Борьба молдаван за картонную коробку. Пьеса

Документальный материал был собран в 2003 году. Премьера спектакля состоялась в Центре новой пьесы «Театр.doc» в августе 2003 года.

«Война молдаван за картонную коробку» Александра Родионова и «Театра.doc».
«Война молдаван за картонную коробку» Александра Родионова и «Театра.doc».

В основе спектакля — подлинная криминальная история, рассказанная драматургу Александру Родионову начальником одного из московских отделений милиции.

Работа над спектаклем происходила так: под руководством режиссеров будущие исполнители сами дополняли заданные либретто образы — «людей из коробки», милиционеров, сотрудников рынка, встречаясь с прототипами и используя собранный самостоятельно документальный материал. В результате в текст вошли импровизации актеров (Сергей Шевченко, Инна Стерлигова, Сергей Пестриков, Виктор Костровский, Алексей Савин, Самир Рзаев, Александр Усердин, Александр Никитин, Татьяна Копылова, Инга Сметанина, Юлия Телипман).

Руководитель постановки — Михаил Угаров. Режиссеры — Руслан Маликов, Татьяна Копылова, Сергей Пестриков.

Сцена первая

Место действия — кусок земли за задней оградой рынка. В квадратной картонной коробке (из-под телевизора) спят люди.

Темнота. С ручными фонариками в руках на сцену выходят два человека. Василий — с темными глазами, Игорь — со светлыми глазами. Доходят до длинной пустой коробки (из-под холодильника), останавливаются.

И г о р ь. Ну что?

В а с и л и й. Ничего. Я дальше не пойду, останусь здесь.

И г о р ь. И будешь здесь стоять всю ночь.

Они садятся. Василий читает типографские надписи на коробке.

В а с и л и й. Внимание. Транспортировать вертикально, не бросать. (Кивает на коробку со спящими людьми рядом.) Ну, спят же! Ничего страшного, ночку-другую переночуем.

И г о р ь. Куда полез?

В а с и л и й (из коробки). Ну, спят же люди, чего ты! Ничего им. Хорошо, мягенько, чистенько. Не воняет ничем. Даже постель.

И г о р ь. Помылся? Ноги помыл? Зубы почистил?

В а с и л и й. Ну, что ты всю ночь будешь так сидеть, что ли?

Игорь ложится головой на коробку с Василием, как на подушку. Василий пробует его спихнуть.

И г о р ь. Ты не можешь нормально полежать? Ты что, дурак, что ли? Да ладно, я полежу немного.

В а с и л и й. Ты что опять мне на почки давишь?

И г о р ь. Да лежи спокойно.

Ничего не меняется.

И г о р ь. Дай мне кеды снять. Потерпеть можешь пять секунд?

В а с и л и й. Ты можешь просто слезть и снимать кеды?

И г о р ь. Разнылся, девочка.

Игорь устраивается в коробке. Кеды он ставит под нос Василию.

В а с и л и й. Яму себе вырой.

Они не спят.

И г о р ь. Я на солнышке лежу и ушами шевелю. Лежу и ушами шевелю. Рядом львеночек лежит и ушами… А теперь прокати меня, большая черепаха. А львеночек — хитрая тварюга.

В а с и л и й. Ни хрена себе наивный — развел черепаху покататься. Слушал песенки, а потом использовал старушку.

И г о р ь. Старая, старая, как откатит.

Они начинают играть кедами — как персонажами мультфильма.

И г о р ь. Прокатите. Я львеночек.

В а с и л и й. А я черепаха. Я черепаха? Они играют кедами.

В а с и л и й. Ты на львеночка больше похож.

И г о р ь. Ты на себя смотрел? Ты на львеночка похож.

В а с и л и й. А ты? Ты на себя смотрел? Какой же ты львеночек? Где грива?

И г о р ь. Кататься не будем, я Бонд, Джеймс Бонд. (Играет кедами.) What is your name, girl?

В а с и л и й (тоже играет). My name is Natasha.

И г о р ь. Трахни меня. Давай, Наташка.

Кеды начинают «трахаться».

И г о р ь. I want you. I need you. Оскорбляешь. Давай, поехали. Я еще не знаю, позу поменяй.

Появляются люди с фонариками — милиционеры. Двое в коробке затихают. Милиционеры ходят вокруг первой — квадратной — коробки со спящими.

М и л и ц и о н е р. Сюда посвети.

В а с и л и й (шепотом, Игорю). Кто там вообще? Еще такие же, как мы, что ли?

Милиционер подбирает на земле палку.

М и л и ц и о н е р. Ой, какая хорошая палочка. (Бьет дубинкой по квадратной коробке — будит тех, кто там спит.) Встаем!

Из квадратной коробки вылезают трое ее жильцов — высокий Петр, невысокий и совсем молодой Митя, девушка Галина.

М и л и ц и о н е р. Давай, давай.

П е т р. Добрый вечер.

Милиционеры, посмотрев на них, собираются уходить.

М и л и ц и о н е р. Уже ночь. Пойдем, время.

Уходя, один милиционер останавливается и возвращается к коробке.

М и л и ц и о н е р (Петру). Длинный, ты откуда, я забыл?

П е т р. Бельцы.

М и л и ц и о н е р. Ты же говорил, из Кишинева? Ты наврал, что ли? Давай отжимайся. Пятьдесят раз отжимайся.

Петр ложится и начинает отжиматься от земли. Милиционер, посмотрев, отходит от него.

М и л и ц и о н е р (Петру, на ходу). Сейчас приду — проверю.

Другой милиционер тем временем прошел чуть дальше и смотрит на длинную коробку.

Д р у г о й м и л и ц и о н е р (жильцам, стоящим у квадратной коробки). Там ваши?

Трое из квадратной коробки молчат.

Д р у г о й м и л и ц и о н е р (зовет ушедшего милиционера). Коль, Коль! Ушедший милиционер возвращается.

М и л и ц и о н е р (Петру). Отжимайся, я сказал.

Петр снова ложится и начинает отжиматься. Милиционеры стоят над длинной коробкой, бьют по ней дубинкой.

М и л и ц и он е р. Ну-ка вылезли, ничего, подъем. Быстро, я сказал.

Василий и Игорь начинают вылезать из коробки.

М и л и ц и о н е р. Вылезаем, новоселы у нас тут. (Начинает допрашивать Игоря.)

Так. Ты кто?

Игорь испуганно молчит.

М и л и ц и о н е р. Ты кто?

И г о р ь (стесняясь). Человек.

М и л и ц и о н е р. Человек?

Игорь молчит.

М и л и ц и о н е р. Документы. Регистрация…

И г о р ь (тихим голосом, врет). Документов нет.

М и л и ц и о н е р. Значит, нет документов — нет человека, знаешь такое? Откуда приехал?

И г о р ь (тихо). Из Молдовы.

Милиционер грубо отводит его в сторону, Игорь испуган до полной потери сопротивления.

М и л и ц и о н е р (кричит расслабившемуся Василию). Я сказал — сюда иди. Куда пошел?

Василий подходит к милиционерам.

М и л и ц и о н е р. Так, руки. Нормально встал. Руки давай. Василий выпрямляет руки, чтобы милиционеры посмотрели на локтевые сгибы — есть ли следы уколов.

М и л и ц и о н е р. Коль, посвети в глаза ему. Наркоман. Руки показывай быстро, майку снимай.

Василий снимает майку.

М и л и ц и о н е р (кричит троим из квадратной коробки). А вы залезли обратно. Почему не отжимаешься? (Василию.) Кеды быстро снимай.

«Война молдаван за картонную коробку»
«Война молдаван за картонную коробку»

Василий снимает кеды.

М и л и ц и о н е р (кричит Петру). Давай отжимайся, длинный.

Петр снова ложится и начинает отжиматься от земли.

М и л и ц и о н е р (Василию). Носки снимай, давай быстрее.

Василий снимает носки.

М и л и ц и о н е р. Ага. Пальцы растопырь, больше, растопырь. (Кричит на остальных жильцов квадратной коробки — Галину и Митю, которые смотрят на допрос.) Так, а это что такое? Так, а вы вылезли? Давай, это что такое?

(Василию.) Руки поднял.

Василий слушается.

М и л и ц и о н е р. И вот так помахал.

Василий ждет.

М и л и ц и о н е р. Тупой, что ли, помахай.

Василий начинает прыгать на месте и махать поднятыми руками — как сказал милиционер.

Г а л и н а (стоя у своей коробки, милиционерам). Так оставьте вы их, у Рашидова они работают.

Милиционеры замирают.

М и л и ц и о н е р. Что?

Г а л и н а. У Рашидова.

Милиционеры собираются уходить.

М и л и ц и о н е р (Галине). А что ты молчала, прошмандовка? Что, без языка? (Петру.) Так, прыгай давай. Прыгай, а ты сиди, а ты отжимайся. (Уже почти за сценой.) Срал я на вашего Рашидова, тоже мне. Отжимайся, сказал!

Милиционеры ушли. Трое из квадратной коробки подходят к застывшим двоим из длинной коробки.

П е т р (дружелюбно). У нас сколько раз в обезьянник забирали. Результат один и тот же.

В а с и л и й. Прыгать, что ли?

П е т р. Прыгай, расслабишься. Что, работаете? А мы здесь на рынке работаем. А мы живем в коробочке. А вы что, не работаете нигде?

В а с и л и й (тихо). Нигде. Мы из Молдовы.

П е т р. О, земляки. Сегодня… во сколько? В пять часов встаем или в полшестого? Часам к девяти приходите на рынок.

Г а л и н а. Пораньше, товар завозят.

П е т р. Как звать-то?

В а с и л и й (тихо). Вася.

Г а л и н а. Галя.

П е т р. На работу вас устроим. А друга Васи как зовут?

И г о р ь (сначала молчит, потом говорит злобно). Хуй с горы.

П е т р. Спокойно, нервничать не надо.

В а с и л и й. Игорь его зовут, Игорек.

Игорь не здоровается.

В а с и л и й. Ну что, там платят нормально?

М и т я. Мы там уборщики и когда что.

В а с и л и й (Галине). Ты тоже убираешься?

Г а л и н а. Ну вот еще. Продавщица я. Там книжка нужна, женщины вообще нужны…

М и т я. Деньги, понимаешь, кассу сдал, и всё. Рашидову. Подойдут, спросят, откуда, вообще без вопроса.

И г о р ь (ложится в коробку и зло кричит Василию). Э, ты спать будешь? Ну ложись тогда.

М и т я. Завтра в семь придете.

П е т р. Пораньше, часов в пять.

М и т я. Куда пораньше?

И г о р ь (Василию). Давай, ложись.

М и т я. Пусть в семь туда пойдут, поговорят.

П е т р. Или в полдесятого придут, в десять. Спокойной ночи. (Лезет в свою коробку, где уже лежат Галина и Митя.) Пора спать, двигайтесь.

Галина и Митя в шутку не дают ему влезть.

Г а л и н а. Документы предъявили ваши?

М и т я. Сейчас списки жильцов составим.

Они улеглись и заснули.

Василий высовывается из коробки.

В а с и л и й (негромко). Я в Кишиневе одну певицу ебал. Мне вообще нравилось собирать декорации. Шпильки, гальки, детальки, все это так лежит, потом бабах, все собрали — какой-то дом получился или замок. Фонтаны бьют. Что хочешь играй - хочешь балет, хочешь оперу. А певицу я там… Она у нас партию Кармен пела. Когда я если дежурил, если в эти дни она пела, я всегда приходил послушать. Мне одно местечко нравилось. Хорошее такое, красивое, очень хорошо пела. Называлось «Сигидилья». (Поет.) И был у нас фуршет, она ко мне подошла, выпили, так с ней что-то слово за слово, она говорит: «Поехали ко мне домой». Такая она вообще симпатичная, чего не поехать. Поехали к ней, потрахались хорошо, так все… А на следующий день к ней подхожу, чего-то дальше, думал, продолжится. Она — нет, ну, такое, в общем… Послала меня. Думаю, ну и хер с тобой. В монтировщики меня туда ребята знакомые пригласили. А директор — козел! Меня премии лишил.

И г о р ь (зло). Ты спать будешь?

В а с и л и й (ложится, сам себе). Ну и всё.

Звучит музыка. Василий узнает мелодию.

В а с и л и й (довольно). Вот она.

Сцена вторая

Галина сидит на стуле. В руках — кухонная доска, нож, овощи.

Г а л и н а. А я очень хорошо устроилась в Москве. Замечательно, считаю. Для человека, который приехал сюда без денег, без документов, — потрясающая удача: сразу взяли на работу, у меня хороший начальник, у меня зарплата, по которой меня не кидают. У меня все прекрасно. Есть временные неудобства, но все пройдет. (Прерывается из-за того, что в зале девушка насмешливо кивает.) Что вы киваете там?

Д е в у ш к а и з з а л а. Я не поняла, как вы хорошо устроились? А где вы живете?

Г а л и н а. Я живу пока в коробочке, так это же тепло на улице.

Д е в у ш к а. А работаете вы где?

Д р у г а я д е в у ш к а и з з а л а. И вы считаете, что вы хорошо устроились?

Г а л и н а. Да пол-Москвы работает на рынке, а если я, приезжая, устроилась на рынке, вы считаете, что это плохо, да?

Д е в у ш к а и з з а л а. Вы же в коробке живете, на улице.

Г а л и н а. Ну и что. Так мы экономим. Зачем тратить деньги на гостиницу, на комнату, я не знаю на что, если можно пожить на улице, это даже не то что на улице — мы живем временно. Например, когда вы в поход ходите, вы же терпите какое-то время без воды горячей, без газа — для удовольствия. А я это так экономлю.

О д н а и з д е в у ш е к. То есть вы как будто в походе.

Г а л и н а. Да, временное явление. А так все замечательно. И Рашидов прекрасно ко мне относится.

Д е в у ш к а и з з а л а. А кто такой Рашидов?

Г а л и н а. Это начальник. Мало того что мой начальник, он важнее начальника рынка, если хотите знать.

Д е в у ш к а и з з а л а. А почему он к вам хорошо относится, он ваш любовник?

Г а л и н а. Почему сразу «любовник»!

Д е в у ш к а и з з а л а. Ну а кто?

Г а л и н а. Ну что вы, прям. Что, вы не можете предположить, что он ко мне как к женщине, как к человеку хорошо относится, он меня выделяет, он меня сразу взял на работу, он по средам приглашает иногда в гостиницу, мы с ним общаемся влегкую… Все замечательно. Я готовлюсь к этим встречам, там рядышком есть парикмахерская, есть салон, меня все знают, его все знают. Я прихожу, девушка стрижет в мужском зале, у него там знакомая. Я к нему прихожу, комната люкс, гостиница, всегда в один и тот же номер, дает администратору рублей, там все есть — горячая вода, холодная. Д е в у ш к а и з з а л а. Но это только в среду, а в остальные дни как вы следите за собой? Вы, как бомжи… Воняете.

«Война молдаван за картонную коробку»
«Война молдаван за картонную коробку»

Г а л и н а. Кто это воняет? Вот вы, пожалуйста, не воняйте, девушка. Воняют вот бомжи при вокзалах.

Д е в у ш к а и з з а л а. А чем вы отличаетесь от бомжей?

Г а л и н а. Потому что они ни хрена не делают. Заразу распространяют. А мы работаем, мы работаем.

Д е в у ш к а и з з а л а. Но вы живете в антисанитарных условиях?

Г а л и н а. В нормальных условиях, если надо, можно и воду найти, и все что угодно. Бани в Москве, слава тебе господи, никто не закрывал. На рынке все можно найти — и шмотки постирать.

Д е в у ш к а и з з а л а. А вы с кем живете в коробке? Одна

Г а л и н а. Нет, с ребятами.

Д е в у ш к а и з з а л а. С какими?

Г а л и н а. С Петькой, Митькой — мы вместе работаем.

Д е в у ш к а и з з а л а. А они вам кто — муж, сват…

Г а л и н а. Соседи.

Д е в у ш к а и з з а л а. Просто соседи. Вы просто живете в коробке с двумя мужчинами, соседи как бы, и считаете это нормальным?

Г а л и н а. А соседство… А вы, хорошо, хотите, чтобы я, женщина, слабое создание, жила в коробке одна? А ночью пьяные подростки с прутами.

Д е в у ш к а и з з а л а. Лучше жить с тремя мужчинами сразу — с начальником, с двумя соседями.

Г а л и н а. Девушка, не завидуйте. Елки-палки, я смотрю и радуюсь, у вас все есть…

Д е в у ш к а и з з а л а. У вас полигамия. Чему завидовать?

Д р у г а я д е в у ш к а. Есть люди, которые…

Г а л и н а. Когда я стану богатая, тогда я буду жить одна. А пока так живу.

Д е в у ш к а и з з а л а. Спите в коробке непонятно с кем, все равно. Лишь бы какой, но мужик.

Г а л и н а. С нормальными ребятами, нормальные мужики на самом деле. Если вы завидуете, так и скажите. То есть ничего человеческого, ничего не осталось.

И г о р ь (кричит из коробки Галине). Чего оправдываешься?

Г а л и н а (Игорю). Я не оправдываюсь.

И г о р ь (кричит девушкам в зал). Дальше смотрите, заткнитесь.

Сцена третья

Галина так же сидит, но это гостиничный номер. Рядом Рашидов.

Р а ш и д о в. Как тебе Москва?

Г а л и н а. Ничего, мне нравится Москва.

Р а ш и д о в. Я ненавижу этот город, потому что здесь только грязь, менты, собаки и деньги. А что мне, доктору, делать в этом городе?

Г а л и н а. А почему ты доктор?

Р а ш и д о в. Потому что людям, когда говорят: кушайте витамины, протеины, - они куда идут? В больницу идут или в аптеку?

Г а л и н а. В аптеку, куда же еще.

Р а ш и д о в. Они идут ко мне, на рынок.

Г а л и н а. Зачем?

Р а ш и д о в. Я им продаю витамины, протеины, мандарины, апельсины, а мне говорят: ты торгаш. А я доктор.

«Война молдаван за картонную коробку»
«Война молдаван за картонную коробку»

Г а л и н а. Ты — доктор, а я — медсестра.

Р а ш и д о в. Возьми: свёкла или свекла? Я не знаю, как правильно… Г а л и н а. Я не знаю, как правильно. (Берет в руку свеклу из тех овощей, которые у нее на коленях.)

Р а ш и д о в. Для чего она, знаешь?

Г а л и н а. Салат делать свекольный или борщ, борщ можно.

Р а ш и д о в. А еще что?

Г а л и н а. Селедку под шубой можно сделать из свеклы.

Р а ш и д о в. Это тоже еда. А не еда знаешь что-нибудь? А свеклой можно губки еще накрасить.

Г а л и н а. Что, свеклой?

Р а ш и д о в. Да, свеклой. Порежь.

Галина разрезает свеклу ножом пополам и красит губы.

Р а ш и д о в. А теперь щека накрась.

Галина накрасила свеклой щеки.

Р а ш и д о в. Русская красавица.

Г а л и н а. Русская красавица из Молдавии.

Р а ш и д о в. Возьми помидор.

Г а л и н а. Взяла.

Р а ш и д о в. Для чего он, знаешь? Только не говори «салат».

Г а л и н а. Сок томатный.

Р а ш и д о в. Это тоже еда.

Г а л и н а. О, знаю, можно с балкона во врагов так бросать, кидаться, замечательно, по-моему.

Р а ш и д о в. Знаешь, столько голодных людей, а ты хочешь продукты с балкона бросать.

Галина молчит — не знает.

Р а ш и д о в. Из помидора можно научиться делать настоящий крепкий поцелуй.

Кусай помидор.

Галина кусает.

Р а ш и д о в. Глотай этот кусок, он ненужный. А теперь, где укусила, поцелуй, там поцелуй.

Галина чмокает помидор, но Рашидов недоволен.

Р а ш и д о в. Нет, как меня поцелуешь, так и поцелуй.

Г а л и н а (смеется). Как тебя, не смогу.

Р а ш и д о в. Целуй, сказал. Галина через надкусанное отверстие взасос целует помидор.

Г а л и н а (высосав помидор). Я теперь все умею.

Р а ш и д о в. Кто там у тебя остался?

Г а л и н а (смеется). Огурец остался.

Р а ш и д о в. Для чего она, знаешь? Только не говори «салат».

Г а л и н а. Я после помидора уже боюсь предположить даже… Мы его в засол пустим!

Р а ш и д о в. Огурец можно порезать, положить на лицо. Утром встал, будешь свежей, как огурчик. Порежь!

Галина режет кружками огурец. Рашидов ее останавливает, когда она дошла до половины огурца.

Р а ш и д о в. Все не режь, на завтра оставь.

Г а л и н а. Порезала.

Р а ш и д о в. А теперь положи на лицо.

Галина укладывает на лицо — лоб и щеки — столько кружков огурца, сколько смогло поместиться.

Г а л и н а. Положила.

Р а ш и д о в. А теперь посмотри на меня.

Галина, не снимая с лица огурец, смотрит на Рашидова.

Г а л и н а. Мне надо будет уехать на несколько дней в Подмосковье, я паспорт в залог оставлю. (Пауза.) А долг я вам обязательно отдам.

Р а ш и д о в (холодно — о ломтиках огурца на лице). А теперь порежь все в салат и поешь.

Рашидов резко встает и уходит.

Сцена четвертая

К квадратной коробке приходят Петр, Митя, Галина — наступил вечер, они пришли домой. Митя и Галина сидят у коробки, Петр в стороне от коробки аккуратно переодевается. В длинной коробке спят Игорь и Василий. Митя показывает Галине свои новые ботинки.

М и т я. Галь, слышишь что? Сейчас захожу в туалет, а Катька прыщавая с химией, поняла, такая, ну, торговка. В туалете стоит, говорит: «Митя, ты много зарабатываешь?» Говорю: «Тебе какая разница?» «А ты будешь у меня за три- дцать рублей туалет мыть?» Говорю: «Ты что, охерела, что ли, королева говна и пыли, ничего не попутала?» — «О, еб твою мать, как быстро вы зажираетесь». Вообще корова.

Г а л и н а. Ни рожа ни кожа, а туда же, знаешь.

М и т я. А я сегодня что еще. Сегодня днем к Люське пошел, которая в столовой работает, знаешь, толстая Люська. К Люське прихожу, говорит (изображает украинский акцент): «Який ты худэнький, ты малэнький». Я говорю: «Потому что не ем ничего, что еще». (Опять от лица Люськи.) «Ты, наверно, нэ ишь». Я говорю: «Нэ, нэ йим».

П е т р. Кажется, дождь начинается.

На него не обращают внимания.

М и т я. Она такая мне: «Ну давай я тебе борща». «Давай». И налила мне борща, я все пожрал, я говорю: «Не наелся». Она мне такая еще налила. Я еще пожрал. Она говорит: «У тебя какой размер ноги?» Я говорю: «Сорок первый». Она выносит эти боты. Я померил, она говорит: «Ой, тебе, вообще, впору». Бесплатно договорились с ней. Ты мужа ее видела? Ты мужа ее видела? И дочь ее. Она дала мне семейное фото. «Дочь не могу никак замуж выдать. Восемнадцать. Не могу жениха найти». Я сижу уже напрягаюсь.

Г а л и н а. Ботинки чего?

М и т я. Да подожди. Доел, наелся, она приносит ботинки. Я меряю — одел. Сижу, жру борщик, она мне фотоальбомчик показывает: «Смотри, это я в восьмидесятом году в Москву приехала». Короче… с какими-то чуваками, а чувак этот москвич, инженер, у него четырехкомнатная квартира. Родила от него дочку, через четыре года развелась, она осталась с ребенком. Разменяла четырехкомнатную квартиру: три — ей, одну — ему. И она… Она такая же была, когда фотки показывает — это я, это мой первый муж, инженер, это Василий Петрович, который в мясном, это моя дочь, Оксана. Если поставить Васю, Люсю и дочь рядом — такая толстая. И она говорит: «Вот у меня Оксане девятнадцать лет». А я уже в ботинках сижу, и она такая. Она мне такая говорит: «Оксана хочет работать». Я говорю: «А что ж ты ее замуж не выдашь?»

Г а л и н а. Откармливает.

М и т я. «Она у меня такая скромная, такая порядочная девушка». Я говорю, меня всего морозит, я говорю: «Ботинки мне не надо». «Да бери, бери, бесплатно». Приносит, порватые чуть-чуть.

Г а л и н а (смотрит ботинки). Зашить реально можно нитками. М и т я. Это Василий Петровича. Она говорит, что они ему впору, он когда одевал, порвал немного.

П е т р. А чё там возле ворот, кассу новую строят? На него не обращают внимания.

М и т я. …Я сижу напряженный.

Г а л и н а (смеется). Борщ жрал — женись.

М и т я. Это тебе сейчас…

Г а л и н а. В квартире трехкомнатной жить будешь.

М и т я. Я хочу в Митино.

Г а л и н а. Знаешь, что надо делать? Купить сканворд и пойти к ним.

П е т р. Ну что, спать-то будем? (Мите.) Ты хоть бы переоделся на ночь.

М и т я (с иронией). Сейчас пижаму одену.

П е т р. Пижама не пижама, а так не годится — в чем работаю, в том и сплю. Как бомж.

Митя и Галина продолжают общаться, будто не слышат Петра.

П е т р. Потеешь, а потом разная грязь, в туалет заходишь, ты же постоянно в этом. Ключи какие-то, а все на одежде ведь.

М и т я. Знаешь, что…

П е т р. Бывают же разные.

И г о р ь (кричит из своей коробки). Потише можно, э!

П е т р. Китайская пневмония, полно же товара из Китая.

М и т я. С Галькой…

Петр переодевается. Снял штаны и трусы. Стоит голый, пробует обратить на себя внимание.

П е т р. Галь!

На него не обращают внимания.

П е т р. Хочешь чего покажу-то?

Галина и Митя смотрят на Петра и видят, что он без трусов. После этого Петр начинает одеваться.

Г а л и н а. Петя, как маленький.

М и т я. Подожди, российские продукты. Она же женщина.

Петр переодевается дальше — надевает очень большого размера брюки. Подходит и показывается в них Мите и Галине.

П е т р. Вот видишь, в контейнере нарыл пижаму себе.

И г о р ь (зло кричит из коробки). Ё-мое, вы потише можете, нет, а?

Митя и Галина смеются над Петром.

М и т я. Слушай, Галь, что мы голодаем? Рубашку белую наденем, нос красным покрасим — чем не клоун. Стоять у «Макдоналдса».

И г о р ь (снова кричит). Вы что, не понимаете, что ли? Спать давайте.

П е т р (обиженно, Мите и Гале). Я на вас посмотрю, две проститутки, а мы голодаем.

Реагируя на крик Игоря, ложится спать в коробку и делает замечание Мите и Гале, которые продолжают сидеть.

П е т р. Ложись, что. Утром не добудишься.

Митя и Галина продолжают говорить тихо — про еду.

П е т р (из коробки). Галь, блин, прекращайте вы базар.

Г а л и н а. Да тише ты. Ложимся.

Галина залезает в коробку к Петру, Митя лежит теперь «валетом» к ним.

М и т я (Галине). У тебя семечек нет?

Галина не отвечает. У них с Петром в коробке начался секс. Митя, лежа ногами в коробке, достает газету с анекдотами и читает то, что нравится, вслух.

М и т я. «Смеховыжималка». «Сержант наставляет часового женского батальона:»И запомните, рядовой Алла Смирнова, часовой должен кричать «Стой, кто идет!», а не «Не подходи, а то закричу». А мне больше всего, знаешь, что интересно, они, когда анекдоты печатают в газетах, они на людях их проверяют? (Читает.) «Водитель „Жигулей“ попытался объехать трамвай, но трамвай не объехался, случилось дорожно-транспортное происшествие». «Блондинкам в автошколе задают вопрос: «Как работает двигатель? Конечно, своими словами». — «Конечно. Бж-бж». (В коробку.) Галь, у тебя есть карандаш?

В коробке продолжается секс.

М и т я (читает). «Я тут стул для своей тещи мастерю». — «Много еще осталось?» - «Нет, осталась только работа электрика». (Читает.) «В каждой игре надо иметь хорошую мину, а лучше не одну. Книга юных полевых командиров». (Иронически.) Хохочу. (Читает.) «Сказала пуля голове: „Одна голова хорошо, а две намного лучше“. „Отморозил себе левое бессмертие“. „Надежда умирает последней“, - сказала Вера, стреляя в Любовь». Слыша звуки секса, из длинной коробки вылезают Игорь и Василий и тихо подползают на виду у Мити к квадратной коробке. Митя смотрит на них и продолжает читать.

М и т я (читает). «Встречаются два друга. «Какие планы на завтра?» — «Идем с сынишкой змея запускать». — «Та же фигня — завтра тещу…» (Игорю и Василию.) Чего смешного? (Читает.) «Оказывается, „вау“ по-американски — это то же самое, что „вах“ по-грузински». (Игорю и Василию.) Чего не спите-то?

И г о р ь (кивает на коробку с Петром и Галиной). Телевизор.

М и т я (кивает на коробку Игоря и Василия). А это что, холодильник, что ли? Продукты кончились?

И г о р ь. Я думал, здесь «Про это» показывают. Они кто? Муж с женой, что ли? А ты кто такой?

М и т я. Я? Друг семьи.

И г о р ь. А какой друг, близкий, что ли?

М и т я. Мы квартиру вместе снимаем.

И г о р ь. Тебя спрашивают нормально…

М и т я. Фантазия у вас. Я сижу в своем кабинете, читаю всякую ерунду…

И г о р ь. А мы в другом районе живем?

В а с и л и й. Ты можешь уйти нормально?

М и т я. Я ж дома, куда я уйду?

И г о р ь. Или он сперва ее, потом тебя? Митя сдерживается, чтобы не начать конфликт.

М и т я (напевает, смотря на них со значением). «Фантазееер… ты меня называла. Фантазеееер…»

Игорь и Василий продолжают издевательски смотреть на него.

М и т я. Идите на хрен, а?

Сказав это, он залезает в коробку и отворачивается — «спит». Игорь и Василий огорошены оскорблением.

И г о р ь (Василию). Нет, ты слышал, что он сказал?

В а с и л и й. «На хуй пошел».

И г о р ь (после паузы). А ну, пошли. Оба уползают в свою коробку.

Все спят. Галина просыпается, высовывается из коробки и обращается к залу, лежа.

Г а л и н а. Вы не знаете, где в Москве купить свидетельство о смерти? В Москве продают всякую херню, полным-полно, а по-настоящему нужную вещь не достать. Все обегала, в переходах стоят мужики — пенсионные, медкнижки… Свидетельство о смерти никто не продает. Я уже в загс пошла: ребята, скажите, сколько надо, я заплачу. Нет, говорят, будет труп — будет бумажка. А где я труп возьму? У меня муж в Москву на заработки поехал, поначалу все нормально, писал, деньги слал, а потом иссяк постепенно. А народ начинает посмеиваться: вот, Галька, от тебя мужик сканал. Спокойно, говорю, от меня никто еще не исчезал… Пришлось занимать деньги, ехать искать. Захожу на одну стройку, где с ребятами работал, говорят — на другой объект. Говорят, в Клин поехал. Туда еще нужно было смотаться. А я не могу просто так приехать домой, у вас в Москве можно жить, не пойми где и с кем, а у нас в Бельцах — либо ты жена, либо ты вдова, надо чтобы все четко и понятно. Буду здесь сидеть, пока не приеду либо с ним, либо со свидетельством о смерти. Что, ребята, вот бумажечка, умер, все нормально.

Сцена пятая

Галина сидит перед залом.

Г а л и н а. Рашидов… Рашидов, он вообще не трахается.

Д е в у ш к а и з з а л а. Импотент, что ли?

Г а л и н а. Не то, что вы подумали. Он на самом деле тонкой души человек, художник в душе. Я сперва тоже этого не понимала, а когда мы встречались, я поняла, что да, действительно, что он не такой, как все. Ко мне он… особенно ко мне относится, он, можно сказать, самое интимное в жизни мне поверил, он ко мне как к человеку отнесся. Вот я не знаю всей истории, но факт в чем. Была какая-то женщина, какая-то музыка, и, видимо, у него там все взаимосвязано. Он с начальной… Как только музыка начинается, он начинает возбуждаться и кончает всегда точно с последними аккордами. Всегда, как на заказ, всегда.

Д е в у ш к а и з з а л а. Онанист?

Г а л и н а (возмущенно). Онанист — это когда один. Почему вы все время какие-то извращения говорите?

Д е в у ш к а и з з а л а. Все-таки он любовник ваш?

Г а л и н а. Мы приходим, садимся, слушаем музыку, а потом он кончает. Ему хорошо, и мне радостно за него.

Д е в у ш к а и з з а л а. То есть кончает, а вы на него смотрите?

Г а л и н а. Музыку слушаем.

Д е в у ш к а и з з а л а. А вы голые?

Г а л и н а. Нет, мы стоим нормальные, все у нас замечательно. Прекрасно.

Д е в у ш к а и з з а л а. То есть эксгибиционист. Получается, вы смотрите, он кончает, и вам обоим приятно.

Г а л и н а. Все у вас пошлость какая-то. Все сложно, вы не понимаете, что человек…

Д е в у ш к а и з з а л а. Вы объясните!

Г а л и н а. Я объясняю. Что человек…

Д е в у ш к а и з з а л а. Он сумасшедший?

Г а л и н а. Он никакой не сумасшедший. В том-то и дело, когда в первый раз к нему пришла, думала, что какой-то ненормальный — огурцы, помидоры разложил… думаю: потом после всего зарежет. Ничего подобного, более того, в среду на пятый, шестой раз я начала понимать, что да: от хорошей музыки не грех и кончить. Главное — уметь ее слушать.

Д е в у ш к а и з з а л а. Вы понимаете, что это ненормально — сидят два взрослых человека…

Г а л и н а. Человек слушает музыку, каждый человек это может — получать удовольствие, вплоть до сексуального.

Д е в у ш к а и з з а л а. У вас крыша съехала.

Зазвучала музыка.

Г а л и н а. Вот музыка идет, да. Тихо, тихо все. Вот музыка идет, да. Вот скоро наступят те самые последние аккорды, главное, не бойтесь впустить музыку в себя, она все сделает за вас. Вы поймете, что можно получать от этого удовольствие. Главное — не бояться. Вот. Представьте, что вокруг — это музыка, постепенно по ногам поднимается, заполняет, это все переворачивает, переворачивает, сквозь голову уходит в космос. Вы стоите, как дирижер перед оркестром, на берегу океана, поднимите лицо, такое удовольствие, которое ни с чем не сравнится. Наконец Рашидов, который стоит рядом, переживает оргазм.

Сцена шестая

Поздно вечером после работы Петр, Галина и Митя — у своей коробки. Митя массирует Галине спину и шею, Петр читает вслух бесплатную газету с гороскопами.

П е т р. «В среду могут стать важными формальности, касающиеся вашего жилья, семьи и финансов. Особой собранности от вас потребует конец… конец недели - вам придется действовать быстро и четко, чтобы избежать двусмысленных ситуаций».

Г а л и н а. Всё?

М и т я. А я гороскопы всегда, когда они кончатся, читаю. Я не люблю, потому что там сказано: «Вам в субботу болезнь, будет несчастье» — и ждешь субботу. Я потому не читаю, чтобы не это самое. Он начинает играть с Галиной в известную детскую игру: под стихотворение пальцами по-разному стучит по спине — иллюстрирует содержание.

М и т я. Рельсы, рельсы, шпалы, шпалы.

Г а л и н а (смеется). Петя, Петя!

М и т я. Ехал поезд запоздалый, из последнего вагона вдруг посыпался горох, пришли куры поклевали, пришли утки — пощипали, пощипали. Пришел слон… пришла слониха, пришел маленький слоненок. Прошел Кинг Конг. Пришел дядька, поставил стул, стол, машинку, ручку, калькулятор и начал письмо. Дорогая Маруся, тире, точка, я купил тебе чулочки, тире, точка, а в каждом во чулочке… Чего там? Носочки? Короче, тире, точка. (Кончает игру, дальше массирует Галине под футболкой спину и грудь.) А в первом классе у меня у соседа кошка родила котят. И сосед, Стас, меня спрашивает: «Митька, тебе нужны котята?» Я говорю: «Наверное. Спрошу у мамы». Спрашивал у мамы неделю, добился своего. Собрался. В общем, прихожу к нему. «Выбирай котенка». Мне понравился один, хорошенький. Его слушают. Петр продолжает читать газету.

М и т я. Говорю… рыженький. Такие все смотрим этого котенка, мне так понравился он, клевый, а на следующий день он мне говорит: «Ты знаешь, Митька, он сдох». Я говорю: «Как сдох, что это такое?» Он говорит: «Так». Мы с ним пошли, его в варежку засунули, строительную, а зима была, мы его похоронили в снегу. А я такой думаю, что-то не то. Ночью подумал об этом, а с утра пошел, перед школой, выкопал его, принес, а я на первой парте сидел с Иркой Блиновой. Показываю: «Блинова, смотри, Ирка, что у меня есть». Она говорит: «Ой, замерз маленький». Правда, думаю, замерз, что ли.

Г а л и н а. Спит?

М и т я. Спит. Мы давай с ней дуть на него, грели, грели. Учительница говорит: «Чё вы делаете?» Мы говорим: «Чё вы, котенок у нас заснул». А им уже гвозди забивать можно было! Она нам: «Вон из класса!» Всё там. И мы такие с Блиновой пошли. Идем, ревем,.. похоронили, крестик сделали как следует. Тогда мы с Блиновой поняли — что если умер, то навсегда.

Г а л и н а (веселая, Митя ей массирует грудь). Петь, хочешь покажу?

П е т р (не поднимая глаз от газеты). Что ты покажешь, у меня всё есть. Галя поднимает футболку, Петя видит, как Митя массирует Гале грудь. Петя опять читает газету.

П е т я. И давно они у тебя с пальцами?

М и т я. А еще знаете, что странно, я вот думал, а маленькими были, идешь по двору — воробей валяется дохлый. Что с ним надо сделать? Похоронить. Берешь коробку какую-нибудь, похороним, девки ревут, идут с цветочками… идут, ноготки на пальце… идут разбрасывают.

Г а л и н а. Тут недавно в метро ехала, вхожу, как в анекдоте: смотрю, все ржут, а бабка плачет… Спрашиваю, что за херня, оказывается, что она ехала, везла коробку с тортом, зашли трое парней, уже датые, тоже с тортом. Сели рядом, и то ли специально, то ли случайно, свою оставили, ее захватили. Она умирает, плачет. «Бабуля, ладно из-за торта так расстраиваться». «В этой коробке своего кота везла хоронить. Похоронить его некому, поплакать».

М и т я. А вот самый-то прикол, знаете, в чем? Вот идешь по улице, а хоронить некого… Бывали такие, на асфальте такие муравьи — красные, черные… Смотришь, кого больше, кого меньше, вот этих красных больше: берешь тапок — хлоп, хлоп. В спичечный коробок, похоронил. Довольные такие.

П е т р. Вот у нас случай был в деревне с пацанами, идем с деревенскими пацанами, они местные — все знают… Входят Игорь и Василий. Василий чуть выпивший, Игорь пьяный сильнее. Василий несет в руке целлофановый пакетик, полный темной жидкости.

П е т р. Добрый вечер.

В а с и л и й (показывает пакет с темной жидкостью). Вы водку пить будете?

И г о р ь (иронически). Охотничья. Василий объясняет, что они с Игорем слили в пакет остатки водки и другой выпивки из разных стаканов, поэтому смесь темного цвета и пенится, зато она крепкая. Игорь тем временем беспокойно ходит, пошатываясь.

И г о р ь (агрессивно). Закуска есть? Что, не взяли? Я думал, у вас что-нибудь есть… А стаканы есть?

Стаканов нет.

И г о р ь (возмущенно) Да, блин, ну вы и ребята…

В а с и л и й. Блин, тошнит от него, да они нажрались там, сидели песни пели.

И г о р ь. Есть у кого нож?

М и т я (Василию). А этот… а ты слышал?..

И г о р ь (орет). Нож есть, говорю?

П е т р. Есть.

И г о р ь (берет у Петра нож). Что, глухие? Не слышат, сто раз повторить надо. Игорь собрал вокруг коробок несколько пустых пластиковых бутылок и начинает их резать ножом со страшным треском. Из двух половинок каждой бутылки получаются самодельные стопка и рюмка. Остальные пытаются дальше разговаривать, но с каждым ударом ножа осекаются. Все смотрят, не попадет ли пьяный Игорь себе ножом по пальцам.

П е т р (Игорю). Давай порежу?

И г о р ь (качаясь, режет). Я сам все сделаю. Спокойно, я сказал! Игорь кончил резать бутылки, падает на колени у коробки и начинает читать лежащий там эротический журнал, выключившись из всего вокруг. Василий расставляет получившиеся рюмки.

В а с и л и й. Четыре. Четыре. Кто-то из одной.

П е т р. Да не вопрос.

Василий развязывает пакет.

В а с и л и й. Водочка, конечно, вообще реальная. (В шутку примеривается, чтобы отпить из пакета.) Из горла… Не пробовал?

П е т р (зовет зачитавшегося Игоря). Игорь, давай выпьем. Наконец Игорь тоже берет рюмку. Петр провозглашает тост.

П е т р. Ну, каждый за свое.

В а с и л и й. Давайте каждый за свой.

П е т р. Давай.

Игорь видит у Галины рюмку и резко выхватывает — возмутительно, когда женщина пьет. Рюмку берет Петр. Все чокаются по очереди.

П е т р. Чтобы все было в порядке. За свои.

Выпили. Петр не допил. Игорь приходит в ярость.

И г о р ь. До дна пей, говорю.

Петр не сразу допивает до дна.

М и т я. Анекдот слушай. «Мышка бухая вылазит из холодильника, там у нее колбаса, сосиски, сыр. Идет, еле сумку тащит из холодильника, и такая идет, и мышеловка стоит, там маленький кусочек сыра. Она стоит, на этот сыр смотрит: «Ну, вашу мать, как дети».

Игорь встает и начинает взбудораженно ходить взад и вперед.

П е т р. Давайте короче между первой и второй. Игорек, давай выпьем. Игорь останавливается рядом с пирующими.

И г о р ь (Мите). Ты что, вообще не помнишь?

В а с и л и й. Игорь, сейчас выпьем…

Митя молчит. Игорю становится плохо от последней рюмки, и он отходит на несколько шагов и ждет, пока его вырвет. П е т р (Василию). В чем дело?

В а с и л и й. Он двух здоровых мужиков на хуй послал.

Игорь возвращается к коробке.

И г о р ь (с возрастающей агрессией). Эй, крендель, ты что, тупой, скажи, что помнишь? Мозги напряги, ты что, тупой, ты что, не помнишь вообще ничего? В а с и л и й. Игорек…

И г о р ь. Ты что, тупой вообще…

Игорь бегает за Митей вокруг коробки и пытается его схватить. Петр его останавливает и пробует удержать. Когда он его останавливает, Митя быстро влезает в коробку и отворачивается — «спит».

П е т р. Давай завтра поговорим?

И г о р ь. Когда?

П е т р. Завтра. Сейчас пьяные все.

И г о р ь (недовольно). Я хочу сегодня.

П е т р. Ну что? Ты хочешь ему пизды дать? Давай, бей.

И г о р ь. Хочу.

П е т р. Тебе от этого легче будет?

И г о р ь. Легче.

П е т р. Пацан сказал, не подумав. Ну какой смысл его бить?

И г о р ь. А ты кто ему? Отец?

П е т р. Да никто! Хуй в пальто.

Игорь смотрит на Петра и вдруг сдается. Потерянно идет с ним к коробке, садится, с ним садится Петр. Галина «уходит» — влезает спать в коробку.

П е т р (примирительно). Хорош, всё. Что за посиделки такие. Давай завтра поговорим нормально?

И г о р ь (помолчав, вдруг обнимает Петра). Молодец, чувак. (Продолжая обнимать Петра, смотрит на Василия, разливающего снова водку. Василию, с обидой.) Вот он молодец, он мужик. Он мужик, он сказал, ты сделал. Потому что ты ноль, я даже с тобой на один толчок не сяду.

Василию смешно от ситуации и неловко, что Игорь его упрекает. И г о р ь. Я тут распинаюсь, а он сидит и ржет.

У Игоря все сильнее обида, и он не может удержать слезы.

И г о р ь. Распинаюсь, а ты… смеешься надо мной, а он мужик, а ты ноль. Ноль самый настоящий. Если на меня менты полезли, козлы… Ты бы не вступился за

меня: так бы сидел и ржал надо мной.

Петр видит, что на него больше не обращают внимания, и влезает в коробку - «спит».

В а с и л и й (Игорю, примирительно). Ты что, охренел? Я друг, я за тебя…

И г о р ь. Я распинаюсь, а ты…

В а с и л и й (пытается утешить). Игорек, ты что?

И г о р ь (не может сдержать слезы). Уйди от меня! Друзья так не по- ступают.

В а с и л и й. Смешно, ералаш устроил.

Василий наливает себе и Игорю и протягивает Игорю рюмку. Игорь с желанием выпить смотрит на рюмку, но потом жестом отказывается от нее — от обиды не хочет брать из рук Василия.

В а с и л и й. Ну ты чего?

Василий пытается еще предложить рюмку, видя, что Игорь отказывается брать, выпивает сам.

И г о р ь (с отвращением). Кончай пить.

В а с и л и й. А что?

И г о р ь. Ничего. Я распинаюсь, а ты…

В а с и л и й (допивает свою рюмку, сам себе). Давай я беленькую всю…

(Игорю.) Не обижайся.

Игорь и Василий встают, собираясь уйти.

И г о р ь. Что мне на тебя обижаться?

В а с и л и й. Ты не так понял. (Примирительно кричит.) Петя, пошли за водкой. Петя!

И г о р ь (отпихивает Василия). Отстань от меня.

В а с и л и й. Хватит рыдать, пойдем. Хорош, всё, балда.

Игорь и Василий уходят. Петр, приподымаясь на локте, говорит сам себе из коробки.

П е т р. Потому что побеждать надо. Один раз у нас был, я учился в спортшколе, тренер говорит: «Ты должен победить». А я знаю, что я могу победить. Могу, и всё. Он говорит: «Ты должен». И мы поехали в городишко в Карпатах на соревнования, всё: полянка, дорожка, резина на поле футбольном. Он мне еще массаж делал, кроссовки свои дал, жену привел — жена моя учительница по литературе была. Ну, так к ней выходишь просто… говоришь: «Онегин — чудак, Ленский — вообще там, поэт». Она: «Садись, пять»… Бежим. Взяли такой темп, что я чувствую, что не победить таким темпом. И так в толпе, в толпе… он кричит: «Петя, Петя». Жена его улыбается. А я чувствую, что просираю. И вот круги мотаем, чувствую, что все тело тяжелое… Вот. И я, главное, второй - метров… метров тридцать так до первого, и уже в глазах все красное. И мне так стыдно стало. «Давай, Петя, работай!» — а еще дистанция такая, что надо интенсивно, и терпеть еще надо, не люблю я такие. И так он мне: «Петя, Петя», остается круг последний. И я думаю: «Все, просрал, дорогой», и там — поворот сто метров, и финишная прямая тоже сто. А у меня язык уже до плеча, а какой-то голос говорит: «А можно победить». Я думаю: «Как же победить — вот уже дорожка узкая, все в красном цвете, глаза узкие, как же?» Я уже… я тогда как-то… колено выше, шаг длиннее, я чувствую, что я тогда как-то.. колено выше, шаг длиннее, я так медленно достаю — и на повороте достал, и на финишной прямой, и что тут делать — посмотришь, я уже в раскоряку. Что тут сделаешь? Я думаю, господи, я сдохну сейчас… Но потом, когда уже блевал на газоне… классно было, был счастлив, что я хоть на полшага — но… Да что там. Петр залезает в коробку — засыпает.

Сцена седьмая

Той же ночью в темноте возвращаются Игорь и Василий. На этот раз Игорь протрезвевший, он с надвинутым капюшоном быстро проходит по поляне и ложится. Василий, наоборот, совсем пьяный. Он тихо пробует влезть в коробку к Галине, Петру, Мите.

В а с и л и й (тихо). Митя.

Г а л и н а (из коробки). Он спит, что вы хотели?

В а с и л и й (мгновенно передумав). Да хуй с ним, пусть спит, я тебя просил выйти.

Г а л и н а. Я не выйду, блядь.

Василий влезает в коробку, в коробке удары, потом тишина. Некоторое время спустя Василий вылезает наружу, идет к своей коробке, ложится. Игорь не спит.

И г о р ь. Когда едешь в автобусе и срать хочется. Тебя распирает, выносит тебя, думаешь: господи, ехать еще двадцать минут до дома, а тебя срать выпирает, сейчас взорвешься, дно прорвет и весь автобус будет в говне. Думаешь: счас доеду — двадцать минут. И начинаешь себя обманывать: «Ехать еще час». И как-то отступает, более легче становится. На остановке выходишь на конечной. Вот он, дом, триста метров. Думаешь: блядь, триста метров, это какой-то пиздец, как до дзота доползти. Думаешь: счас побежишь если — пиздец, все. В штаны, и всё. И ты идешь медленно, чтоб нормально было, чтоб не растрясти. И говоришь себе: «Километр, еще километр херачить». До подъезда дошел — быстрей, блядь, на девятый этаж херачить, лифт не работает. Идешь тихонько, по перилам. Дверь открываешь — зашел. Вот он, туалет. И самый момент, чем быстрее к цели - тем оно сильнее подступает. Тем сильнее ты говоришь: «Еще дальше, блядь. В следующий дом идти». И ты забегаешь в этот туалет, снимаешь штаны — ремень расстегиваешь. Сел — счастье. Василий встает.

В а с и л и й. Сейчас надо нож вытереть.

И г о р ь. Ну всё, ты сам будешь теперь в коробке с кровью жить.

В а с и л и й. Ну хули, я понимаю — сам виноват, самому расхлебывать.

И г о р ь. Может, уже спать не ложиться, уже пять через час, еб твою мать!

В а с и л и й. Я охренею, всё, Рашид меня выгонит, я сегодня посплю.

И г о р ь. Ни хуя, не спи, днем поспишь.

Василий спит. Игорь уходит. К коробке из-под телевизора приходит Рашидов. Садится рядом и говорит так, чтобы Галя слышала в коробке.

Р а ш и д о в. Галя! Ты почему не пришла? Я тебя ждал, ты не пришла. Номер снял. Сегодня среда. Днем прическу сделала? Овощи взяла? Обиделась, да? Ты думаешь, я тебе паспорт не хочу дать? Забери. (Эффектно кидает паспорт к входу в коробку.) Мне не нужен. Деньги можешь не возвращать. Но через неделю обязательно приходи. Всё. Пока.

Рашидов уходит.

Сцена восьмая

Утром приходят милиционеры. Василий просыпается в коробке.

В а с и л и й. Здравствуйте! Вы не к нам?

М и л и ц и о н е р ы. Оставаться на своих местах!

В а с и л и й. Да никто не уходит.

Милиционеры открыли другую коробку.

П е р в ы й м и л и ц и о н е р. Пусто здесь, что ли?

В т о р о й м и л и ц и о н е р. Это что за хуйня? Где эти козлы, блядь, теперь мы его искать обыщемся.

В а с и л и й. Тут не было никого.

П е р в ы й м и л и ц и о н е р. Игорь Станюк где? (Удар.) Быстро отвечай. (Удар.)

В а с и л и й. Да не знаю я такого, я не знаю. Я здесь случайно. В т о р о й м и л и ц и о н е р. А Рашидова вы знаете?

В а с и л и й (после паузы). Знаю, я у него работаю.

В т о р о й м и л и ц и о н е р. Ну и чего ты говоришь, что не здешний?!

П е р в ы й м и л и ц и о н е р. И еще я тебе скажу смешное: ты попал, потому что Рашидов тебя не знает.

В т о р о й м и л и ц и о н е р. Всё, ты попал! Всё, ты в жопе!

В а с и л и й. Ну где ему нас знать.

Милиционеры произвели осмотр места происшествия, пишут протокол.

П е р в ы й м и л и ц и о н е р. Вот этот парень подозревается в убийстве, вот у него нож, вот, возможно, наркотики, вот тут он прятался, в коробке из-под телевизора. Вот там, по идее, могут быть следы какие-то второго пацана, он здесь не обнаружен.

В т о р о й м и л и ц и о н е р. Не он его убил?

П е р в ы й м и л и ц и о н е р. Того видели утром, а преступление совершено, по информации, ночью.

В т о р о й м и л и ц и о н е р (Василию). Ну ё, ты, индеец, его выгораживать! Ты себя сам закладываешь. К тебе хуже будет подход, если ты будешь путать дело. Ты знаешь, что бывает?

Василий молчит.

Сцена девятая

Из зала выходит девушка.

Д е в у ш к а. Прапрадедушка молодым человеком приехал в Москву, он был молдаванин. Как звали прапрабабушку, я не знаю, про него я знаю, что его звали Василием, потому что у прадедушки отчество Васильевич. Знаю, что когда прапрадедушка умер, ему было девяносто лет — он умер в шестьдесят восьмом, значит, родился, например, в тысяча девятьсот семьдесят восьмом. Таким образом, самое раннее, что я знаю о семье, — Василий Змойру. Он был из Молдовы. На прапрабабушке он женился в двадцать пять лет, значит,

семьдесят восемь плюс двадцать пять равно — фактически, две тысячи третий год.

В а с и л и й. Как тебя зовут?

Д е в у ш к а. Инга.

В а с и л и й. Учишься?

Д е в у ш к а. Отучилась уже. Я певица.

В а с и л и й. А папу твоего как зовут?

Д е в у ш к а. Геннадий.

В а с и л и й. А фамилия как? Змойру?

Д е в у ш к а. Нет. Сметанина. Мы всегда жили на Пречистенке. Это центр Москвы. Очень плохой район. Шум, тесно. Но мы не решаемся переезжать. Потому что и я, и папа — мы родились в этой квартире, в ней сорок лет жили дедушка с бабушкой, это наша Москва, наши корни. Когда у меня родится ребенок, он тоже будет жить в этой квартире. Как его прапрапрадедушка, Василий Змойру. Они смотрят на милиционеров и смеются.

Сцена десятая

М и л и ц и о н е р. Вы — Змойру Василь Алексеевич?

Василий молчит.

М и л и ц и о н е р. 1978 года рождения, паспорт серия 7-СБ, номер 559471, выдан УВД города Бельцы Молдавской ССР.

Василий молчит.

М и л и ц и о н е р. Или вы то есть хотите мне сказать, что паспорт фальшивый.

Запишу?

В а с и л и й. Я только с адвокатом буду отвечать на ваши вопросы. Мы видим Игоря. Он читает газету.

И г о р ь. «Самоубийца повесился в тоннеле метро». В тоннеле метро, на перегоне между станциями «Киевская» и «Студенческая», умудрился повеситься в субботу днем гость столицы, гражданин Молдовы.

Как сообщили «МК» в УВД на метрополитене, молдаванин, судя по поведению, сначала хотел свести счеты с жизнью традиционным способом — броситься под поезд. Спустившись в 11.00 на станцию «Киевская» Филевской линии, мужчина несколько минут провожал глазами поезда, идущие в сторону Крылатского… Но, так и не решившись прыгнуть под состав, пассажир дождался, когда поезд проедет, слез с платформы и побежал по тоннелю в сторону «Студенческой». В ту же секунду сработала электронная сигнализация, извещающая милиционеров и диспетчеров о наличии посторонних в подземном сооружении. Находившийся поблизости страж порядка погнался за безумцем, но тот оказался проворнее. Пробежав по специальной, отгороженной от путей дорожке для рабочих метро около ста метров, молдаванин оказался на площадке для обслуживания и ремонта составов. Здесь самоубийца вскарабкался по кабелям на самый верх свода тоннеля! Вытащив из кармана заготовленный электрический провод, гость столицы привязал его к одному из кронштейнов, поддерживающих кабели, накинул на шею петлю и удавился.

Сотрудники метрополитена и милиционеры не смогли самостоятельно снять несчастного — его тело висело на высоте около шести метров, вплотную к проводам под высоким напряжением. Спустить молдаванина удалось только сотрудникам Центроспаса, к тому моменту он был уже мертв. Личность самоубийцы удалось установить тут же: в его кармане нашли паспорт. Что заставило гражданина Молдавии свести счеты с жизнью, до сих пор остается загадкой.

Газета «Московский комсомолец», первое октября две тысячи третьего года«.

Игорь складывает газету.