Школа документального кино и театра Разбежкиной и Угарова принимают заявки на обучение

До 15 августа продолжается прием заявок в Школу документального кино и театра Марины Разбежкиной и Михаила Угарова.

Опыт съемок для будущего режиссера-документалиста не обязателен, учиться у нас могут люди самых разнообразных профессий, открытые к познанию мира и людей вокруг себя. Два абитуриента, наиболее успешно прошедших вступительные испытания, получат  гранты. Программа обучения длится 14 месяцев, занятия проходят в вечернее время (будни) и выходные. 

Основатель Школы, продюсер, сценарист, режиссер Марина Разбежкина: «Мы сознательно отказались от традиционных программ для подготовки режиссеров-документалистов. У нас свое представление о том, как и чему надо учить. Школа существует десять лет, и фильмы ее выпускников ежегодно участвуют в крупнейших российских и зарубежных кинофестивалях.

Кроме обычных для киношкол предметов: режиссуры, сценарного дела, операторского мастерства, звукорежиссуры, монтажа, – у нас есть авторские программы, которые придумали музыканты, теоретики кино, фольклористы, философы, театроведы. И это не то, о чем вы можете прочитать в учебниках. Это их уникальный опыт, которым они согласились поделиться со студентами.

Программа Школы в основном построена на практических занятиях. Она очень плотная и требует много энергии.»

Информация об условиях обучения и правилах приема на сайте школы: http://razbeg.org/docstudy

Photo press pack 2

Идентификация женщины. «Девушка в поезде», режиссер Тейт Тейлор

Блоги

Идентификация женщины. «Девушка в поезде», режиссер Тейт Тейлор

Нина Цыркун

О триллере по роману Полы Хокинс, идущем в российском прокате, – Нина Цыркун.

Проект «Трамп». Портрет художника в старости

№3/4

Проект «Трамп». Портрет художника в старости

Борис Локшин

"Художник — чувствилище своей страны, своего класса, ухо, око и сердце его: он — голос своей эпохи". Максим Горький

Колонка главного редактора

Трудная жизнь без цензуры

11.02.2012

Я восемнадцать лет являюсь главным редактором журнала, и не было ни одного текста, по поводу которого у меня  возникало бы сомнение: а можно ли это опубликовать? Не  будет ли опасности для «Искусство кино», для меня, для нашего министерства, спонсоров? Не было ощущения несвободы. Итак: цензура. Куда она подевалась?