Девочка и бидермайер. «Чамо», режиссеры Анастасия Лапсуй, Маркку Лехмускаллио

  • Блоги
  • Татьяна Алешичева

21 и 22 декабря в Санкт-Петербурге, в кинотеатре "Родина" состоится мини-ретроспектива финнских режиссеров Анастасии Лапсуй и Маркку Лехмускаллио, на которой будут показаны две игровых картины знаменитых документалистов – "Семь песен из тундры" (2000) и "Чамо" (2015), о которой написала Татьяна Алешичева.


«В 1799 году российский император Павел I основывает Русско-американскую торговую компанию. Компания строит крепость на Аляске вблизи нынешнего города Ситка. С 1809 по 1867 годы Аляска и Великое княжество Финляндское были частью Российской империи. В 1854 на полуострове Кенай на Аляске родилась девочка, которую назвали Чамо».

Вступительные титры на аскетичном черном фоне предваряют сюжет – а иначе непонятно, как в 1861 году добродетельный финн по имени Саймон (Вильхельм Гротенфельдт), конторский служащий той самой компании, оказался на другом конце мира и сподобился за бутылку рома купить семилетнюю индейскую девочку из племени тлинкит (Альбина Тологова). Торговались покупатель-финн и продавцы на ломаном русском, те вначале заломили непомерную цену аж в девять бутылок, но аккуратный финн, по всему видно, наблатыкавшийся вести дела с разнообразным непонятным народом на окраине великой империи, переплачивать не стал. Зачем молодому финну понадобилась эта странная сделка, совсем скоро становится понятно. Потому что он – правильный, хороший человек («не плохой», как он сам себя характеризует с протестантской скромностью), вознамерившийся положить конец мытарствам ребенка и подарить Чамо свободу. В другой истории это был бы счастливый финал. А в этой – начало познания девочкой нового мира, вдруг сжавшегося до комнаты.

«Чамо», трейлер

Центр вселенной в культуре северного бидермайера[1], куда волей случая попадает девочка с Аляски, – комната. Просторная, тщательно и со вкусом обставленная, уютная, светлая комната как часть и основа дома, который, в свою очередь, составляет основу жизни. Чамо изучает новый для себя мир, трогая и ощупывая наполняющие дом предметы. В доме Саймона нет ничего лишнего, все строго, аскетично, функционально: стол, сундук, ковер, чайник. Скоро Чамо начнет учиться шведскому языку, повторяя названия многочисленных окружающих ее вещей. Свой новый дом она пометит – кусочком сажи нарисует похожий на таинственный иероглиф – силуэт Ворона на чистом деревянном полу.

«Индейское племя тлинкит делится на два рода: люди Ворона и люди Орла. Принадлежность к роду переходит по матери. Ворон для них – создатель всего сущего. Взмахи крыльев Ворона создали землю из первозданного океана. Затем Ворон создал на небе солнце, луну и звезды, моря наполнил рыбой, лосося пустил в реки, животных в леса».

Ворон в черном плаще пляшет на лесной поляне, тень Ворона отражается на синей поверхности морской воды, красный силуэт Ворона украшает черный плащ Чамо. Родство в племени тлинкит переходит по материнской линии, мать Чамо была Вороном, значит, и сама Чамо тоже Ворон. Но ее плащ отныне упрятан глубоко в сундук, а ее девчачьи каракули, испачкавшие пол в чистом доме Саймона, тщательно отмыты.

Анастасия Лапсуй и Маркку Лехмускаллио – заслуженные документалисты, но «Чамо» (2015) – редкая в их фильмографии полностью игровая картина. В этом ни на что не похожем кино редкой выделки и изящества предметный мир воспроизведен с великим тщанием, будто вышитый аккуратными стежками, а временами – нарисованный акварелью. Каждый кадр в нем – система знаков, где важна любая маленькая деталь. Героиня путешествует сквозь череду чистых светлых одинаковых комнат, будто сквозь бесконечный лабиринт. Выглянуть наружу она может не через окно, а сквозь зеркало, в которое внимательно вглядывается, чтобы найти там прежнюю себя. Саймон увозит девочку к себе на родину в Великое княжество Финляндское, царство протестантской этики и уютного домашнего бидермайера. В его доме девочка не приживается, отправляется в качестве воспитанницы в другой, потом в третий. Комнаты во всех этих домах похожи одна на другую, любой предмет знает свое место, дорожки в саду вокруг дома чисто выметены, а нарисованный сажей на дверях Ворон – непонятная, странная угроза заведенному порядку и мещанскому тихому уюту. Крещеная в непонятную новую веру Айно – так теперь называют Чамо – будто по наитию украшает деревянное распятие черным вороновым пером, не подозревая, что в этот момент обрушится чужой уютный мир, и в среде принявших ее из лучших побуждений людей начнется крик и зубовный скрежет.

tsamo 2«Чамо»

Мало кто замечает, как тихий вкрадчивый пафос бидермайера, давно ославленного после периода своего расцвета «пошлым» и «мещанским», вдруг снова стал близок нашему времени бесконечного потребления и почтения к вещам – снова, как и встарь, окружение себя тщательно отобранными вещами заменяет нынешнему человеку самопрезентацию и подменяет свободу. История Чамо не просто о конфликте архаики и модерна, она о разном понимании свободы внутри и снаружи дома-крепости. По натуре пришлая девочка – не бунтарь, а существо из другого мира, которое не приживается в чужих чистых ласковых интерьерах, воплощении уюта; домашняя тихая радость вся построена на отторжении чужака, на защите от него. Все, что нужно правоверным благотворителям от девочки - чтобы она мимикрировала, растворилась в их мещанском порядке. Чамо смотрится в зеркало, черпая из него какую-то только ей известную правду о себе, но в финале этот последний способ самозащиты сбоит, и она разбивает зеркало. И тихий изящный фильм заканчивается в том тщательно отмеренном пункте, где должна начаться новая история.

 

[1]Бидермайер - художественное течение, распространенное в северной Европе в первой половине XIX века, проявившее себя в живописи, литературе и декоративно-прикладном искусстве. Стиль бидермайер был сосредоточен на идеале чистоты, скромности и домашнего уюта, и впоследствии (к началу XX века) ославлен «бюргерским» и «мещанским».

Дорогу к раю покажете? «Рай», режиссер Андрей Кончаловский

№10, октябрь

Дорогу к раю покажете? «Рай», режиссер Андрей Кончаловский

Денис Катаев

Велик соблазн начать рассуждение о «Рае» Андрея Кончаловского как о важном эмоциональном переживании на тему Холокоста, которую в России почему-то предпочитают игнорировать на экране. Казалось бы, на первый взгляд перед нами открывается совсем другой автор, обновленный, неузнаваемый, решившийся создать свой opus magnum на самой высокой морализаторской ноте. Кончаловский больше не пытается удивить экспериментами с жанром, жонглируя то приемами нон-фикшна, то мейнстрима, то прибегая к помощи 3D.

Неотвратимость перезагрузки

Колонка главного редактора

Неотвратимость перезагрузки

22.09.2011

Одна из многих необъяснимых, но и чудесных особенностей нашей вечно неопределенной, «живой» российской Системы жизни — уклонение от достоверных знаний о самой себе. А значит, и от понимания причин происходящего — того, как один элемент целого не всегда напрямую, но косвенно, опосредованно связан с другим. Это неведение, видимо, всем удобно, оно позволяет многое делать, как говорят, «по понятиям» — закулисно, там, где на самом деле люди доверяют друг другу, и непременно в обход общих интересов.

Новости

В Москве начался XIII-й фестиваль израильского кино

01.11.2013

C 1 по 17 ноября в Москве пройдет тринадцатый ежегодный фестиваль современного израильского кино, организованный посольством государства Израиль в РФ совместно с кинотеатром «Пионер».  В этом году программа фестиваля расширилась и состоит из трех тематических блоков. Игровое кино традиционно будет представлено в «Пионере», «Большой фестиваль мультфильмов» познакомит зрителей с самобытной израильской анимацией, а в Центре документального кино будут показаны лучшие неигровые картины израильских режиссеров.