась скучная, ни чета контекстно соседствующим образцам – «Близости» Майка Николса или «Перед закатом» Ричарда Линклейтера, и следить интереснее всего только за тем, какую ожесточенную внутривидовую войну за самца ведут между собой самки с великолепным бридингом.

Нина Цыркун

Тихий американец

  • Блоги
  • Нина Цыркун

В 2007 году немец Флориан Хенкель фон Доннерсмарк получил «Оскар» за лучший иностранный фильм – «Жизнь других». Хозяйственные американские продюсеры не упустили перспективный кадр – и вот, пожалуйста, он уже переселился в Лос-Анджелес, получил в свое распоряжение соавторов-сценаристов, тоже оскароносцев Кристофера МакКуорри («Обычные подозреваемые») и Джулиана Феллоуза («Госфорд-парк»), а также Анджелину Джоли и Джонни Деппа (не считая звезд чуть меньше рангом) и дебютировал в Голливуде фильмом «Турист». Социальный запал растаял как сон, как утренний туман; проявить оригинальность замысла оказалось не на чем – «Турист» – римейк фильма француза Жерома Салля «Антони Циммер» (в нашем прокате «Неуловимый»), и вместо французского изящества мы получили крепкую немецкую мастеровитость, в данном случае убийственную.

Чувствуя, что его философское образование, знание немецкого, английского и русского языков и многие другие обременения тут неуместны, Доннерсмарк поставил на главный аттракцион – красоту Анджелины Джоли, приумноженную дивными нарядами, выигрышно подчеркнутую богатыми интерьерами и несравненной натурой Парижа и Венеции. В виду скудости сценарного материала Джоли работает в рамках задания «ходи-ходи», предоставляя зрителю досыта налюбоваться своей прелестью. (Некоторое время назад французы называли такое кино cinema du look). Партнер парижской штучки Элизы (Джоли) – Джонни Депп, с явной скукой изображающий среднего американца, учителя математики Фрэнка Тапело из Висконсина, к сожалению, не добавил к своей игре иронии, которую приходится искать в умышленном нагромождении штампов, превращающим просмотр в занимательную шараду. (Кстати, к «Шараде» Стенли Донена с Одри Хепберн и Кэри Грантом «Турист» в числе прочего и отсылает, не к чести последнего). В числе же симпатичных оригинальных аллюзий можно отметить Тимоти Далтона в роли главного инспектора Джонса, ведущего расследование против любовника Элизы – не за то, что он украл миллионы у гангстера, а за то, что не заплатил налоги: вот чем занимается вышедший в отставку Джеймс Бонд!

Фрэнк в фильме курит электронную сигарету, поясняя: «Никотина получаешь достаточно, а выдыхаешь чистый пар» – и к этому нечего добавить.

Нина Цыркун

Крысота, кто понимает

  • Блоги
  • Нина Цыркун

«Щелкунчик и Mышиный король» — сказка Гофмана или балет Чайковского — давно стали приметой Нового года как елка и мандарины. Андрей Кончаловский мечтал о том, чтобы экранизировать знаменитый сюжет «для всех», более 40 лет; интриговал этой мечтой будущих зрителей. И вот его мечта сбылась.

Параутопия. «По ту сторону надежды», режиссер Аки Каурисмяки

№2, февраль

Параутопия. «По ту сторону надежды», режиссер Аки Каурисмяки

Зара Абдуллаева

Из трюма торгового судна вылезает замордованный угольной пылью человек. Вскоре выяснится, что этот черный – сириец. А пока он направляется в общественный туалет, где руки черного работника-невидимки выдают ему полотенце и мыло. Грязный путешественник принимает душ, восстанавливает лицо и сдается полиции Хельсинки в надежде на новую жизнь.

Колонка главного редактора

Персонально ваш

11.10.2015

― В Москве – 15 часов и 8 минут, и меня зовут Ольга Журавлёва, а персонально наш сегодня главный редактор журнала «Искусство кино» Даниил Дондурей.

Письмо Наума Клеймана к мировой общественности

Новости

Письмо Наума Клеймана к мировой общественности

17.11.2014

Приводим текст письма Наума Клеймана к мировой общественности. Это обращение было переведено на три языка и отправлено всем культурным деятелям и институциям, поддержавшим Музей кино.