Болезнь – к жизни. «Майдан», режиссер Сергей Лозница

Майдан — двоякое понятие: пространство (центральная городская площадь) и способ протеста. 

Майдан как собрание появляется у Лозницы в прологе с пением гимна на утреннем митинге, потом с молитвой в антракте между уличными боями и в предфинальном эпизоде вечернего поминовения павших.

artdocfest-logoЕсли трагедия отталкивается от судебного процесса, где хор выступает носителем правосознания, то «Майдан» начинается, когда хор, дознавшись о самом себе как субъекте истории (в чем ему отказывает власть), эволюционирует от ритуала, который здесь использован как драматургическая разметка, к осознанному и солидарному действию[1]. Официальная эстрада митинга интересна, только если туда выходят представители той или иной общины: священники, докучливые стихотворцы, детский вертепный ансамбль. Никаких политиков. Настоящая сцена – это площадь.

Так же как и в «Блокаде», Лозница работает с архивом: киевский оператор Сергей Стеценко по его заданию отснял более 100 часов материала. Отстранение – основной структурирующий принцип. Окончательный монтаж выстраивается как сцепление длительных статичных – иногда до пяти минут – средних и общих планов, связанных голографически (каждый пространственно-временной участок содержит в себе весь порядок целого[2]; иными словами, одна баррикада – это уже все восстание), что позволяет обойтись без каких бы то ни было аллегорий. Лозница даже буквализирует – актуализирует – понятие «поворот истории», разворачивая камеру – в разгар столкновений 19 января на улице Грушевского – от повстанцев к кордону милиции. И еще раз – в утро бойни 20 февраля показывает сверху пылающую площадь, а потом стреляющих по ней милиционеров. Ключевые дни, полностью изменившие ход зимних событий, исчерпаны этими двумя движениями.

Экономия языка усиливает авторскую оптику и обескураживает зал. Основная проблема с восприятием «Майдана» заключается в поиске массовым сознанием того типа развлечения, которое всегда имеет наготове зеркало, чтобы аудитория вновь узнала себя в возвышенных, но давно прошедших обстоятельствах («Господи, неужели это я?» – было написано на зеркалах, которые политические перформеры приносили к кордонам милиции в январе). Лозница радикален тем, что его фильмы, как и фильмы во всем не похожего на него Зайдля, «не делают никаких уступок зрителю и постоянно держат его на эстетической дистанции, а это, собственно, и есть признак настоящего радикального искусства»[3]. Вместо зеркала он предлагает становление, вместо лобовой атаки – долгий обходной маневр.

maidan-2«Майдан»

Радикальное требует концентрации, не аффекта. На протяжении двух с лишним часов Лозница показывает проживание гражданского протеста как пространства (Майдан-место), представляет разные модусы ежедневной активности повстанцев: никакой политики, революции, только быт. Иногда так вырисовываются достаточно яркие портреты: девушка разливает «волынский чай», а ей в это время вплетают ленты в косы; поэт-любитель возле микрофона забывает собственные стихи; колоритный мужичок наигрывает гимн Украины на гитаре, собирая вокруг себя группу характеров, живописных в прямом смысле слова.

Политические речи оседают фоном на звуковую дорожку, сплетаются с аккомпанементом. Главное – эта драгоценная рутина, в которую благодаря неподвижности оператора погружаешься, словно в медитацию. Кухня в Доме профсоюзов, захваченная мэрия, баррикады на Крещатике, десятки лиц, тысячи жестов образуют стихию, для которой не нашлась еще форма, способная принять ее в себя. Беньямин заметил о сюрреалистической фотографии, имея в виду в первую очередь Анже, что она «освобождает поле для политически наметанного глаза, который опускает все интимные связи ради точности отражения деталей»[4]. Поле «Майдана», напротив, деталями переполнено, а интимные связи между людьми и вещами здесь невозможны. Однако площадь более чем реальна, сверхреальна именно потому, что действительность вне ее инфицирована отчуждением. Майдан предстает как колоссальное исцеляющее усилие.

Движение сюжета начинается после титров о событиях на Грушевского 19 января. Хор выходит в протагонисты. Баррикады пылают, звучат удары и выстрелы, летят камни и «молотов». Прямые столкновения и жертвы, впрочем, остаются на маргиналиях. Милиция в фильме спрятана за касками и щитами, стоит в тени и дыму пожарищ множественным числом, слагаемым из набора обезличенных боевых единиц. Манифестанты, напротив, становятся сражающимся народом – автором революции. Кстати, в сценах атак есть кадры, не включенные в ранее обнародованную хронику, – например, боец «Беркута» на крыше, в которого попадает пуля, или побоище 20 февраля, когда отряд ментов с автоматами расстреливает манифестантов – стреляя, они еще и бросают камни (!), – машина государственного насилия ломается с кровью и ужасом.

maidan-3«Майдан»

Эпизоды противостояний – тигель, в котором выплавляется политическая нация. Это превращение показано с максимальной точностью и честностью. Лозница дважды дает прозвучать поминальной песне «Пливе кача», сбивая пафос эпизода и вновь всматриваясь в стоящих на площади: отсвет опыта на этих лицах не перепутать ни с чем. И тихо, тихо завершает свечами на тротуарах, колокольчиками, звенящими, когда уже идут титры; так звучит память после катастрофы.

Народ Украины, возможно, именно в фильме Сергея Лозницы впервые увидел на киноэкране себя, новорожденного.

Узнавать отказался.


«Майдан»
Maidan
Автор сценария, режиссер Сергей Лозница
Операторы Сергей Лозница, Сергей Стеценко, Михаил Елчев
Звукорежиссер Владимир Головницкий
Atoms & Void
Украина – Нидерланды
2014


[1] В продюсерской экспликации жанр фильма обозначен как «документальный эпос».

[2] Теория «голодвижения» американского физика и философа Дэвида Бома (каждый участок воспринимаемого нами мира содержит в себе полную информацию о структуре Вселенной или целого мира) в равной степени применима к описанию Вселенной и к анализу поведения человеческих сообществ. Подобные разработки являются давним предметом заинтересованности для Сергея Лозницы.

[3] Абдуллаева З. Зайдль. Метод. М., 2014, с. 49.

[4] Беньямин Вальтер. Краткая история фотографии. М., 2013, с. 24.

Искусство быть самим собой. «Пока мы молоды», режиссер Ноа Баумбах

Блоги

Искусство быть самим собой. «Пока мы молоды», режиссер Ноа Баумбах

Алексей Тютькин

По мнению Алексея Тютькина, при анализе нового фильма Ноа Баумбаха «Пока мы молоды» нет никакой возможности уйти от проблемы человеческого восприятия другого (с какой буквы его ни писать) и шире – от проблемы понимания человеком самого себя.

Сердце не на месте. «Аритмия», режиссер Борис Хлебников

№5/6, май-июнь

Сердце не на месте. «Аритмия», режиссер Борис Хлебников

Алексей Медведев

После того как событие случается, все его причины выглядят очевидными. Кажется, что оно не могло не произойти. Так было и с победой «Аритмии» на «Кинотавре». «Ведь Боря Хлебников такой хороший и добрый...», «Ведь Яценко и Горбачева такие классные...», «Ведь на душе так грустно, но и радостно тоже...», «Ведь так приятно напевать после фильма «Яхта, парус...» Сочинская легкая эйфория оборачивается таким легким маскировочным туманом, который не дает оценить масштаб и смысл происшедшего.

Новости

В Москве состоится фестиваль космического кино SPACEWEEK

11.04.2017

12 апреля — в День космонавтики в Новом Пространстве Театра Наций откроется фестиваль космического кино SPACWEWEEK.