Володин в тренде. «Еще один год», режиссер Оксана Бычкова

До фильма «Еще один год» режиссер Оксана Бычкова сняла две полнометражные картины. Обе – лирические городские драмы, и они отдаленно напоминают камерные фильмы рубежа 1960–1970-х – «Городской романс» или «Любить» – и их теплые экранные города, в которых кто-то всегда встречается или расстается. Подобная интонация и нужна была продюсерам новой картины, поскольку задумана она как римейк фильма Павла Арсенова «С любимыми не расставайтесь» (1979).

Kinotavr logoИнициатором проекта стал Госфильмофонд России, таким образом осуществляющий популяризацию нашей кинокультуры. В титрах фильма упомянут только литературный первоисточник – «по мотивам пьесы Александра Володина»; впрочем, и в Госфильмофонде просили быть поближе к пьесе.

Фильм Арсенова, быть может, не самая известная из экранизаций Володина. Порой помнят его только пунктиром: что-то про досадное недоразумение, из-за которого возникла ссора молодых супругов (жена не позвонила, будучи где-то в гостях), какую-нибудь из сцен в суде (череда разводов разных пар составляла существенную часть картины, а еще больше пьесы, где была вереницей человеческих историй). Но у всех осталась в памяти красивая актерская пара в главных ролях – Ирина Алферова и Александр Абдулов. И последняя сцена, когда непутевый герой пришел в больницу к теперь уже бывшей жене, а с ней, ослабленной абсурдным расставанием, случилась истерика. Она бьется в кровати и кричит: «Я скучаю по тебе!», испуганный любимый не знает, за что хвататься, спешит к палате медперсонал… В эпизоде нет ни надрыва, ни болезни, это просто красивая сцена взрыва эмоций, когда можешь сказать то, что никогда не сказал бы в обычных обстоятельствах, респект всем чувствам, высказанным, а еще больше невысказанным, – этим он и запоминается. Словом, продюсеры готовы были пожертвовать всем, кроме главного: развода героев и финальной сцены в больнице. В остальном у режиссера был карт-бланш.

Хоть Бычкова и дала повод считать себя приверженцем романтической городской драмы, в центре ее картин, скорее, психологически тонкий этюд о любви, пусть даже это всего несколько сцен. Сама режиссер очень точно говорит, что ее интересуют моменты «трогательности и обнаженности» героев. Все остальное, включая жанр, – по обстоятельствам. В фильме «Еще один год» постановщик решила отказаться от своего по-человечески теплого и романтичного города в пользу более актуальных тенденций, предполагающих в описании мегаполиса спальный район, неприкрашенную повседневность и ручную камеру.

За сценарием она обратилась к Наталье Мещаниновой и Любови Мульменко – не только потому что это симпатичные ей коллеги, но и сценаристки, способные придать истории современное звучание, обеспечить приличествующие ей быт, дух и крепкое словцо (матерные выражения пришлось-таки в итоге убрать, к сожалению режиссера). Обе работают в стиле социальной драмы, и не напрасно говорят, что в сценариях Мульменко звучит «голос улиц».

Конфликт из-за телефонного звонка показался старомодным, и ему нашлось психологическое оправдание – герои теперь принадлежат к разным социальным слоям (парень зарабатывает извозом, а девушка – богема). Таким образом возникли социальная проблематика и среда. Исследование двух социальных сфер – круга хипстеров, к которым тянется Женя, и некоей массы городского населения, не обремененной большой культурой и широкими интересами, к которой принадлежит Егор, – показалось режиссеру интересной задачей. Ей было любопытно дать документальное описание этих слоев, безоценочно воспроизвести некий пласт современной жизни.

Более приличествующий современной драме облик приобрели и герои. Егора играет Алексей Филимонов, знакомый по роли схожей – в фильме «Жить» Василия Сигарева они вместе с Яной Трояновой играют влюбленную пару, двух фриков. Его внешность, подобно внешности Абдулова, и невыразительна сама по себе, и притягивает, одухотворенная обаянием артиста. Если герой как-то органично совпал и с тем временем, и с этим, то выбор актрисы в сравнении с оригинальным фильмом удивит. Это смягченный вариант уже упоминавшегося персонажа Трояновой, лишенный ее жесткости. Женя по виду столь же угловатый, самостийный и в обычном понимании внешней привлекательности не очень красивый человек. По сути – пушистый офисный обитатель, обладающий живостью характера и обаянием ребенка, в шапке с помпоном, в зимней парке и ботильонах. Режиссер говорит, что выбор был прост – у неизвестной в кино актрисы театра «Практика» Нади Лумповой были лучшие пробы, и она действительно отыграла яркий дебют. Только уж очень чувствуется в этой паре трендовость, тяга времени к маргинальным героям – и одного этого приблизительного интереса к современности мало для нарушения канона (красивая женщина – харизматичный мужчина).

Семейный конфликт изменений не претерпел и развивается по правилам психологической драматургии; быть может, немного робея перед советской классикой, авторы сделали его более подробным и мотивированным в сравнении с пунктирной линией Володина.

Егор – выпускник Горного института, устроиться на доходную службу он не смог и потому «бомбит» по ночам. Женя только что обрела желанную работу фоторедактора в журнале. Еще недавно в семье были консенсус и естественная взаимная уступчивость: один не возражает, если к обеду в доме есть только сосиски, другая не настаивает, чтобы супруг выбрал одежду поярче вместо своей темной робы. Но богемная жизнь пленительна, девушка интересуется новым. Смотрит Кесьлёвского, считает их обои в цветочек бабушкиными и красит в белое по моде, а Егор всех этих новомодных тенденций не понимает. «Я, похоже, не в тренде…» – грустно говорит он другу, когда они беседуют в чебуречной под водку. Потом каждодневных препирательств становится слишком много, комплексы Егора все болезненней. В начальнике-фоторедакторе мерещится соперник, поход Жени на концерт с коллегами без разрешения мужа становится поводом для скандала. Словом, герои в один не лучший день обнаруживают себя на лавочке после посещения загса и пьют, не чокаясь, поминая почивший брак и Комарика (это ласковое прозвище Егора). Молодой человек перебирается к Оле (Наталья Терешкова), симпатичной девушке, которая варит борщ и проявляет всяческую повседневную о мужчине заботу.

another-year-2
«Еще один год»

«Документалистика» предполагалась в качестве изюминки истории, могла б создать атмосферу – но оказалось, что именно она с каждой минутой экранного времени грозит сгубить все действо на корню. Режиссер как будто взяла серый ритм у серых будней, и время тянется мучительно долго. У Егора в машине сменяются пассажиры – открыл дверь, перекинулись по дороге парой слов, расплатился, закрыл. Егор нажал на газ. В офисе Жени жизнь такая же неяркая и тягучая, проходит под звуки мнимо оживленных разговоров, обсуждений фото и т.п. Назойливы бытовые подробности: звяканье ложек, утренние сборы… Вот Егор пришел утром, съел сосиски, пошуршал в пакете с конфетами в поисках нужной – конечно, очень точно, но почему-то скучно. Как хоум-видео с его обилием деталей, режимом реального времени и минимальным зрительским потенциалом: любопытно разве что для друзей и родственников. Похоже, в попытках поймать реальность режиссер вместо осмысленного метода предложила аналог любительской съемки, вместо героев – маргиналов, и творческий процесс сам собой обратился в дрейф от художественного текста к тине быта во всех смыслах. Ее опыт, кстати, свидетельствует об опасных сторонах современных трендов.

Отдельные неровности разнообразят ландшафт этой, в общем, торной и актуальной дороги жесткой социальной драмы.

Некоторые обертоны «социального неравенства», которое разъединило героев, режиссер понимает конкретно, поскольку наблюдала не раз. Строго говоря, Егор и Женя – люди не из разных слоев, напротив, выходцы из одной среды – просто один в паре инертен, другой открыт новому. Современный ритм жизни требует большой мобильности, мужчины (как кажется режиссеру) не умеют в него встроиться, найти работу и способ обеспечить семью. Отчего многократно умножаются неуверенность в себе и желание закрыться в коконе, жить в привычном мире. В то же время женщины берутся за любую работу, в конце концов справляясь с теми задачами, перед которыми пасовал сильный пол, – обретают интересное место службы, заработок и статус. И тут уж конфликт растет в геометрической прогрессии, и герои такой современной драмы не успевают оглянуться, как – слово за слово – произносится обидное: «Я с тобой деградирую!» Ссора на эту тему и становится пусковым механизмом расставания Егора и Жени.

Действительно, ритм города требует очень большой приспособляемости и у кого-то нет желания расти. Или сил встраиваться в этот кричащий оголтелый социум, ничуть не менее циничный и обывательский, чем любой другой. «Город – злая сила», как говорил персонаж балабановского «Брата», и в интеллигентном герое Бычковой читается не только та консервативность, которую хотели в него вложить, но и тонкость современного чеховского героя, которому давление среды не под силу. Это из области приятных загадок режиссерских решений. И, может быть, одно это – исполнение роли в тонкой манере, которая шире заявленных проблем, – немного рассеивает душную «документалистику» и придает общечеловеческий контекст истории.

Еще камера дважды, хоть и на пару минут, вдруг преображается, захватывая эмоциями.

Одна сцена пленяет своей эстрадной красотой. В какой-то момент, во время новогодней вечеринки в издательстве, Женя танцует. На ней подходящий случаю прикид – красное платье и джинсовая куртка, мелодия – офисный стёб – из 90-х: «Крошка моя, я по тебе скучаю…» Офисный корпоратив более или менее «документален», а в актрисе при этом чувствуются абсолютная свобода, грация, настроение – всё, как в знаменитых вставных номерах советских фильмов. Конечно, с Мироновым в «Бриллиантовой руке» и его «Островом невезения» не сравнить, но принцип тот же. Актер, при благоразумном попустительстве съемочной компании, оставляет в стороне правильную драматургию и что-нибудь вдохновенно исполняет от первого лица. И сразу становится ближе, и повествует о чем-то прекрасном… например, о просторе эмоций, взмахнувших вверх и оставивших далеко позади хипстерских гномов, кризис семейной жизни и скромную обстановку съемной квартиры. Нет, это не показалась, режиссер вообще это умеет: на обаянии эстрадной свободы, создающей доверительную интонацию по отношению к зрителям, на буффонаде, как бы приглашающей взглянуть на мир глазами ребенка и просто увидеть все его краски, построен ее предыдущий фильм – «Плюс один».

another-year-3
«Еще один год»

Второй эпизод удивляет именно своим социальным документализмом: не форматом подробной любительской съемки, а тонкостью профессионала, открывшего зрителю проблемы социума. Егор подвозит московского горожанина. Господину лет тридцать, все в нем дорого и со вкусом: пальто, тонкая оправа очков, шампанское в руке и безупречный букет – чайные розы без пафосной обертки. Манера разговора – приятная дружеская, господин сетует на то, что Москва покрывается безликими новостройками, а еще недавно аж до Каховки был лес… «Я тогда еще в Москве не жил… – бросает Егор. – Это конечно, конечно…» Когда он наклонился, чтобы найти сдачу, этот новоиспеченный буржуа бьет его бутылкой по голове и удаляется с брезгливой гримасой. И мелко отомстил за то, что не так хорошо ему в Москве, как хочется (и как было в оранжерейной доперестроечной столице), и триста рублей сэкономил. Хороший портрет местного обиженного обывателя.

В фильме «Еще один год» славный и тонкий финал, как и велено было, состоявшийся в больнице. Егор бросается в госпиталь после звонка: ему сообщили, что Женю увезли на «скорой» с аппендицитом. Девушка после наркоза, еще бредит и потому может сказать все то, что не решилась бы в обычных обстоятельствах. Грезится ей, что они сейчас поедут домой и она больше «никогда-никогда» без Егора никуда не пойдет и еще что-то интимное и родное. Не осталось никаких социальных мотивов. Никакого особенного «образа героя». В кадре только обаятельный разговор от первого лица, когда все участники сцены едины в том, чтобы рассказать о трогательном и общем: чувствах высказанных и невысказанных и досадных потерях, скрытых за фасадом обычной и даже благополучной жизни. Эмоциональное совпадение со старым фильмом в эту минуту удивляет, римейк становится состоявшимся.

 


«Еще один год»
По мотивам пьесы Александра Володина «С любимыми не расставайтесь»
Авторы сценария Наталья Мещанинова, Любовь Мульменко
Режиссер Оксана Бычкова
Оператор Кирилл Бобров
Художник Ольга Хлебникова
В ролях: Алексей Филимонов, Надежда Лумпова, Наталья Терешкова, Александр Алябьев, Ольга Аксенова, Сергей Животов
Студия Multiland, Госфильмофонд России
Россия
2014

Берлин-2014. Свет и тень

Блоги

Берлин-2014. Свет и тень

Нина Цыркун

То, что происходило «по краям» 64-го Берлинского кинофестиваля, вызывало не меньший, если не больший интерес. Отводить душу люди ходили на ретроспективы. Об одной из них – «Эстетике тени», посвященной искусству освещения в кинематографе с 1915-го года до середины XX века – рассказывает Нина Цыркун.

Фильм Сэмюэля Беккета «Фильм» как коллизия литературы и кино

№3/4

Фильм Сэмюэля Беккета «Фильм» как коллизия литературы и кино

Лев Наумов

В 3/4 номере журнала «ИСКУССТВО КИНО» опубликована статья Льва Наумова о Сэмуэле Беккете. Публикуем этот текст и на сайте – без сокращений и в авторской редакции.

Новости

«Голодные сердца» с Адамом Драйвером выходят в прокат

27.03.2018

5 апреля на российские экраны выходит мелодрама «Голодные сердца» Саверио Костанцо, фильм-обладатель итальянского «Золотого глобуса», участник Международного кинофестиваля в Торонто, подаривший нам одну из самых сильных ролей Адама Драйвера. За роли в «Голодных сердцах» Адам Драйвер и Альба Рорвахер получили Кубки Вольпи 71-го Венецианского кинофестиваля.