Шавка. Сценарий

Ласковая донельзя собака облизывала ноги толстой нянечки. Та принесла собаке еду, но животное хотело внимания и игнорировало корм. Собака восторженно поскуливала, пританцовывая на всех четырех лапах. Все ее тело сотрясало от радости, а задние ноги вот-вот готовы были подвести ее.

Собака не отступала от нянечки ни на миллиметр, хотя ее отпихивали то рукой, то ногой, потом один раз раздраженно ударили галошей под дых, а в конце прищемили морду или хвост решеткой. Собака громко взвизгнула, но и эта боль, казалось, была для нее радостной, подаренной человеком. Шавка истосковалась по ласке.

Лиза стояла у окна, смотрела на собаку и расчесывала волосы, зажав щетку левой рукой. Волосы были длинные и доставали до талии. Решив, что волосы расчесаны достаточно, Лиза отложила щетку и все той же левой рукой потянулась к форточке.

– Не надо. Холодно, – недовольно протянула в полусне некрасивая Катя, единственная возразившая из шести спящих в комнате.

Лиза повернула пальцами замочек форточки и почувствовала, как в лицо повеяло холодом.

По коридору ровным, как стая птиц, косяком шли с десяток бритых наголо рослых парней из соседнего корпуса. Их лица (хотя нет, это были не лица, а бычьи морды: обтянутые кожей скулы, налитые предвкушением насилия глаза, невидимые рога из угловатых лбов – орудия смерти) излучали опасность.

Лиза замерла и прислушалась к звукам. Постояв так еще секунду, она побежала в кровать и стремительно скрылась под одеялом, натянув его до самой макушки. Другие девочки, некрасивая Катя в их числе, сели на кроватях. В дверь постучали. Девочки испуганно переглянулись. Катя встала. На ней были затертые трусы и майка. На пороге стояли парни.

Лиза не выспалась и уже с утра была не в настроении. Поэтому, когда Катя поставила перед ней поднос с едой, она даже не посмотрела в ее сторону. Впрочем, некрасивая Катя не обратила на это внимания. Она пошла за своим подносом.

– Вовку вчера били. Знаешь?

Лиза как будто бы не услышала Катю.

– Компот есть? – спросила она.

Катя отрицательно покачала головой. Лиза встала из-за стола и пошла к окошку, где раздают еду. Там она стояла и бессмысленно долго, как глупое животное, смотрела на толстых нянечек, работниц детского дома.

– Что тебе?

Нянечки всегда говорили презрительно. Лиза была слишком гордой, чтобы после такого просить компот. Она отлипла от стены и вышла из столовой.

Оставленный поднос Лизы был переполнен – суп, каша и котлета, подлива. У Яны, коротко стриженной толстухи, текли слюни. Яна села за стол к Кате. Та инстинк­тивно подтянула поднос к себе и грозно посмотрела на Яну, которая тут же ловким движением макнула палец в Лизину кашу и, облизывая его, побежала к выходу.

Все девочки уже давно поели и ушли. Катя облизывала тарелку и смотрела в окно на улицу.

Лиза стояла на крыльце под табличкой «Волгодонский детский дом № 4» и смотрела, как остальные дети разбрелись по двору, а у калитки стояла молодая и красивая волонтер Вероника.

Вероника махала руками, призывая на помощь, потому что калитка не открывалась. Лиза не пошевелилась, хотя призыв Вероники был обращен лично к ней.

Наталья Ивановна, молодая невзрачная воспитательница в стремных очках и с ярко-красными губами, была поглощена гневным созерцанием залезшей на забор Яны.

– Я тебя убью сейчас! Быстро слезла с забора!

Наталья Ивановна побежала к Яне. На бегу у нее из кармана выпала пачка сигарет. Она не заметила. Детская рука потянулась, подобрала пачку и спрятала в старых цветных колготках – за резинку.

– Сиги на базу.

Другая детская рука потянулась к колготкам, выхватила сиги и, оттянув резинку, отпустила. Резинка больно ударила по коже.

Лиза шла по темному коридору детского дома, ее сопровождал вой, доносившийся с улицы, звук, уже никого не удивляющий.

Лиза тупо смотрела на Веронику и двух девочек-студенток, тоже волонтеров, которые рядом с Вероникой казались серыми мышами. Дело было в комнате творчества. Волонтеры объясняли, как мастерить разноцветных журавликов.

– Ты почему не делаешь? – склонилась к Лизе Вероника.

Волосы волонтерши неприятно щекотали щеку. Лиза протянула руку и отстранила Веронику.

– Делаю.

Вероника увидела враждебность в глазах Лизы и беспомощно улыбнулась. Лиза на улыбку не ответила. Когда волонтерша отошла, она взяла ножницы и воткнула тупой конец себе в руку. Железо коснулось кожи, но не причинило никакого вреда. Лиза бросила ножницы на стол. Все дети посмотрели на нее. Катя хихикнула.

– Чё смотришь? – сказала Катя повернувшейся Яне. Та улыбалась Лизе. А под носом у нее были грязные сопливые разводы. – Иди умойся.

Волонтеры заметили наметившиеся трудности. Вероника подошла к Яне.

– Ну что, Анечка, получается?

Катя заржала.

– Получается, Анечка? – повторила она.

– Я Яна.

– Прости, пожалуйста, – Вероника так хотела казаться хорошей, что до ужаса испугалась своей оплошности.

Яна почувствовала переживания девушки и предприняла попытку заплакать.

– Ну что ты! Пойдем умоемся?

Вероника взяла Яну за руку, и они вы­шли из комнаты.

Катя бросила ножницы на стол.

– Уродка, – с завистью глядя на Яну, выдавила она.

Когда волонтерша вышла, дети разбрелись по дому. Бумажные журавлики попадали на пол, были сброшены с подоконников и валялись где попало. В комнате остались Катя и Лиза.

– Не надо лучше, – сказала Катя Лизе, расстегнувшей сумку и нашедшей кошелек Вероники.

Лиза провела пальцами по купюрам. В кошельке лежали тысячные, пятисотки, сотки и мелочь. Взгляд Лизы привлекла фотография немолодого улыбающегося человека, вставленная в окошко бумажника.

Лиза сидела лицом к окну, свет солнца отражался в ее глазах, уменьшив зрачок и увеличив количество цветноты. Катя стояла позади нее и плела ей косичку-змейку по всей голове.

Вероника вернулась недовольная. Ее шелковая блузка была забрызгана водой. Ткань прилипла к лифчику и, прозрачная, стала пропускать узор на нем так, что его можно было рассмотреть. Лифчик был цветной. Яны с Вероникой не было.

Вероника нервно прошла комнату наис­кось и, заметив, что почти никого не осталось, стала собирать сумку. Но сумка упала, а из незастегнутой косметички вывалилось много чего интересного. Вероника присела, хрустнув коленкой, и стала собирать все, что раскатилось по полу. Катя наступила на румяна. Вероника сделала вид, что не заметила. Также она «не заметила» и помаду, лежащую в середине комнаты. Катя оценила это.

Вероника хотела уйти, но подумала, что неудобно уходить молча.

– Ты где научилась плести косички? – спросила она, глядя на работу Кати.

– Нигде. Сама.

– Молодец. Станешь парикмахером?

Кате не понравилась эта мысль, но она вертела ее в голове, пока не выдала:

– Дочке плести буду.

– А если родится мальчик?

– Не родится. Надо просто в полнолуние…

– Что?

– Секс устроить. Тогда девочка получится.

– А у меня мальчик… – сказала Вероника.

Она чуть натянула блузу, та облепила ее фигуру, и стал виден округлый животик.

Катя бросила косичку Лизы, и косичка начала расплетаться. Катя шла на живот, как будто это было солнце, большой огненный шар, упавший с неба, чтобы Катя могла прикоснуться к нему. Катя подошла к Веронике, хозяйским движением подняла кофту и сначала прикоснулась к животу обеими ладонями, потом поцеловала живот и приложила к животу ухо.

Вероника на каблуках и в красивом расстегнутом плаще шла по длинному коридору, по стенам были развешаны некрасивые детские рисунки. Катя смотрела ей вслед и ненасытно втягивала своими крохотными ноздрями аромат духов. Потом побежала к окну и нашла взглядом вышедшую из здания Веронику, провожала ее глазами, пока та не скрылась из виду. Тогда Катя побежала к противоположному окну через весь коридор, но оттуда Веронику уже не увидела.

Лиза смотрела на Катю. Процедила: «Шавка».

Вечером, когда девочки сидели в общей комнате, Катя сказала:

– Я к Ваньке. Пойдешь?

Губы и щеки некрасивой Кати были накрашены. Лиза тупо смотрела на нее и не отвечала. Потом Катя красила ей губы и щеки, а потом они спускались по ­лестнице. Катя прыгала неуклюже, как гиппопотам, через две ступеньки, Лиза шла, как взрослая.

Когда девочки подошли к комнате воспитателей, Лиза сказала:

– Не надо крысой.

– Только крысой и надо.

Катя три раза постучалась в комнату воспитателей.

– Наталья Ивановна, можно?

Катя зашла в комнату и что-то долго врала своим скрипучим голосом, а Лиза рассматривала свои обгрызенные ногти, потом хотела обгрызть еще, но только испачкала пальцы помадой и цокнула с досады.

Маленький котенок активно работал челюстями и ломал острыми зубами хребет маленькой рыбы. Живая, она трепыхалась у него в пасти. Он хищно урчал, наслаждаясь рыбьей пляской смерти. Лизе нравилось зрелище. Когда молодая воспитательница открыла дверь, котенок испугался. Наталья Ивановна вытолкнула недовольную Катю.

– Сегодня проверка. Сходишь завтра. Лиза, зайди…

Катя плакала, идя в комнату. На пути ей встретилась уродка Яна. Катя замахнулась и ударила ее по лицу. Яне было радостно, что Катя плачет. Даже горящая от удара щека не портила ощущения.

– Меня забирают?

– Ты едешь на конкурс.

Наталья Ивановна курила у открытого окна, накинув на плечи пальто, старое и облезлое. Она пачкала белый фильтр сигарет своими жирными красными губами, и Лизе было неприятно. Ее губы были такого же цвета. Она быстро вытерла их рукавом черной поношенной толстовки.

– Марина написала сочинение. Его выбрали. Но поедешь ты. Думай, кого возьмешь. Не знаю, как другие учителя, но я как раз свободна… У меня с вами дурдом, а дома еще муж и дети. Надо вырваться, иначе чокнусь.

Вечер у Кати был испорчен. Когда Лиза вернулась и начала собирать вещи, та лежала на кровати и даже не обернулась. Уходя, Лиза закрыла окно, чтобы Кате не дуло.

Яна, увидев, что Лиза идет с чемоданом, вскочила и раскрыла рот от изумления.

– Дура, я на конкурс, – сказала Лиза.

Яна явно не поняла.

– А тебя туда не возьмут никогда, – зачем-то добавила Лиза.

Лиза в заплетенных косичках и белой блузке с кружевами сидела у директора.

– Сочинение писала Марина Иващенко, но конкурс для детей с инвалидностью. Мы упустили этот момент. Вот, почитай ее сочинение, – директор протянула тетрадку, но Лиза смотрела на огромную волосатую родинку у нее на шее. – Они оплачивают дорогу, проживание, питание. Там будет весело, вас на экскурсии поведут. Если бы могла поехать Марина, она поехала бы. И никто бы никого не обманывал… – директор сделала большой глоток кофе, волосатая родинка на ее шее зашевелилась. – Ты выбрала, с кем поедешь?

– Только не с Натальей Ивановной.

Лиза ехала в такси. На переднем сиденье сидела молодая воспитательница Наталья Ивановна, и она позволяла шоферу с татуированными перстнями на пальцах рассматривать ее ноги, а иногда даже прикасаться к ним, когда он держался за ручку коробки передач. Молодая воспитательница не разговаривала с Лизой, шофер тоже делал вид, что девочки в машине нет. На светофоре он положил руку Натальи Ивановны себе на причинное место и, водрузив свою ладонь сверху, сжал ее.

Лиза сидела в пустой машине и смотрела на Наталью Ивановну и шофера, идущих по направлению к туалету. Зажигание шофер не выключил, двигатель и радио работали. Лиза протянула левую руку к ключу, повернула его – стало тихо.

Наталья Ивановна делала минет шоферу в старом, еще с советских времен не ремонтированном, вонючем придорожном туалете. Не то чтобы ей нечем было расплатиться, просто она уже давно была такая одинокая, обезмуженная. Шофер собрал рукой волосы у нее на затылке и властно направлял движения.

Лиза смотрела, как Наталья Ивановна пьет кофе в аэропорту, видела, как на ее верхней губе осталась пенка. Кофе ей Наталья Ивановна не предложила. Лиза сидела в общем зале и сторожила вещи.

Лиза сидела в кресле и наблюдала, как стюард и стюардесса не могут разойтись в проходе: один шел в кабину, другая в хвост самолета. Лиза заметила и вымученную улыбку стюардессы, и руку стюарда, скользнувшую по ее попе. Потом Лиза смотрела на демонстрацию аварийно-спасательного оборудования. Губы стюардессы были накрашены. Лиза закрыла глаза.

Флэшбэк. В рапиде

Руки бьют голову. Другие руки закрывают голову. Лиза толкает Ваню, тот падает, она бьет его ногами по животу и голове. Он в ссадинах. Он кричит. Из губы идет кровь.

Лиза открыла глаза и увидела склоненное к ней лицо стюардессы.

– Мясо с макаронами или рыбу с ­рисом?

Натальи Ивановны рядом не было. У окошка сидел красивый старик, в его профиле было что-то греческое. Рукой в лео­пардовых пятнах старости он сжимал пластиковый стакан и глотал томатный сок. Кадык на его шее двигался вверх-вниз.

Катя спускалась по лестнице, как гиппопотам, а потом зашла в комнату воспита­телей.

– Я к девочкам в пятый корпус. Можно?

Катю никто не услышал.

Она надела капюшон и вышла из корпуса.

Ванька сидел на спинке лавочки спиной к дому. Катя подошла и села рядом с ним. Ванька некоторое время сидел молча и без движения, а потом спросил:

– Лиза где?

– Улетела.

Ванька посидел чуть, осознал ответ, а потом толкнул Катю. Та упала с лавки.

Когда Ванька уходил, Катя смотрела сначала на его красивые ноги в модных джинсах, а потом на самолет, пролетающий в небе.

Ванька слышал звук самолета, но обиженно смотрел вперед, как будто бы его только что предали.

Лиза тащила тяжелую сумку к выходу из аэропорта. Впереди косолапо двигалась Наталья Ивановна на каблуках, которые ей не шли. Она звонила по телефону. Никто не брал трубку. Потом Наталья Ивановна и Лиза стояли у выхода, растерянно глядя на людей с табличками, не имеющими к ним отношения.

Лиза стояла неподалеку от остановки возле аэропорта и смотрела на машины, туда-сюда проезжающие мимо. Взгляд ее привлек бедный человек, который спал на лавочке остановки. Лиза бросила вещи, которые ей приказано было сторожить, и пошла к нему. Подойдя к человеку, она долго смотрела на его лицо. Наталья Ивановна, договорившаяся о цене с пойманной машиной, издалека помахала Лизе рукой. Лиза повернулась к пьянице, достала скомканные купюры, стала запихивать ему в карман джинсов. Тот открыл глаза и схватил Лизу за руку.

Лиза ехала на заднем сиденье желтого такси. За рулем сидела крепкая женщина в кожаных перчатках. Наталья Ивановна прикрыла ноги плащом.

Лиза и Наталья Ивановна стояли в холле гостиницы. Лиза смотрела на разных рыб, пока Наталья Ивановна отдавала паспорта и молодые прыщавые парни переписывали данные в карточки.

Лиза запустила ладонь в аквариум с конфетами, взяла жменю и уже хотела было вытаскивать руку, но заметила, что на нее смотрят администраторы. Лиза не взяла ничего.

– Восьмой этаж, по коридору направо, там лифт, – прыщавый администратор протянул ключ.

Лиза смотрела на себя и Наталью Ивановну в зеркало лифта. У Натальи Ивановны порвались колготки. Лиза не стала ничего говорить.

Лифт открылся, Лиза вышла из него и пошла вправо, тогда как Наталья Ива­новна – влево. Лиза заметила, что пошла не туда, но не остановилась.

– Комната 811, – прозвучал голос отдаляющейся Натальи Ивановны.

Лиза шла по длинному коридору отеля. Дверь номера в конце коридора была приоткрыта.

Лиза стояла у приоткрытого номера. Было слышно, как сквозь текущую воду пробивается голос женщины, без слов напевающей какую-то песенку. Пение имело гипнотическое действие и притягивало как магнит, как голос матери притягивает сон к уставшему за день младенцу. Лиза подошла ­ближе.

Катя-актриса подставила лицо воде. Вода текла по лицу, оставляя на нем и тут же смывая черные разводы туши с ресниц. Закончив петь, Катя выключила воду и начала ладонью стряхивать с себя капли. Игнорируя полотенце, ступила на ­кафель.

Лиза слышала тишину и не знала, что происходит в ванной. Когда дверь ванной открылась и оттуда вышла голая женщина, Лиза испугалась, что ее увидят. И ее увидели.

Лиза бежала по длинному гостиничному коридору, а потом сидела в номере одна. Ее грудная клетка вздымалась вверх-вниз. Лиза смотрела на две кровати, застеленные одинаково, на странную картину на стене. В номере зазвонил телефон. Лиза трубку не взяла, пошла к холодильнику с мини-баром. Холодильник был завален бутылочками. Лиза внимательно рассматривала их. Нашла на полке фисташки.

Лиза высунулась из окна с видом на море и ела фисташки, выплевывая скорлупу вниз. Вошла Наталья Ивановна.

– Трудно трубку взять? Звоню-звоню!

Лиза не ответила. Позади нее беззвучно мелькали картинки телевизора, который Наталья Ивановна со словами: «И мини-бар не трогай!» немедленно выключила. Воспитательница начала переодеваться, завязала волосы резинкой, что сделало ее еще более непривлекательной, как будто бы и годной только что на быстрый минет с таксистом.

– Ужин в семь.

Лиза стояла у входа в ресторан гостиницы и гипнотизировала часы, показывающие пятнадцать минут восьмого. Ужин начался. Лиза перевела взгляд в сторону лифта, Наталья Ивановна из него не выходила.

Из лифта вышли Катя-актриса и ее молодой парень. Она была одета в черную прозрачную кофту, лифчика на ней не было. В тон кофты были щедро накрашены черным ее глаза. Катя-актриса улыбалась, выставляя свои выбеленные до неестественного состояния зубы. Она зашла в ресторан.

Катя-актриса сидела с друзьями, смеялась, разговаривала. Неподалеку находилась Лиза, перед ней стояла пустая тарелка. К Лизе подошла запыхавшаяся Наталья Ивановна с мокрыми волосами.

– Ты ела?

Лиза бездумно ходила от одного блюда к другому, поднимала крышки, смотря, что бы взять, но ничего не накладывала в тарелку. Сзади подошла Катя-актриса. У нее был хороший аппетит, и она навалила себе в тарелку гору всякой всячины.

Лиза поставила на стол тарелку точно с таким же, как у Кати-актрисы, хаосом. Молодая воспитательница пилила несчастный огурец: в ее тарелке были одни только овощи.

Они ели молча. Наталья Ивановна издавала неприятный хруст, пережевывая диетическую еду. Неподалеку от ее тарелки лежали пачка сигарет с зажигалкой и мобильный телефон, кнопку на котором она часто нажимала – то ли ждала звонка, то ли смотрела время.

– Я покурю и приду. Поднимайся на второй.

Наталья Ивановна ушла.

Катя-актриса сидела у своего парня на коленях. Она заметила на себе взгляд Лизы, подмигнула ей. Парень обернулся и посмот­рел на Лизу.

Лиза встала из-за стола, приборы упали на пол. Официанты обернулись на нее. Лиза ушла из ресторана. У ее тарелки остался ключ от номера.

В комнате на втором этаже уже собрались дети с инвалидностью – кто с ДЦП, кто с синдромом Дауна – и их сопровождающие. Лиза заметно выделялась среди всех детей. Она выглядела здоровой. Ей было неуютно.

– Как тебя зовут? – спросил мальчик на коляске. – Я Астамир.

Лиза поднялась со своего места и отошла от мальчика.

Лиза стояла у двери входа в зал, наполняющийся детьми-инвалидами. Кто-то сзади закрыл ей глаза ладонями. Лиза резко отбросила их, думая, что это Наталья Ивановна, и обернулась со злым выражением лица. Перед Лизой стояла Катя-актриса.

– Ку-ку. Кто ключ забыл?

Лиза была рядом с девочкой, сидящей в коляске. Та смотрела на нее и глупо улыбалась. Организатор проводил предыдущего участника и объявил следующего:

– Елизавета Мишина. Детский дом номер три, город Волгодонск!

Лиза встала. Астамир не смог проигнорировать ситуацию:

– Ага, Лиза…

Организатор продолжил:

– Лиза – автор сочинения на тему «Экология». Она приехала с воспитательницей Натальей Ивановной.

Наталья Ивановна показала Лизе взглядом, что надо выходить.

Лиза стояла с краю импровизированной сцены. Все пялились на ее неразвитую конечность и думали только об одном: у нее нет правой руки. По крайней мере, Лиза была уверена, что все думают только об этом.

Наталья Ивановна показывала слайды про детский дом и несла официальный бред:

– Наш детский дом считается образцово-показательным. Всего у нас пятьдесят четыре воспитанника, из них двадцать мальчиков и тридцать четыре девочки. Воспитателей при этом не так много, но мы стараемся уделить время каждому, поэтому у нас такие талантливые дети, как Лизочка. Она сама сейчас расскажет о себе и о своей мечте.

Лиза молчала и смотрела на Катю-актрису, та перешептывалась со своим парнем и была единственной, кто не обращал внимания на руку Лизы. Это почти помогло Лизе успокоиться, как вдруг она услышала голос воспитательницы: «Лиза мечтает, что ей на конкурсе дадут денег. Мы поставим ей протез, и она будет с двумя руками».

Лиза одарила Наталью Ивановну ненавидящим взглядом, затем пошла к двери, но не смогла открыть ее. Лиза нажимала левой рукой на ручку, и у нее ничего не получалось. Лиза стала ломиться в дверь всем телом, пока на помощь не пришел администратор Андрей. Он с легкостью открыл дверь как раз в тот момент, когда Лиза ­снова хотела навалиться на нее. Лиза вылетела в проход и упала. Все смотрели на нее.

-1-

Девочка вытягивает руки вперед. Виснет на турнике. Качается, повиснув на скрипящем турнике. Ее длинные волосы распущены. За ней наблюдает сидящий вдалеке мужчина из самолета.

-2-

Девочка плетет косичку стюардессе.

-3-

Девочка смотрит телевизор. В телевизоре хлопают Кате-актрисе. Девочка хлопает в ладоши, хлопает все громче и быстрее. От каждого хлопка включается и выключается свет.

Лиза шла по коридору, ища Катю-актрису, но не находила. С досадой она открыла дверь на балкон и вышла на воздух. Там стояла Катя-актриса.

– Не могу! Так душно, хоть бы окна открыли! Сходим к морю?

Довольная Лиза ехала в лифте с Катей-актрисой. Катя была красивая, Лиза любовалась ею. Дверь лифта открылась. Там стояла Наталья Ивановна.

– Куда ты пропала… Хоть бы предупредила, прежде чем уходить. Еще одна такая выходка и поедешь обратно.

Наталья Ивановна тащила упирающуюся Лизу за собой.

Катя-актриса вышла из лифта и увидела, что в баре сидит ее парень. Она пошла к нему и обняла сзади. Он был намного моложе, но ее красота, модная одежда и белые зубы это прощали.

– Я тут выпил немного. Заплатишь?

– Сделайте еще по одной.

Лиза вернулась в зал. Дети-инвалиды ели пирожные, кто-то сам, кого-то кормили с ложечки. Астамир сказал ей:

– Лиза, иди… я тебя познакомлю с Лерой…

Организатор говорил:

– Сегодня у нас такой ознакомительный день, а с завтрашнего дня начнется развлекательная программа – будете ходить по музеям, сходите в театр и дельфинарий. Вам нужно будет заряжаться впечатлениями, чтобы на пятый день написать конкурсное сочинение. Вы у нас все лучшие, но автор самого талантливого сочинения получит денежный приз.

Наталья Ивановна недовольно посмотрела на Лизу.

– Чтобы, когда я вернусь, была здесь.

Наталья Ивановна ушла, высматривая что-то в своем старомодном телефоне.

Лиза смотрела, как Катя-актриса целовалась взасос с парнем в баре, и не решалась подойти. Наталья Ивановна заметила Лизу, встала из-за столика, за которым сидела с каким-то мужчиной.

Она оттащила Лизу в сторону и начала ругать ее с улыбкой на лице, не забывая производить впечатление на того муж­чину.

– Ты почему ушла?

Лиза покосилась на мужчину.

– Это папа мальчика Лёши. У него тоже, как у тебя, неразвитые конечности.

– Дайте ключ.

Лиза ехала в лифте, положив ладонь на живот, а потом лежала одна в темном номере, поджав ноги под себя, не переставая греть живот ладонью.

Когда Лиза проснулась, Натальи Ивановны в номере не было. Лиза встала и увидела на постели красное пятно. Она потрогала испачканную простыню и понюхала руку. Сжала испачканные пальцы в щепотку: они были липкие, будто клеем покрытые.

Лиза захлопнула номер и пошла к лифту.

В баре никого не было. Бармен удивленно посмотрел на Лизу, протирая стаканы.

Поеживаясь от холода, Лиза выглянула из гостиницы. У входа тоже никого не было. На обратном пути Лиза столкнулась с Андреем-организатором. Застыв на мес­те, она испуганно смотрела на него.

– Все нормально? – дружелюбно спросил он.

Красная до кончиков ушей Лиза бежала по коридору гостиницы, становясь спиной к стене, если мимо проходили горничная или посетитель. Потом она сидела в холле на корточках и ждала Наталью Ивановну.

Из номера вышла Катя-актриса. Прошла мимо Лизы. Она не посмотрела на нее и явно не хотела ни с кем разговаривать.

– Вы не видели Наталью Ивановну?

Катя-актриса обернулась, отрицательно покачала головой. Лифт Кати-актрисы приехал и открыл двери в ожидании.

Катя-актриса в своем номере в потемках рылась в чемодане, рассматривая вещи. Выбрала что-то, постучала в ванную. Замочек на двери ванной щелкнул.

Лиза ногой отодвинула в угол испачканную юбку, чтобы ее никто не увидел, и стала рассматривать кафель на полу.

– Сколько тебе лет? – спросила Катя-актриса.

– Четырнадцать. Будет. Второго апреля.

– У меня в тринадцать пошли. Меня так тошнило… все деревья по пути в школу облевала.

Лиза молчала.

– Прокладок нет, только тампоны. Но если ты еще не была с мальчиком, тогда нельзя. Ты была с мальчиком?

Лиза молча кивает, продолжая смотреть в пол. Кате-актрисе кажется забавной эта информация.

– И где этот мальчик?

– У нас в детском доме.

Катя-актриса запускала в море гальку-голышики, Лиза повторяла Катины движения левой рукой, но у нее голышики не прыгали по водной глади так резво. Потом они отвернулись от моря и посмотрели на холм, облепленный домами в огоньках.

– Где наш отель, знаешь?

– Я плохо ориентируюсь.

Катя-актриса и Лиза в Катиной одежде сидели в шезлонге у ночного моря. Ветер неприятно дул в лицо, надвигалась непогода. Катя пила что-то из металлической фляги с кожаными вкраплениями, обнимала Лизу и растирала ладонью ее холодную спину, чтобы девочка не промерзла до костей.

– Юху! Давай вместе кричать: ююююхуууу! Ну? – Катя-актриса хотела веселиться вместе с Лизой.

Лиза вместе с Катей кричала «юху». Потом Катя-актриса плакала, ложилась на колени к Лизе.

– Он всегда вот так: уйдет, утром придет и скажет, что внизу спал всю ночь. А я же знаю, что с бабами был. У меня нюх на это дело очень тонкий… Хочешь, скажу тебе секрет, который никто не знает?

Лиза кивает.

– Сколько ты мне дашь лет?

– Сорок.

Катя-актриса встает и уходит.

Катя-актриса заходит в гостиницу. Видит на ресепшн Наталью Ивановну и администратора, слышит:

– …девочка в черной толстовке…

Администратор отрицательно качает головой. Катя-актриса замечает в баре своего парня, идет к нему.

Лиза ночью сидит у моря. Идет дождь.

Утром Лиза заходит в номер. У нее высокая температура, щеки горят. Наталья Ивановна спит на застеленной кровати в одежде, громко сопя, как старая женщина. Лиза роется в сумке Натальи Ивановны, находит кошелек. Смотрит на фотографию уродливой Натальи Ивановны в кругу уродливых членов семьи. В кошельке только десять рублей и мелочь.

-1-

Лиза будит Наталью Ивановну, трогая ее за плечо. Наталья Ивановна не просыпается. Лиза подносит зеркальце к ее губам и носу – дыхания нет.

-2-

Лиза будит Наталью Ивановну, трогая ее за плечо. Наталья Ивановна просыпается. Без макияжа она очень некрасива, без очков глаза опухшие и маленькие.

– Мне нужны деньги.

Наталья Ивановна смотрит на Лизу. Обнимает ее, Лиза кладет голову ей на плечо, слышит ее дыхание, видит крестик на ее груди и разводы от пота под мышками.

-3-

Лиза будит Наталью Ивановну, трогая ее за плечо. Наталья Ивановна просыпается. Без макияжа она очень некрасива, без очков глаза опухшие и маленькие.

– Мне нужны деньги.

Наталья Ивановна зло смотрит на Лизу. Бьет Лизу, сначала попадая по уху и только со второго удара по щеке.

Лиза и Наталья Ивановна подходят к аптеке, воспитательница протягивает Лизе деньги. Лиза отказывается. Они заходят в аптеку. Наталья Ивановна покупает то, что нужно. Лиза, прислонившись ладонями к стеклу, смотрит на улицу. Мимо ходят сумрачные люди.

Лиза в туалете, на полу пакет. В унитазе вода окрасилась в красный. Лиза вытирает слезы рукавами толстовки.

Наталья Ивановна на завтраке. Берет кусочек огурца с тарелки, ест. Нажимает кнопку телефона, на дисплее новое сообщение. Она раскрывает его. Отрешенно смотрит на разговаривающих людей в ресторане.

Лиза умывается, ее лицо красное. Она выходит из туалета с пакетом. Направляется к ресторану, пытаясь спрятать пакет в карман. Входит в ресторан, сразу же замечает спину Натальи Ивановны, но продолжает обыскивать столики глазами. Кати-актрисы нигде нет.

Флэшбэк

Руки расстегивают джинсы, живот наваливается на другой живот. Лиза машет головой, пытается оттолкнуть навалившееся на нее тело. Ваня хватает ее руки одной рукой, второй щупает грудь. Лиза кусает его, ему больно. Она бьет его, он падает. Лиза бьет его по животу и голове. Ваня закрывает голову руками.

Столовая в корпусе мальчиков Вол­го­донского детского дома полна народу. Мальчишки неопрятно едят, стуча алюминиевыми ложками по мискам, потом гнут их, кидаются кусками хлеба, посадили масло на палец и пошло слизывают.

За одним столом в стороне играют в карты на сигареты. Тут же Ване на спине выкалывают татуировку – лицо взрослой женщины с фотографии.

Некрасивая, но накрашенная Катя подходит к столу, где сидит Ваня. Он не видит ее. Она касается его плеча. Над ним тихо ржут те, кто сидит рядом.

– Ты с ней встречаешься? – вопрос Кати слышат все. – Я все расскажу воспитателям.

Ржание становится громогласным. Мальчишки смеются до хрипоты и кашля.

Ваня выволакивает Катю за руку из столовой, та спотыкается, падает. Он тащит ее по полу. Она едет по кафелю и смотрит на Ванину руку, которая соприкасается с ее рукой.

Ваня отпускает руку и уходит. Катя лежит на полу, раздвинув ноги. Она без колготок, видны трусы. Детдомовец из младшей группы из-за угла подглядывает за ней. Катя замечает его, показывает средний палец, поднимается и уходит. Детдомовец улыбается, смотря ей вслед. При ходьбе юбка Кати колышется из стороны в сторону, вот-вот обещая показать что-то интересное. Детдомовец облизывает губы. От слюны они становятся глянцевыми.

Наталья Ивановна заглядывает в зал, где собрались все дети-инвалиды. Они сели в круг с администраторами в цветных майках и играют в снежный ком на знакомства – называя свое имя и имена предыдущих участников.

– Слава, Астамир, Лера, Оля. Меня зовут Миша.

– Слава, Астамир, Лера, Оля, Миша. И я Настя.

– Слава, Астамир, Лера, Оля, Миша, Настя. Меня зовут Лёша.

– Слава, Астамир, Лера, Оля, Миша, Лёша…

– Настю забыл!

– …Миша, Настя, Лёша. И я тоже Лёша.

– У меня плохая память, но я попробую. Слава, Астамир, Лера, Оля, Миша, Настя...

Среди детей нет Лизы.

Наталья Ивановна срывает одеяло с Лизы, свернувшейся комочком в кровати. Лиза пытается снова укрыться, но Наталья Ивановна не дает ей это сделать.

– Ты сюда не спать приехала!

Лиза идет по коридору перед Натальей Ивановной. Ей навстречу отрывистой походкой, опираясь о стену, идет Лера, девочка с ДЦП.

– Мне надо в туалет. Отведешь меня?

Лера хватает Лизу за левую руку.

Лиза смотрит на чужую холодную руку, хочет скинуть ее. На помощь приходит Наталья Ивановна.

– Иди, – указывает она Лизе на комнату, где занимаются дети, берет Леру за руку.

– Как тебя зовут?

– Лера. А тебя?

– Наталья Ивановна.

– Наташа?

– Наташа.

– Нам сегодня объясняли, как правильно рисовать человека, чтобы соблюсти все пропорции. И мы рисовали того, кто сидит напротив. Наши рисунки по стенам развесили. Хочешь, я потом тебе покажу?

Лера явно в восторге от Натальи Ива­новны.

Лиза проходит мимо пустой комнаты, стены которой завешаны рисунками. Сквозняк шевелит их, Лизе нравится плавное движение листов. Она не видит, что нарисовано на всех, кроме одного. В очертаниях она ­узнает Катю-актрису, внизу так и подписано: «Катя-актриса». Лиза подходит к рисунку и срывает его со стены.

– А ты чего тут?

Лиза оборачивается, пряча скомканный рисунок за спину. Катя-актриса катит коляс­ку с Астамиром. Тот машет Лизе рукой.

– Пойдешь с нами? Надо найти маму Астамира, – предлагает Лизе Катя-актриса.

Катя-актриса и Лиза идут рядом. Левая рука Лизы помогает Кате-актрисе катить коляску. Лиза смотрит на красивую руку Кати: у той длинные пальцы с кольцами, ногти ухожены и покрыты бесцветным лаком.

– В три часа у нас лепка, я, например, никогда не лепил из глины и очень хочу попробовать, – делится ожиданиями Астамир.

Катя-актриса мельком смотрит в окно.

Лиза стоит в коридоре с Астамиром в коляс­ке. Она смотрит в окно, через стекло видит парня Кати-актрисы, который разговаривает с какой-то девушкой. К ним из гостиницы идет Катя-актриса. Она подходит к парню, хочет ударить его. Он сжимает ей руку, она вырывается. Девушка испуганно отходит. Парень трясет Катю-актрису. Астамир сползает с коляски и падает на пол. Лиза с ужасом смотрит на него, беспомощно скорчившегося на полу.

Лиза стоит за углом и смотрит, как Астамира поднимает с пола и усаживает обратно на коляску его пожилая мама. Она увозит его к лифту. Его голова свисает набок, как у поломанной куклы. Лиза выходит из укрытия.

– Не пойдешь на лепку?

– Нет, – добродушно улыбается Ас­тамир.

Его пожилая мама нажимает кнопку лифта, увозит его.

Наталья Ивановна стоит с организатором.

– Многие дети из поселков. Чтобы до­ехать до города, нужно вызывать специальную машину. А не в каждую сядешь с колясочником. И получается, что, кроме дома, они ничего не видят и нигде не бывают…

Организатор замечает Лизу, кивает ей.

– После лепки зайди ко мне, запишем видеоролик.

Лиза с Натальей Ивановной ищут нужный кабинет. Наталья Ивановна пишет смс.

– Астамир с коляски упал, – говорит Лиза.

– Какой Астамир?

Лепку ведет рослый бородатый мужчина Андрей. Дети сидят за длинным столом. Андрей включил странную музыку.

– Нужно вылепить человека, которого вы любите. Вложите в ваши руки отношение к этому человеку, и человек ответит вам на чувства.

Дети пачкаются разведенной глиной. Лиза стоит в отдалении, смотрит на гончарный круг. Андрей замечает этот взгляд. Лиза отходит в сторону.

Левая рука Лизы лежит на вращающемся гончарном круге. Правая рука Андрея помогает Лизе вылепливать горшок. Она спиной чувствует теплоту спокойного большого мужчины. Лиза притихла от его присутствия. Дети смотрят на Лизу.

– У меня глина закончилась, – говорит мальчик.

Андрей бросает Лизу и идет к мальчику. Рука Лизы пытается поддерживать форму горшка. Лиза обиженно смотрит на спину Андрея, ласково разговаривающего с другим ребенком.

Поломанный горшок вертится на гончарном круге. Лизы рядом нет.

Лиза идет к номеру Кати-актрисы. Когда она оказывается на расстоянии пары шагов, дверь номера открывается. Катя-актриса в трусах и майке. Ее парень, схватив рюкзак, хочет выйти из номера.

– Кирилл, не надо!

Катя-актриса пытается поймать взгляд Кирилла, виснет на нем, хватает его руками. Кириллу не по себе. Он отбрасывает от себя ее руки. Проходит мимо Лизы, не обращая на нее внимания. Уходит. Катя-актриса бежит за ним.

– Кирилл!

Он удаляется по коридору, не оборачиваясь.

– Кирилл!

Парень скрывается за поворотом коридора. Слышно, как раскрываются и закрываются двери лифта, как он уезжает. Лиза смотрит на Катю-актрису.

Лиза долго стучит в номера гостиницы, спрашивая: «У вас нету таблетки от головы?»

Наталья Ивановна красит ногти на ногах. Дует на ногти.

– Зачем тебе?

– У Кати голова болит.

– У какой Кати?

Лиза хочет идти к выходу.

– Остановись.

Лиза останавливается.

– Сядь.

Лиза садится на стул.

– Возьми расписание.

Лиза смотрит на стол, берет бумажку.

– Сейчас четыре часа. Что там в это ­время?

Лиза молчит. Смотрит в расписание.

– Сейчас у вас встреча с музыкантами. А ты что делаешь? Где ты ходишь? Хочешь, чтобы я позвонила директору? Стоять. Стоять, я сказала!

Наталья Ивановна делает рывок, невысохшие ногти пачкают простынку и пальцы. Дверь номера громко хлопает.

Лиза держит полотенце под холодной водой, слегка выжимает его левой рукой. Несет Кате-актрисе. Из ванной в комнату за ней тянется полоска капающей с полотенца воды.

Лиза кладет полотенце Кате-актрисе на лоб. Та, зажав в руке телефон, не шевелится. Лиза садится рядом на стульчик.

Вечер. В номере темно. Катя-актриса просыпается от телефонного звонка, смотрит на дисплей. На экране высвечивается: «Аня». Катя не отвечает. Тянется к стакану с водой, наклоняет его, там пусто.

– Принести воды?

Катя слышит голос Лизы и всматривается в темноту.

Лиза сидит на том же стульчике. Из ванной падает свет. На телефоне включена громкая связь, слышна отбивка сигнала и голос: «The number you have dialed, is not available. Please, try again later».

Лиза слышит, как Катя-актриса включает воду, умывается. Лиза аккуратно поднимает с пола покрывало, складывает одной рукой простынку Кати-актрисы.

Катя-актриса и Лиза идут по освещенному фонарями вечернему городу, переходят на мост. Мимо с шумом проезжают машины. Катя говорит по телефону:

– Позвали провести мастер-класс по сцендвижению. Ну круто, чё – дети, море. И пипец. Половина детей на колясках, остальные с синдромом Дауна. На хрен мне это надо?

Катя-актриса и Лиза подходят к какому-то дому. На углу стоит блондинка, Катя машет ей рукой. Та идет к ним. Она сильно накрашена и вульгарно одета.

– Достанет? – спрашивает безрадостно Катя-актриса.

Блондинка кивает.

Катя-актриса и блондинка молча идут впереди. Лиза плетется за ними.

Катя-актриса и блондинка заходят в темный подъезд, поднимаются по лестнице.

– Тут стойте, – командует блондинка.

Катя-актриса и Лиза остаются у окна. Катя отворачивается, невидящими глазами смотрит в окно. Блондинка поднимается выше на два этажа. Слышен звонок в квартиру. Катя-актриса достает телефон, строчит смс. Лиза подходит к перилам, смотрит наверх. Там горит свет. Лиза видит, как дверь открывается, блондинка протягивает деньги какому-то мужчине, что-то берет у него.

– Ну спасибочки! А то ко мне подруга приехала, сразу тебя вспомнили.

Блондинка начинает спускаться по лестнице, стуча каблуками. Лиза смотрит на Катю-актрису. Та получила смс, яростно строчит ответ. Ее лицо напряжено до не­узнаваемости. Лиза хочет что-то сказать, но не решается.

Лиза сидит на диване в караоке-баре. Вокруг темно, поет какой-то безголосый человек.

Катя-актриса подходит к сотруднику караоке, говорит с ним о чем-то. Даже в темноте видны ее белые зубы. Блондинка стоит у барной стойки, Катя начинает петь. Лиза смотрит на нее зачарованная. Не переставая петь, Катя подходит к Лизе и поет, смотря на нее, потом вытаскивает ее на сцену, поет с ней вместе, обнимая ее. Им хлопают. Песня заканчивается.

– Это была наша гостья с ее очаровательной дочерью!

Закончив петь, Катя-актриса проходит мимо столика, за который садится Лиза и, не посмотрев на нее, идет к блондинке.

Катя-актриса и блондинка уходят в туалет. Долго не возвращаются.

Лиза замечает в другом конце бара блондинку, которая говорит с каким-то парнем. Кати-актрисы рядом нет.

Лиза ищет женский туалет, заходит в него. Катя-актриса в зависшем состоянии сидит на полу. Две молодые девушки в мини-юбках снимают нижнее белье, кладут его в сумочки, смеются, выходят. В туалете становится тихо. Лиза подходит к Кате, трогает ее за плечо. Катя поднимает глаза, смотрит на Лизу своими огромными зрачками, берет ее за руку, усаживает рядом.

– Девочка моя. Ты такая хорошая. Это такое чудо, что мы встретились. Я так ждала встречи с тобой. Ты мне веришь?

Лиза кивает.

– Что можно сделать, чтобы ты была со мной? Ну что-то можно сделать, чтобы тебя забрать к себе. Я не хочу, чтобы ты была в детском доме. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной. Ты не должна туда в­озвращаться, ты должна быть со мной. Я твоя мама. Поняла?

Лиза кивает.

Лиза левой рукой помогает Кате-актрисе держать волосы, когда она умывается. Та улыбается, брызгает на нее водой. Лиза брызгает на нее тоже. Катя-актриса и Лиза красят губы одинаковым блеском для губ. Пока Катя-актриса сушит руки, Лиза обнимает ее.

Лиза, Катя-актриса и блондинка едут в такси. Пальцы Лизы переплетены с пальцами Кати-актрисы. Катя-актриса замечает магазин.

– Останови.

Блондинка улыбается и смотрит, как Катя-актриса волочит за собой Лизу к магазину одежды, они заходят. На блондинку в зеркало заднего вида смотрит таксист, она отшивает его агрессивным взглядом, тот перестает смотреть.

Катя-актриса, Лиза и блондинка сидят в баре отеля. Катя и Лиза одеты в черные бархатные костюмы с ушками как у кошек, у Кати и у Лизы одинаковый макияж smoky eyes. Громко играет ритмичная музыка. Катя-актриса и блондинка громко и невпопад смеются. Лиза улыбается тоже. Блондинка сидит на стуле, мини-юбка ничего не скрывает. Катя-актриса ест – ест много всего, руками. Она уже не смотрит на телефон, который теперь валяется на сиденье неподалеку от Лизы. Катя курит. Пепел падает на одежду. К ним подходит солидно одетый мужчина, что-то шепчет. Катя-актриса и блондинка глядят на соседний столик, где сидят его друзья, встают, совсем забыв про Лизу. Та испуганно хватает Катю за руку.

– Зая, я тут, – говорит Катя-актриса, небрежно потрепав девочку по щеке. – Дайте молочный коктейль!

Бар пустой. Играет спокойная музыка. Перед Лизой нетронутый молочный коктейль. Наталья Ивановна заходит в отель под ручку с папой Лёши. Лиза замечает ее, и та замечает Лизу. Что-то говорит мужчине. Тот недоволен.

– Это ты заказала? – воспитательница видит молочный коктейль.

Наталья Ивановна злая, достает кошелек. Там мало денег. Идет к мужчине. Он роется в карманах. Лиза замечает на сиденье мобильник Кати-актрисы.

Когда Наталья Ивановна идет к стойке, чтобы расплатиться, Лиза убегает.

– Лиза!

Лиза сидит на полу у номера Кати-актрисы, смотрит фото в ее телефоне. Там много фотографий Кати и ее парня: они веселятся, смеются, полуголые, голый парень, Катя-актриса с обнаженной грудью. На телефон приходит смс. Лиза открывает его, читает. Включает режим фото на телефоне, направляет его на себя, делает серию фотографий.

Утром Лиза просыпается на полу в коридоре отеля от голоса горничной. Та стучит в дверь: «Уборка!» Открывает дверь своим ключом, входит внутрь.

Лиза из-за угла наблюдает, как горничная стучит в дверь Кати-актрисы: «Уборка!» Открывает ее, входит внутрь.

Пока горничная собирает полотенца в ванной, Лиза пробегает в номер, прячется под кроватью. Она терпеливо сидит там, пока горничная застилает кровати. Горничная включает пылесос, проходится им в коридоре, идет к кроватям. Лиза боится, пылесос приближается к ней.

– Марин?

Горничная выключает пылесос.

– Ты долго? Жрать хочу, умираю.

Горничная собирает пылесос, закрывает дверь. Тишина.

Лиза лежит под кроватью и продолжает смотреть фотографии в телефоне. Катя-актриса в вечернем платье, Кате-актрисе вручают премию, много фото с разных съемок фильмов.

Лиза выбирается из-под кровати, оказывается у открытого чемодана. Она рассматривает вещи Кати-актрисы. Трогает блестящие ткани левой рукой. Видит туфли Кати на высоком каблуке с красной подошвой.

Лиза открывает журнал, лежащий в чемодане: на обложке Катя-актриса. Лиза находит нужную страницу. Смотрит на фото, где Катя обнимает двух девочек, стеснительно прижавшихся к ней. Со злостью Лиза закрывает журнал.

Лиза смывает с глаз краску в ванной номера Кати, смотрит на себя в зеркало.

Лиза подходит на ресепшн, долго ждет, пока пожилая пара зарегистрируется в гос­тинице.

– А девушка из 811-го номера не приходила?

Прыщавый парень отрицательно машет головой.

Лиза стоит у столовой, ждет, пока администратор конкурса говорит с мамой Астамира, который одиноко сидит у стола и смотрит на пустые тарелки. Мама Астамира отходит от администратора, и Лиза настигает его.

– Вы не видели Катю?

– Какую Катю?

– Актрису.

– Нет. Ты уже позавтракала?

– Она ночью не вернулась.

– Давай быстрее ешь, у вас просмотр мультика. Пойдем, я тебе положу.

Лиза упирается. Администратор ласково, но уверенно подгоняет ее в спину.

Лиза сидит за столиком с администратором и музыкантами. К столику подходит Андрей с пустой тарелкой.

– А вы Катю не видели?

– Какую Катю?

Лиза замечает, что в ресторан входит Наталья Ивановна. Она резко встает и прячется за колонну.

– Наташа! – окликает Лера, увидев Наталью Ивановну, и показывает на свободное место рядом с собой.

Наталья Ивановна морщится, отрицательно машет головой, показывая, что у нее другой столик. Лера расстраивается. Пользуясь тем, что Наталья Ивановна отвлеклась, Лиза пробирается к выходу, убегает.

Наталья Ивановна подходит к администратору, что-то ему говорит, тот показывает ей рукой на выход. Наталья Ивановна смотрит на выход, но не замечает выбежавшую Лизу. Ей машет рукой папа Лёши. Она еще раз смотрит на выход, потом идет за стол к папе Лёши. Лёша, мальчик без рук, сидит с ними за столом.

Лиза бежит по коридору отеля.

Флэшбэк

Лиза сидит на кровати в детском доме. Перед ней женщина с такими же волосами, как у нее, и две девочки, очень похожие на женщину и на Лизу. Старшая девочка держит на руках детдомовского котенка, насильно гладит. Женщина выкладывает на полку Лизы апельсины и йогурт.

Младшая девочка протягивает Лизе рисунок, там изображена девочка, совсем не похожая на Лизу. Подпись: «Сестра Лиза».

Женщина выводит девочек из комнаты, подгоняя их. Никто не оглядывается.

Листок в руках Лизы дрожит.

Лиза заходит в задымленный мужской туалет, там Ваня писает, замечает ее, отворачивается, застегивает штаны. Лиза подходит к нему. Поднимает свою толстовку, под ней ничего нет. Ваня тянет руку к Лизе, она бьет его по руке. Он наваливается на нее животом. Она упирается, отпихивает его. В туалет заглядывает пацан, Ваня что-то кричит ему, тот не реагирует, Ваня кидается к нему, тот испуганно закрывает дверь.

Девочка Катя видит из окна, как пацаны (Ваня в их числе) группкой идут к беседке. Во главе косяка, как вожак, Яна. Катя срывается с места, пулей летит по лестнице.

У Яны текут из носа сопли. Она улыбается, стоя за беседкой в круге, образованном пацанами. Наэлектризованные пацаны смотрят, как колготки и трусы Яны падают на землю. Девочка поворачивается к пацанам спиной.

– Ты дура, что ли? – слышится голос офигевшей Кати.

Пацаны разбегаются. Ваня тоже уходит. Катя останавливается перед ним. Ваня толкает ее, идет за пацанами. Катя оборачивается на Яну. Колготки и трусы все еще спущены. Катя подходит к Яне, зло натягивает на нее спавшие колготки, вытирает ей сопли рукавом.

– У-род-ка, – растягивая, говорит Яна и убегает.

В детском доме в кабинете директора звонит телефон. Директор отходит от окна, из которого видны идущие в дом пацаны.

– Алло… – директор с родинкой на шее поднимает трубку.

Наталья Ивановна слышит в трубке голос директора. В номер стучат. Наталья Ивановна со злостью бросает трубку, идет открывать дверь. На пороге папа Лёши.

В номере Лизы и Натальи Ивановны зря работает телевизор. Слышен шум воды. Чуткому уху слышно и копошение в ванной. Мокрые тела ритмично касаются друг друга. На кровати Лизы лежит мобильник Натальи Ивановны, он звонит, на экране высвечивается: «Муж».

Наталья Ивановна с «чалмой» полотенца на голове неграциозно пытается натянуть новые капроновые колготки, рвет их, цокает.

– Встретимся внизу. Лёшу надо еще забрать, – говорит папа Лёши, застегивая ширинку. – Лиза в дельфинарий идет?

В дельфинарии папа Лёши показывает сыну дельфинов. Наталья Ивановна стоит в стороне, говоря по телефону:

– Миш, я сейчас занята… В душе была… Скажи Миле, я потом наберу… Миш, послушай... Миш, не кричи… Миша…

Папа Лёши машет рукой Наталье Ивановне. Она отворачивается и смотрит на дорогу. По дороге едет «скорая».

Лиза идет по мосту, закрыв голову капюшоном. Мимо громко и шумно едут машины, где-то неподалеку слышна сирена «скорой помощи».

Лиза проходит место, где вчера они с Катей-актрисой встретили блондинку.

Лиза подходит к подъезду, в который они вчера заходили.

-1-

Лиза поднимается по лестнице, спотыкается, подходит к двери, к которой вчера подходила блондинка. Тишина. Лизе страшно. В подъезде кошка мяукает. Лиза смотрит в окно. С пятого этажа доносится какой-то звук.

Лиза стучит три раза.

Дверь от стука сама открывается. В коридоре лежит посиневший наркоман. Рядом сидит черный доберман и скалит зубы на Лизу. Лиза еле успевает убежать и закрыть дверь, доберман лает и бьется в дверь.

-2-

Лиза поднимается по лестнице, спотыкается, подходит к двери, к которой вчера подходила блондинка. Тишина. Лизе страшно. В подъезде кошка мяукает. Лиза смотрит в окно. С пятого этажа доносится какой-то звук.

Лиза стучит три раза.

На Лизу из открытой квартиры смот­рит наркоман. В квартире сидят еще несколько. Лиза проходит внутрь, дверь закрывается. Катя-актриса в отрубе лежит на диване, к ней подходит голый лысый мужчина в носках, входит в нее, остальные смотрят на это. Лиза бросается к Кате, отталкивает лысого, тот не удерживается на ногах, падает.

Лиза тормошит Катю-актрису, наркоманы переглядываются. Лиза бьет Катю-актрису по щекам, расталкивает наркоманов, выплескивает Кате в лицо стакан воды. Катя морщится, мужики смеются. Катя улыбается тоже, все еще не понимая, что происходит. Лиза подбирает ее вещи, натягивает на нее. Лысый очухивается, у него имеются возражения, он хочет выгнать Лизу, наркоман, который открыл дверь, заслоняет ее. Лысый бьет его кулаком в лицо, наркоман падает на Катю-актрису, они валятся на пол вместе. На лысого накидываются другие парни. Агрессия заливает комнату. Лиза поднимает Катю-актрису и тащит ее к двери. Катя отталкивает Лизу и смотрит на драку.

-3-

Лиза поднимается по лестнице, спотыкается, подходит к двери, к которой вчера подходила блондинка. В подъезде кошка мяукает. Тишина. Лизе страшно. Лиза смотрит в окно. С пятого этажа доносится какой-то звук. Лиза стучит три раза.

Открывается дверь, Лиза проходит на кухню. Там сидит наркоман и вкалывает Лизе что-то в левую руку. Лиза видит себя под кайфом. Она хочет подойти ближе, ее останавливает рык добермана, сидящего у ног «второй» Лизы. Собака скалит зубы. «Вторая» Лиза присаживается на корточки, целует добермана в висок. Тот облизывает ее губы и щеки.

Лиза сидит в комнате для мастер-классов рядом с другими детьми. Никого из взрослых в комнате нет.

– Про нас, что ли, все забыли? – переполненный добром и радостью голос Астамира прорезается в реальность.

– Может быть, Катя не знает, что у нее мастер-класс? Кто-нибудь может найти ее? – отвечает раздраженная Лера.

– Я ее пока найду с моей скоростью передвижения, вы уже тут состаритесь все, – поддерживает диалог Астамир.

Лера смотрит на Лизу. Та делает вид, что не замечает ее взгляда.

В комнату входит Катя-актриса в сопровождении двух девочек, которые кажутся Лизе почему-то знакомыми.

– Это Лика и Вика, мои дочки. Они прилетели к вам, чтобы мы все могли весело провести время.

Дети-инвалиды рады Кате-актрисе и ее детям, они берут ее за руки, выполняя упражнения по сцендвижению: кто как может, сидя на колясках или стульях. Лика и Вика не смущаются и требуют от детей-инвалидов, чтобы те не халтурили, тянулись и разминались как следует. Все смеются, всем весело.

Лиза одна сидит на стуле в отдалении. Все стоят к ней спиной, на нее не обращают внимания.

Наталья Ивановна заглядывает в комнату, пробегает глазами по детям.

– Лизы нету? – полушепотом спрашивает она, стараясь не нарушать занятия.

– Она вот там, – Катя показывает в сторону, однако Лизы там уже нет.

-1-

Наталья Ивановна стоит на балконе, курит. Слышит звук открывающейся двери. К ней кто-то подходит, закрывает глаза руками. Наталья Ивановна ежится от прикосновения и бросает сигарету. Оборачивается. Позади нее стоит Лиза. У нее две руки. Она улыбается.

– Сходим к морю?

-2-

Наталья Ивановна стоит на балконе, курит. Слышит звук открывающейся двери. Оборачивается. Лиза пытается столкнуть Наталью Ивановну с балкона.

-3-

Наталья Ивановна стоит на балконе, курит. Слышит звук открывающейся двери. Оборачивается. За ее спиной никого нет.

Наталья Ивановна заходит в лифт, нажимает кнопку девятого этажа. Смотрит на себя в зеркало, щиплет себя за щеки, напуская румянец.

Наталья Ивановна стучит в номер, ей открывает невысокая женщина.

– Здравствуйте… А Лёша?..

– Он на занятиях, – отвечает женщина.

– У них сейчас сцендвижение, – к двери подходит папа Лёши в полотенце. – К Лёше мама приехала.

Наталья Ивановна заходит в номер, хлопает дверью, в сумке звонит телефон. Наталья Ивановна открывает мини-бар, выпивает три бутылочки подряд. Лиза, накрытая почти с головой, приподнимает одеяло, смотрит на нее. Наталья Ивановна замечает Лизу.

– Пошла отсюда!

Испуганная Лиза идет по коридору, доходит до номера Кати-актрисы. Стучит. Дверь ей открывает старшая девочка, Лика. Лиза видит, что на диване Катя-актриса читает книгу с младшей дочкой Викой. Катя-актриса Лизу не замечает.

Лика смотрит вслед уходящей Лизе, потом на свою руку – в ней глиняная фигурка головы Кати-актрисы на пьедестале с подписью: «Мама».

На море шторм. Большие волны с шумом бьются о пирс, заливая его. Октябрьский ветер холодит воздух.

-1-

– Там лучше не сидеть. Я бы не доверял этой конструкции…

Голос Андрея выводит Лизу из забытья.

Лиза оборачивается и смотрит на Андрея. Андрей лезет на старую железку, прикрепленную к пирсу, на которой очень опасно сидит Лиза. Железка шатается. Лиза цепляется за нее руками, чтобы не упасть в суровое, холодное море. Андрей срывается, падает. Лиза смотрит на волны. Андрей не выплывает.

-2-

– Там лучше не сидеть. Я бы не доверял этой конструкции.

Лиза поворачивает голову, смотрит на Андрея. Он стоит, положив руку на плечо мальчика, похожего на него. Мальчик недовольно смотрит на Лизу. Когда волны ударяются о пирс, он вздрагивает.

Лиза смотрит, как, держа мальчика за руку, Андрей идет с ним по пирсу к берегу. Мальчику страшно. Андрей берет его на руки.

-3-

– Там лучше не сидеть. Я бы не доверял этой конструкции.

Лиза поворачивает голову и смотрит на Андрея. Андрей лезет на старую железку, прикрепленную к пирсу, на которой очень опасно сидит Лиза. Железка шатается, Лиза срывается, падает. Под водой Лиза открывает глаза и смотрит на синюю воду.

В воде появляется прыгнувший следом Андрей. Он не находит Лизу. Когда он выплывает на поверхность, чтобы сделать вдох, волны стараются закрутить его в своем водовороте и потопить.

Катя-актриса с вещами и дочками едет в лифте.

Вот они уже в холле гостиницы. Катя-актриса отдает ключи прыщавым парнишкам.

– Посидите две минутки. Я сейчас, – ласково говорит Катя девочкам.

Девочки усаживаются перед большим телевизором, смотрят мультики.

Катя-актриса стучит в номер Лизы. Ей открывает Наталья Ивановна…

Катя-актриса заглядывает в комнату к детям. Дети пишут сочинение, фотографы и видеооператоры снимают их. Видеооператор ловит камерой строчки: «Я никогда не был на море и не знал, что оно такое большое», «Каждый день мы завтракаем и обедаем в ресторане. Я никогда не ел картошку фри», «Я построил дом на дереве. Когда у папы не берет мобильный, он забирается туда ко мне», «В день отъезда я попрошу маму купить цветы. Я хочу подарить их ей, а также взять адрес, куда можно писать». Одно место пустое. Лизы среди детей нет.

Катя-актриса и Наталья Ивановна подходят к Андрею. Катя прикасается к его плечу, он откладывает фотоаппарат, за технику цепляется мальчик, похожий на Андрея. Катя шепчет что-то Андрею на ухо.

Андрей окончательно отдает фотоаппарат мальчику.

– Олег…

Администратор понимает, что теперь он сторожит мальчика, кивает. Андрей выходит из комнаты, где пишут сочинение.

Мальчику тяжело держать фотоаппарат. Он подносит его к глазу, делает фото. Мальчик смотрит на экран. Фото детей-инвалидов размазано.

Катя-актриса, Наталья Ивановна и Андрей идут по коридору. Андрей идет на ресепшн, Катя-актриса подходит к дочкам.

– Я сейчас отведу вас к деткам. Но они пишут сочинение, им нельзя мешать. Посидите с ними чуть-чуть?

Девочки кивают.

Наталья Ивановна курит у входа в гостиницу, сбрасывает звонок мужа. Ее руки дрожат. К ней выбегают Катя-актриса и Андрей.

– Нужна ее фотография.

Катя-актриса копается в телефоне.

– У меня тут есть.

Катя-актриса протягивает фото Лизы на телефоне.

– Как тебе ее переслать? У тебя есть блютус?

– Тебе телефон сильно нужен?

– Нет, бери.

Катя-актриса отдает Андрею свой телефон.

Андрей идет к машине, садится в нее, уезжает. Катя-актриса и Наталья Ивановна смотрят ему вслед.

– Если ребенок из детского дома умирает, где его хоронят?

Наталья Ивановна странно смотрит на Катю-актрису.

– Еще в паспорте фото есть, – Наталья Ивановна протягивает Кате раскрытый паспорт Лизы.

Катя смотрит на дату рождения Лизы. В ее глазах все расплывается.

Наталья Ивановна обыскивает гостиницу, останавливается на каждом этаже. Видит уборщиц, что-то спрашивает, те отрицательно машут головой и пожимают плечами.

Катя-актриса ходит по набережной, зовет: «Лиза… Лиза…» Выходит к месту, где они сидели ночью. Лизы нет. Катя-актриса подходит к людям на набережной, спрашивает у каждого: «Вы не видели девочку?» Все отрицательно машут головой.

Андрей идет по коридору полицейского участка. Его замечает его друг Дмитрий, полицейский. Он встает, идет навстречу Андрею, жмет ему руку.

Андрей и Дмитрий стоят на лестнице. Дмитрий стряхивает пепел сигареты в банку из-под пива, криво обрезанную под пепельницу, смотрит на фотографию Лизы в телефоне.

– Другой нет? Тут плохо видно.

Звонит телефон Кати-актрисы, на дисплее высвечиваются фотография и имя: «Кирилл». Андрей сбрасывает вызов. Дмитрий увеличивает фото, смотрит на Лизу, ничего не может понять.

– У нее руки нет, – поясняет Андрей. – Неразвитая конечность.

– Официально мы можем искать спустя трое суток.

Андрей и Дмитрий прочесывают кварталы на машине.

– Местная?

– Нет, Из Волгодонского детского дома.

– О-о-о… – Дмитрий резко тормозит на красный, машет рукой. – Все ясно…

– Что ясно?

– Вы со своими романтическими проектами витаете в каких-то заоблачных высях и не знаете, что с детьми в реальности происходит. Нахрен им твое сочинение? У нас в области четыре детских дома. Каждый день вызовы. Недавно зарезали девочку из младшего отряда. Приехали по вызову: в коридоре на кушетке одиннадцатилетний парень весом десять килограмм, в шкафу сестра зарезанной на ремне повесилась. Опросили детей – оказалось, каждый вечер парни шли всем кагалом насиловать девочек. И никто конкретных фамилий не называл, потому что многие сами жопы старшакам для проекции подставляют. Там побеги через день на третий.

Палата детского дома: девочки спят.

Парни клином идут по коридорам корпуса.

Девочки, услышав звук шагов, садятся на кроватях.

Старый, убитый спортзал детского дома. С одной стороны ровной шеренгой стоят девочки в черных трусах и лифчиках. Все разные: кто-то с большой грудью и бед­рами, кто-то с еще не сформированной мальчиковой фигуркой; есть девочки, заплывшие жиром, и есть обтянутые кожей, худоба.

Парни с обнаженными торсами в спортивных черных штанах стоят напротив них.

Парни начинают движение. Девочки идут на них. Шеренга на шеренгу.

Парни останавливаются каждый напротив своей девочки. Девочки вытягивают руки.

Глаза девочек смотрят в глаза парням. Голые шеи. Голые ноги. Пупок рядом с резинкой трусов. Замочки лифчиков, соседствующие с выпирающими лопатками. Хвостики и распущенные волосы. Плечи. Губы – тонкие и толстые, обветренные, с герпесом.

Парни кладут что-то в руку своей девочке, девочки быстро сжимают руку и опускают ее, вытянув вдоль тела.

Четыре девочки, которые были в спортзале, в темной комнате собирают вещи, торопят пятую. Та сидит на кровати и неадекватно громко смеется. Остальные выталкивают ее из комнаты, пробираются по темным коридорам.

Пять девочек перекидывают рюкзаки через забор, перебираются через него. У пятой получается плохо. Все бегут. Вдалеке лает собака.

Пять девочек прыгают с моста на крышу товарного вагона. Громкий звук удара. Девочки испуганы.

На лицах четырех девочек отражается мелькающий свет полицейской мигалки. Девочки щурятся.

Полицейский (это Дмитрий) светит фонариком на крышу вагона. На крыше лежит труп девочки, которая громко смеялась.

Андрей заходит в гостиницу, подходит к Наталье Ивановне и Кате-актрисе.

– Ну что? – спрашивает он.

– Мы звонили ее матери. Она не сможет приехать, – говорит Катя-актриса.

– Почему?

– У нее две дочки здоровые, их не с кем оставить, – отвечает Наталья Ивановна.

Андрей зовет Катю-актрису с собой.

Андрей заводит Катю-актрису в комнату, завешанную рисунками.

– Я еще не обрабатывал, поэтому…

Он выключает свет. На экране появляются изображения детей. Андрей проматывает их, пока не доходит до изображения Лизы. Включает его. Слышен закадровый голос Андрея, задающего вопросы. Лиза отвечает. Ее лицо крупным планом.

– Нам нужно записать ролик о проекте. На память, чтобы потом вы смотрели и вспоминали. Ты готова?

Лиза кивает.

– Представься, пожалуйста.

– Лиза.

– А полное имя?

– Елизавета Георгиевна.

– У тебя папа Георгий?

Лиза кивает.

– Скажи, у тебя есть мечта?

– Да.

– Какая?

Лиза молчит.

– Можешь сказать?

– Чтобы Катя забрала меня.

– А кто такая Катя?

– Моя мама.

– Мама?

– Да. Она актриса.

– О, как интересно. Хочешь тоже быть актрисой, как мама?

Лиза не отвечает.

– Ладно, а скажи, если ты выиграешь, как ты потратишь деньги?

Лиза пожимает плечами.

– Не знаешь, на что потратить деньги? Тебе разве ничего не хочется?

– Чтобы Катя забрала меня.

– Скажи, а ты подружилась с кем-то на проекте?

Лиза кивает.

– Можешь рассказать с кем?

Лиза отрицательно машет головой.

– Почему?

– Не хочу.

– Ладно. Я тебя еще совсем немного помучаю. Тебе надо ответить на вопрос предыдущего участника и задать свой следующему. Послушаем вопрос?

Слышен голос Астамира на записи: «Что бы ты делал, если бы все маленькие предметы стали большими, а большие маленькими?»

– Понятен вопрос или еще раз хочешь послушать?

Лиза молчит. Андрей за кадром еще раз включает запись, вопрос Астамира повторяется.

– Можешь ответить на вопрос? – спрашивает Андрей.

Лиза сидит молча.

– Лиза?

Лиза не отвечает.

– Сложный вопрос, согласен. Ладно, а можешь тогда свой задать? Мы тебя первой поставим, чтобы ты не отвечала, если не хочешь.

Лиза смотрит в кадр и по-прежнему не отвечает.

– Задашь свой?

Лиза качает головой: нет.

– Почему?

– Не хочу.

Андрей молча снимает Лизу. Потом выключает запись. Перед глазами Кати-актрисы синий экран.

К гостинице подъезжает такси. Из него выходит солидно одетый мужчина. Дочки Кати-актрисы сидят в холле одетые, младшая заснула на плече старшей. Старшая замечает мужчину, будит сестру, бежит к нему. Младшая тоже бежит за ней. Девочки обнимают мужчину.

Девочки сидят в машине, смотрят, как мужчина идет в гостиницу.

– Пап!

Мужчина возвращается.

– Это маме передали.

Старшая протягивает отцу глиняную фигурку.

Мужчина сидит в номере Кати-актрисы. Она в трусах и майке, курит.

– Собирай вещи.

– Забери детей и спасибо.

– Катя.

Катя-актриса смотрит на мужчину.

– Я прошу тебя, – голос его смягчается.

– Я тебя тоже просила не отдавать Сашу.

Мужчина начинает собирать вещи Кати-актрисы.

– Мне сказали, что при некоторых детских домах есть кладбище…

– При том нет.

– Откуда ты знаешь?

– Вставай, одевайся.

– Отвечай.

Мужчина молчит.

– Отвечай: откуда?

– Я узнавал.

– Что ты врешь? Что ты там узнавал. Тебе плевать.

Мужчина хочет одеть Катю, та отбивается от него.

– Иди сюда.

Мужчина ловит Катю-актрису, она дерется, попадает ему по лицу. Он замахивается, сильно бьет ее по лицу в ответ.

Мужчина идет по длинному коридору.

Он садится на переднее сиденье машины, дети радуются ему. Шофер нажимает на газ. Младшая дочка прижалась ладошками к стеклу, смотрит на гостиницу.

Катя-актриса из окна видит, как машина медленно отъезжает от гостиницы.

Катю трясет. Она просматривает фото Лизы в своем телефоне и курит. Телефон звонит, на дисплее высвечивается: «Доча малая». Катя сбрасывает вызов и смотрит на вылепленную Лизой свою глиняную голову.

Волгодонский детский дом. Катя приходит к Ване. Он бреет налысо парня. Волосы падают на пол и на кеды Вани. Он долго молчит, потом выключает машинку.

– Не бреши.

– Правда, – говорит стоящая за его спиной Катя.

Ваня бросает машинку.

Ваня и Катя стоят у двери директорского кабинета.

– Говоришь ты! – командует Ваня.

– Вы откуда знаете?

– По телевизору в новостях сказали. Наталья Ивановна специально ее потеряла.

– Почему?

Катя и Ваня молчат. Катя беспомощно смотрит на Ваню.

– Если я скажу, со мной ничё не будет?

– А что с тобой будет?

– А чё, мало чё может быть?

– Что, например?

– ПНД.

Директор смотрит на Катю, говорит ей:

– Выйди.

– Нет. Пусть она будет.

Директор дает Ване бумагу. Он берет ручку, долго вертит ее в руке. Потом начинает писать: «Иззатаво што я зделал Лизе ребенка Наталья Ивановна заставляла ее прайти аборд и гразилась вы гнать наулицу. Она по везла ее на конкурс штобы заимет возможнаст дадавить ее и за ставить прайти аборд. Прашу разрешить аставить ребенка и жениться на Елизавете Мишиной кагда она вернется абратно. А так же вы дать место ребенку по рождению и раз решить ему быть сдесь до палучения квортиры. Иван Тимонов». Дата. Подпись.

Ваня смотрит на директора, рядом с ним Катя, она тоже смотрит.

– Несовершеннолетним воспитанникам запрещается иметь детей.

Катя-актриса набирает номер гостиничного телефона.

– Есть новости? Ладно.

Катя-актриса кладет трубку мимо телефона. Трясущимися руками разворачивает бумажку, пьет какие-то таблетки, запивая водой из бутылочек в баре.

Ночью Катя-актриса стучит в номер Андрея. Он выходит сонный.

– Ты смотрела уже три раза. Хватит. Не доводи себя.

Катя сидит, снова и снова пересматривает запись Лизы. Нажимает на паузу, смотрит на нее.

Андрей укладывает Катю-актрису в постель, закрывает шторы.

– Я сука, да?

– Зачем ты такое говоришь?

– А это не я говорю.

Катя слышит, как дверь ее номера закрывается. Слышны приглушенные голоса мужчины и женщины: «Дала надежду, та поверила… Детский дом, что она там видит… А тут актриса, само собой, хочется быть рядом…» – «Я бы убивал таких. Вырывал бы им сердце, крошил на мелкие кусочки и сжигал».

Катя аккуратно поворачивает голову: в телевизоре дикторы новостей беззвучно шевелят губами. Катя накидывает кофту и выходит из номера.

Катя-актриса идет по коридору. Горничные с осуждением смотрят на нее, качают головами, позади слышится: «У нее у самой дочка в детдоме умерла. И эту погубить решила».

Катя-актриса оборачивается: горничные занимаются своими делами, удивленно поднимают на нее глаза.

Катя-актриса проходит в бар мимо ресепшн, прыщавые парни шушукаются, смот­рят на нее нагло и смеются в лицо.

– И родилась ее дочка тоже второго апреля. А умерла, она даже не знает когда.

Катя решается подойти к ним и что-то ответить. Парни услужливо улыбаются: «Вам чем-то помочь?»

Катя-актриса ходит по улицам, кричит: «Лиза! Лиза…» Мимо проходит наркоман с доберманом и лысый, останавливаются, смотрят вслед.

На плечи Кати-актрисы набрасывают одея­ло. Андрей протягивает ей горячий чай. Наталья Ивановна зло смотрит на нее.

– Следила бы за базаром, дети бы не пропадали.

– Да она не только за базаром не следит.

Катя присматривается к заботливому Андрею и напуганной Наталье Ивановне. Звонит гостиничный телефон. Наталья Ивановна берет трубку.

– Отдать ее под суд – и все дела! – говорит Наталья Ивановна, глядя на Катю-актрису, и протягивает ей трубку телефона.

Катя-актриса берет телефон и слышит:

– Алло, мама? А когда ты заберешь Лизу? Мы приготовили для нее старые игрушки, – это говорит старшая дочка.

– Папа сказал, Лизу найдут в роще, с собаками. А собаки будут овчарки, как у дяди Киры? – это младшая.

– Да, Зая. Не волнуйся, – невпопад отвечает Катя-актриса.

– Ну скажи, как у дяди Киры или ­другие?

Катя кладет трубку телефона, хочет выйти из номера. Ее задерживают Андрей и Наталья Ивановна.

Директор детского дома подъезжает к работе. У забора группа журналистов с операторами и камерами. Директор долго не решается выйти из машины.

Директор стоит перед журналистами.

– Елизавета Мишина была отправлена на литературный конкурс, потому что ее сочинение заняло первое место. Вместе с ней поехала воспитатель Наталья Ивановна Кравченко, она работает у нас в детском доме давно и успела себя зарекомендовать как хороший и ответственный сотрудник.

«Кто ответит за пропажу ребенка?», «Вы знаете, что это подсудное дело?», «Есть ли у вас новая информация?» – перебивают друг друга репортеры.

Журналист с камерой пытается всунуть мик­рофон в щель забора, по другую сторону которого стоит Яна.

– Ты знала Лизу? Девочку, которая пропала.

Яна улыбается, у нее под носом грязные сопливые разводы.

– Тебе здесь хорошо?

Яна внимательно смотрит в кадр.

– Это воспитатели тебя не умыли?

Колготки и трусы Янки падают на землю. Оператор снимает ноги девочки.

Катя показывает Ване на Яну, красующуюся перед камерой. Они бегут к Яне, одевают ее, волочат от забора к корпусу.

Катя-актриса, одетая в толстовку с кошкой, стоит на сцене караоке-клуба.

– Это песня для моей дочки Лизы! Лизочка, если ты слышишь, знай, что эта песня для тебя.

Катя-актриса поет. Ее никто не слушает. Вокруг шумно. Голос Кати проносится над морской гладью, море шепчет что-то для Кати. Потом становится тихо.

К гостинице подъезжает полицейская машина. Наталья Ивановна с Андреем идут к выходу. Прыщавый мальчишка с интересом смотрит, как полицейский что-то говорит им. Наталья Ивановна подносит руку ко рту, Андрей кивает и садится в машину.

Муж Кати-актрисы идет по длинному, похожему на больничный коридору за женщиной в синем одеянии и бахилах.

– Ждите.

Муж Кати останавливается. Ждет.

– Пойдемте.

Муж Кати идет уже за медбратом. Тот заводит его в холодную комнату. Выдвигает из стены «полку». На ней лежит тело Кати-актрисы.

Муж Кати смотрит на нее. Тело задвигают обратно. На ящике номер: 52.

Муж Кати получает пакет с ее вещами.

– Распишитесь.

Муж расписывается.

– Вы кладбище уже нашли?

Муж Кати не понимает.

За завтраком в ресторане гостиницы по столам летает: «Лиза нашлась», «Девочку нашли, которая два дня назад потерялась, знаешь?», «Где она была?», «На стройке какой-то сидела, не знаю»…

Грязную, голодную, молчаливую Лизу ведут по холлу гостиницы.

Дети-инвалиды собрались в общей комнате вместе с организатором. Астамир говорит:

– Хотя я уверен, что вы все написали хорошие сочинения, она сейчас очень нуждается в поддержке. Думаю, вы все согласитесь, что деньги надо отдать Лизе. Кто за это – поднимите руку.

Дети-инвалиды поднимают руки.

Андрей разговаривает с Натальей Ивановной, та смотрит на Лизу, сидящую в отдалении и уставившуюся в пол.

– Я договорился. Вам нужно будет только подъехать и примерить. Там есть один легкий, но он из пластика, а другой потяжелее, но выглядит более натурально. Сказали, что первое время нужно попробовать легкий, чтобы привыкнуть. А потом уже можно будет и тот. Мы оплатим оба.

Наталья Ивановна и Лиза едут в такси. В лицо Лизе дует ветер.

– Тебе не дует?

Наталья Ивановна прикасается к потокам воздуха. Лиза не отвечает.

Наталья Ивановна и Лиза садятся в самолет.

– Давай мне, я положу, – Наталья Ивановна забирает сумку Лизы, кладет ее на багажную полку. – Хочешь к окошку?

Лиза садится к окну.

В аэропорту Лизу встречают волгодончане, журналисты, дети из детского дома, воспитатели и директор. У многих в руках цветы, игрушки и плакаты: «С возвращением!», «Лиза, мы тебя любим»… Лизу уводят от шума, у Вани не получается пробиться к ней.

Наталья Ивановна подходит к директору, та недовольно смотрит на нее.

– Мама Лизы здесь? – спрашивает Наталья Ивановна.

– У нее не получилось приехать. У нее две дочки здоровые, их не с кем оставить, – отчеканивает директор.

Наталья Ивановна идет к Лизе, кладет ей руку на плечо, отводит от толпы.

Наталья Ивановна с Лизой в магазине протезов. Лизе делают примерку, просят сказать, комфортно ли ей. Лиза расстраи­вается.

– Мы в другой раз заглянем, с дороги устали немного, – оправдывается Наталья Ивановна и быстро уводит Лизу из магазина.

Наталья Ивановна и Лиза идут по улице.

– Шавка беременная, знаешь? А мы-то думали, что она так ластится ко всем…

Лиза никак не реагирует на слова Натальи Ивановны.

Лиза стоит у старой будки Шавки, смотрит на нее. Шавка не бежит к ней. Лиза заглядывает в будку. Печальная собака лежит внутри.

– Ты лучше не трогай ее, она щенков выкинула, мертвые все, так кровила… странно, что она живая, – слышится голос нянечки.

Лиза стоит у окна и глядит на улицу. Видит Катю и Ваню, которые сидят на лавочке и смотрят куда-то.

– А я тоже могу тебе ребенка родить. Он во мне не умрет, я тебе отвечаю, – заявляет Катя.

Ваня толкает Катю, и она падает с лавки.

Катя лежит на земле и смотрит на пролетающий самолет. Ваня смотрит перед собой, на его лице работают желваки.

Лиза спит. Ее будит директор:

– Лиза вставай. Тебя забирают.

Лиза медленно идет к кабинету директора, боится заглянуть за угол. Стоит, волнуется. Собирается с силами, заглядывает. Ее глаза впитывают увиденное, зрачок сужается.

-1-

Морг. Из ящика с номером 52, куда задвинули тело Кати-актрисы, раздается постукивание. При приближении камеры стук все громче и отчетливее.

-2-

Мама Лизы сидит в кабинете директора, оборачивается, улыбается Лизе. Ее сестры тоже оборачиваются и смотрят на нее.

-3-

Наталья Ивановна сидит у директора. Она смотрит на Лизу. Лиза смотрит на нее и не решается подойти.

Яна сидит рядом с собакой. Гладит ее по голове, собака рычит. Яна улыбается и продолжает гладить Шавку.

Kinoart Weekly. Выпуск 130

Блоги

Kinoart Weekly. Выпуск 130

Вячеслав Черный

Вячеслав Черный о десяти событиях, случившихся в мировом кино за последнюю неделю: София Коппола и ее "Обманутый"; подробности новых проектов Леоса Каракса и Ларса фон Триера; откровения Пабло Ларраина и Уильяма Фридкина; Sight & Sound о рождении нуара из городской атмосферы; уроки Вигго Мортенсена; травматическое кино Кеннета Лонергана и found footage Адама Кёртиса; американское гей-лобби на большом экране и трейлер Сиона Соно.

Двойная жизнь. «Бесконечный футбол», режиссер Корнелиу Порумбою

№3/4

Двойная жизнь. «Бесконечный футбол», режиссер Корнелиу Порумбою

Зара Абдуллаева

Корнелиу Порумбою, как и Кристи Пуйю, продолжает исследовать травматическое сознание своих современников, двадцать семь лет назад переживших румынскую революцию. Второй раз после «Второй игры», показанной тоже на Берлинале в программе «Форум», он выбирает фабулой своего антизрелищного документального кино футбол. Теперь это «Бесконечный футбол».

Новости

Киносоюз выступил против «Этической хартии»

01.08.2013

Союз кинематографистов опубликовал официальную позицию по вопросу разработки так называемой «Этической хартии». По мнению авторов документа, опубликованного на сайте Киносоюза, «любая попытка регламентировать искусство аморальна». Напомним, что после того, как президент России Владимир Путин выступил с идеей создания «Этической хартии» для деятелей киноиндустрии и поручил к октябрю 2013 года обсудить ее принятие, была создана рабочая группа по разработке этого документа. В группу вошли режиссеры Марлен Хуциев, Карен Шахназаров, продюсер Леонид Верещагин, киновед Кирилл Разлогов, журналисты Андрей Шемякин, Генрих Боровик, Елена Ямпольская и другие. Возглавил группу первый зампред Союза Сергей Лазарук.