Венеция-2016. Индустрия Холокоста

  • Блоги
  • Зара Абдуллаева

В третьем репортаже Зары Абдуллаевой – «Аустерлиц» Сергея Лозницы. 


Venezia film festival logo 73Сначала мы видим шевеление людей за листвой деревьев. Похоже, в парке. Потом – толпу на дороге. Камера отстраненно наблюдает за потоком, стремящимся к воротам со слоганом ARBEIT MACHT FREI. Толстые, тонкие, молодые, старые, с детскими колясками, парочки, одиночки. И все фоткают себя при входе в мемориал. И еще один из. Под названием Заксенхаузен. Вот парень в майке с принтом JURASSIC PARC, снятый недаром, хоть и мимолетно, покрупнее. Туристы как туристы. Потом они окажутся на территории музея. Пройдутся по баракам, постоят в очереди с бутербродами, чтобы в одиночную камеру на секунду зайти и выйти. Послушают аудиогид или экскурсоводов. Промолчат на дежурный вопрос, есть ли вопросы, комментарии. Снимутся и сделают селфи у газовых камер. Посидят, отдохнут. Очень жарко. Кто-то бутылку с водой на голову поставит, чтобы с ней тоже сфоткаться.

90 минут камера спереди, сзади, через окна бараков снимает экскурсантов, посещающих территорию бывших концлагерей, ставшую музеем.

Если бы Сергей Лозница не назвал свой фильм «Аустерлиц», то сказать было бы можно, что он (у)довольствовался мизантропической съемкой экскурсионного аттракциона. Но отсылка к роману «Аустерлиц», да и вообще к творчеству В.Г. Зебальда тут принципиальна. В таком случае фильм Лозницы – концепт. Размышление о существе и контроверзах «мест памяти», а не поверхностное визуальное предъявление еще одного «диснейлэнда» и осуждение фанатов селфи на уровне фейсбучного ажиотажа.

venezia 3 loznitsa 2«Аустерлиц» 

Разумеется, зрителям, не знакомым с отношением Зебальда к прошлому, к его изображению, к темам памяти и разрушения, «Аустерлиц» Лозницы останется памяткой кочующих там-сям туристов, заинтересованных разве только в документации своего присутствия в любых музейных зонах. Но штука в том, что людям так себя вести даже в подобных мемориалах, если уж они решили – решились – их посетить, вполне естественно. Как бы «ужасным» это ни казалось. И как бы ужасно это ни было.

Беспристрастность взгляда Лозница, снимающего, не опускаясь до политкорректной сентиментальности или презрения к этим путешественникам, резонирует повествовательному стилю Зебальда, внедряющему в свои тексты фотографии, которые взывают к ответной реакции читателей. А теперь – зрителей «Аустерлица». Вопрос заключается не в том, как поудачнее реализовать кураторский проект подобных мемориалов и не о бесчувственности их посетителей. Что мы знаем о них, кроме того, что их память – и иного не дано – редуцирована фотографическим свидетельством «я там был...»?

Повествователь романа «Аустерлиц», оказавшийся у крепости Бреендонк, где был концлагерь, спустя много лет после первого посещения в 60-е годы, пишет, что посетителей прибавилось, «на стоянке ждало несколько автобусов, а внутри, у кассы и возле киоска, вертелись ярко одетые школьники». Неподалеку от крепости он читал книгу некоего литературоведа, о котором ему рассказывал его случайный знакомец по фамилии Аустерлиц. В этой книге рассказывалось о человеке, разыскивающем своего деда. Дед умер после Первой мировой, а бабка уехала из Литвы в южную Африку и поселилась рядом с алмазными рудниками. Читая о разрезах этого рудника, автор той книги видел по другую сторону обычной жизни ее непостижимую противоположность – бездну, ставшую для него символом «канувшей праистории его семьи и его народа, истории, которую... никогда уже не извлечь из поглотившего ее мрака».

venezia 3 loznitsa 3«Аустерлиц» 

Какую историю может извлечь обычный турист в Заксенхаузене, нам совершенно неведомо. Во всяком случае, простодушные селфи безобиднее свидетельств, записанных Светланой Алексиевич, о том, что в сталинские лагеря можно попасть туристом. Для полноты ощущений (зазывает реклама) там могут выдать лагерную робу, кирку, а после осмотра отреставрированных бараков организовать рыбалку. В той же книге «Секонд хэнд» Алексиевич вспоминает слова своего отца: «Лагерь пережить можно, а людей нет».

«Аустерлиц» Лозницы свидетельствует о вегетарианском туризме. Но тема эта открыта для размышлений.

Бедные люди. «Голова. Два уха», режиссер Виталий Суслин

№5/6, май-июнь

Бедные люди. «Голова. Два уха», режиссер Виталий Суслин

Лариса Малюкова

Жизнь разбита, а плакать некому. Николай Эрдман Фильм «Голова. Два уха» Виталия Суслина на «Кинотавре» вызвал разноречивые суждения. Некоторые критики увидели в работе с непрофессиональным актером, деревенским простаком Иваном Лашиным манипуляцию, нарушение этических норм. Жюри фильму, являющемуся едва ли не реконструкцией, неожиданно присудило приз за лучший сценарий. Хотелось бы поговорить о странностях любви и нелюбви к картине, вызвавшей разноречивые отзывы. Но прежде всего о самой картине.

Колонка главного редактора

Даниил Дондурей: «Основные потребители кино в России — девочки 12-17 лет»

10.02.2014

Государство в лице Министерства культуры регулярно призывает кинематографистов снимать кино духоподъёмное, патриотическое, идеологически выдержанное. Российский кинобизнес в ответ на этот призыв выдал «на-гора» пару фильмов о спорте, на подходе — фильмы и сериалы о Первой и Второй мировых войнах. А за какое кино готов «голосовать» зритель своим кошельком? Об этом рассуждает главный редактор журнала «Искусство кино», культуролог Даниил Дондурей в интервью газете «Аргументы и факты».

Новости

Центр документального кино представляет уикенд Center Festival

25.03.2018

6 – 8 апреля 2018 в Москве пройдет уикенд фестиваля Center Festival, в рамках которого Центр документального кино совместно с Москино и The Village запустит конкурс для молодых кинематографистов.