Месть автора: «Искусственный интеллект»Луки Гуаданьино

Премьера фильма Луки Гуаданьино «Искусственный интеллект» на Нью-Йоркском кинофестивале состоялась в начале октября. Ровно год назад на том же смотре была представлена предыдущая игровая работа режиссера «После охоты». В отличие от того фильма, принятого публикой преимущественно в штыки, новая работа обречена на едва ли не универсальное признание. Хотя бы потому, что на этот раз мишенью для автора выступает явление, которое, как в последнее время признают более-менее все, способно в обозримом будущем погубить человечество. Вместе с тем, пусть «Искусственный разум» оказался произведением чуть более складным и цельным, фильм тем не менее повторяет недостатки предыдущих работ Гуаданьино.

Начало 2000-х. В жизнь выдающегося ученого в области компьютерных наук Джеффри Хинтона (Марк Райлэнс) буквально врывается другой блестящий ум, работающий в той же области. Его зовут Илья Суцкевер (Юра Борисов); это, конечно, начало великой дружбы. Спустя несколько лет Хинтон, Илья и их коллега, который, впрочем, быстро исчезает из сюжета, продают свой стартап в области искусственного интеллекта компании Google за 44 миллиона долларов. Ученые радуются внушительной сумме; прочитавший историю в новостях Илон Маск (Айк Баринхолц) смеется над продешевившими идиотами. Несмотря на новый удобный офис, Илья недоволен: никто в Google, включая его наставника Хинтона, не разделяет его видения относительно будущего искусственного интеллекта и возможной скорости его развития. Это, конечно, удобный момент для появления в жизни ученого его персонального Мефистофеля. В этой роли выступает бесконечно харизматичный и столь же амбициозный предприниматель Сэм Альтман (Эндрю Гарфилд). Он как раз находится в поиске никем пока не замеченной Большой Идеи.

Взяв за основу «Искусственного интеллекта» — по крайней мере формально — историю создания компании OpenAI и изобретения ChatGPT, Лука Гуаданьино и сценарист Саймон Рич очевидно метят в культурный феномен «Социальной сети» Дэвида Финчера, снятой по сценарию Аарона Соркина. То есть пытаются выйти за пределы сухой фактологической справки о предмете и продемонстрировать, как изображаемое явление меняет сам программный код нашей реальности. В итоге картина Гуаданьино подбирается ближе к другой ленте по сценарию Соркина — недавней «Социальной расплате», которую тот срежиссировал сам. И хотя «Искусственный интеллект» не достигает уровня социального памфлета, который задает картина Соркина, обе работы пронизаны (вполне оправданным) гневом авторов в адрес безответственности корпораций, правящих миром.

Обе картины также исходят из предпосылки, что исследуемых в них идей и общего запала авторского высказывания достаточно для поддержания сюжетной конструкции. Вместе с тем в обоих случаях игнорируются центральные герои. В случае Соркина это глубоко иронично: в новом фильме автора, который сделал карьеру на изображении сложных, не всегда приятных, раздираемых противоречиями людей, единственное, что мы наверняка знаем о главной героине, — это то, что у нее непереносимость глютена. Не менее специфичен в этом отношении и фильм Гуаданьино, в котором опасности, связанные со стремительной эволюцией искусственного интеллекта, вроде бы напрямую связаны с моральными и этическими изъянами создавших его людей. При этом на экране практически отсутствуют хотя бы минимально усложненные нюансами человеческие взаимодействия.

Илья Суцкевер в исполнении Борисова должен был, по всей видимости, стать эмоциональным центром этой поучительной истории. Однако сценарий подводит и персонажа, и играющего его артиста: герой превращается в функцию, существующую лишь для того, чтобы двигать сюжет к неутешительному финалу. В этой упрощенной трактовке героя Борисов вынужден сосредоточиться на одной ключевой черте своего персонажа — тотальной, почти фанатичной концентрации на текущей задаче, будь то одержимость красотой собственного замысла или же осознание катастрофы, к которой реализация этого замысла, скорее всего, приведет. В начале фильма актер играет Илью как облегченную версию Шелдона Купера, но затем герой утрачивает какие-либо отличительные черты, превращаясь в ходячее воплощение абстрактного идеализма.

Эндрю Гарфилду повезло больше — не столько благодаря сценарию, сколько благодаря прототипу его персонажа, противоречивая фигура которого волей-неволей благоволит актеру. В то время как сценарий представляет мотивы Альтмана очередной абстракцией (Гуаданьино ограничивается сценой, в которой тот вроде как завидует Маску, когда того узнают на улице и просят с ними сфотографироваться), Гарфилду удается «заземлить» его, превратив в убедительного, живого человека. Одного из тех сложных, несовершенных людей, о которых в картине постоянно говорят, но которых так мало показывают. Игра Гарфилда, воплощающего образ человека, наделенного бездной поверхностного, но при этом почти звериного обаяния — это тот клей, на котором держится эмоциональная конструкция фильма.

Как и в случае с «После охоты», действие в новом фильме происходит в какой-то особой, придуманной специально для него реальности, где все до обидного упрощено ради кристаллизации авторской позиции. В предыдущей картине это было пространство, в котором общество чудесным образом единодушно бросается на поддержку женщины, заявившей о сексуальном насилии. В «Искусственном интеллекте» показан мир, в котором даже формально неглупые персонажи намеренно предстают идиотами. Особенно нарочито выглядят пародийные появления Илона Маска: играющий его Айк Баринхолц довольно точно изображает повадки визионера, но за фирменными черными костюмами и характерной мимикой эта сатира оказывается лишена сути. Пародируется тут только внешнее, но не внутреннее измерение личности. И в такие моменты сценарий окончательно теряет претензии на изящность, приобретая интонационное сходство с юмористическим шоу Saturday Night Live. То, что сценарист Саймон Рич на протяжении нескольких лет писал сценарии к этой программе, заметно по отрывистой структуре нарратива, стремящегося то и дело превратиться в серию скетчей.

Неожиданно роднит новую картину с предыдущей и то, что режиссура Гуаданьино вновь не столько поддерживает историю, сколько подавляет ее. Уже второй раз подряд автор обрушивает на зрителя поток зачастую случайных стилистических приемов. Хотя большую часть экранного времени занимают статичные кадры в офисных интерьерах, периодически они разбавляются крупными планами персонажей, смотрящих прямо в камеру, будто обращаясь к аудитории напрямую. А также внезапными, необъяснимыми пролетами той самой камеры и навязчивым саундтреком, который призван придать каждому диалогу об ИИ легкий оттенок хичкоковского триллера. Все это никак не помогает истории, в глубине которой скрывается мысль о том, что люди, во многом управляющие нашей реальностью, зачастую совершают действия, грозящие ее уничтожением. Их на то толкает не злодейский замысел, а непомерные и часто не отрефлексированные амбиции. К сожалению, фильм сводится к сатирическому методу, который хорошо иллюстрирует следующая сцена: группа мужчин обсуждает потенциальные судьбы мира, собравшись с расстегнутыми ширинками у писсуаров.