Вилли Ломен в Тегеране. «Коммивояжер», режиссер Асгар Фархади

  • Блоги
  • Нина Цыркун

На большие экраны вышел один из главных иностранных претендентов на "Оскар" — фильм Асгара Фархади "Коммивояжер". Пока иранский режиссер и исполнительница главной роли отказались приезжать в США на торжественную "оскаровскую" церемонию в знак протеста против антииммигрантских указов и заявлений Дональда Трампа, Нина Цыркун проследила параллели этой экранизации с оригинальной пьесой Артура Миллера, по которой фильм снят.


Название фильма Асгара Фархади отсылает к знаменитой пьесе Артура Миллера, написанной почти семьдесят лет назад. Оно, конечно, всколыхнет в душах тех, кому не чуждо имя американского драматурга, заведомо теплые чувства и острое любопытство – как иранский режиссер обошелся с западной социо-психологической матрицей, как использовал ее применительно к сегодняшнему обществу своей страны.

Фархади (он и автор сценария) начинает с сильного драматургического приема, вводя зрителя в режим античной трагедии: дом, где живет супружеская пара Рано (Таране Алидости) и Эмад (Шахаб Хоссейни), сотрясается от страшных толчков и вот-вот рухнет. Соответственно, Рано и Эмад в буквальном смысле подвергаются удару судьбы, а рок неотступно следует за ними, настигая и там, куда они переселились. Трагедийный пролог, по канону, предполагает развязку, а между ними Фархади располагает психологический триллер о мести, заблуждениях, лжи во спасение и убийственной правде.

Повествование строится на привычной для режиссера структуре экстремальной ситуации — преступления и поисков виновного. Если в своих прежних фильмах – «Развод Надера и Симин», «История Элли», «Секреты прошлого» – Фархади раскладывал роли и функции на целые ансамбли персонажей, скрывая истину в хитросплетении мотивов, то здесь он сконцентрировался на вглядывании в двух главных героев – так же, как в пьесе Артура Миллера. Остальные персонажи – соседи по дому, люди из театральной труппы – выполняют роль хора, дополняющего и проясняющего информацию, благодаря чему нарратив становится особенно отчетливым. Детективная линия обрывается задолго до финала, и акцент смещается с ответа на загадку на то, как люди справляются с обнаруженной истиной.

Forushande 1«Коммивояжер»

Подобно тому, как участники древних ритуальных действ надевали на себя маски, герои фильма Рано и Эмад – актеры небольшого театра – выходят на сцену, разыгрывая роли мужа и жены в «Смерти коммивояжера», пьесе Миллера, которая становится комментарием к тому, что происходит в их собственной, частной жизни. Миллер не уточнил, какой именно товар толкает его герой Вилли Ломен. Понятно, что коммивояжером в каком-то общем смысле может считаться каждый из нас, поскольку все мы продаем на рынке труда свои знания, умения и способности. «Смерть коммивояжера», по-видимому, должна была настроить зрителя на тему страстей, просыпающихся в обыкновенном, неконфликтном, благоразумном человеке от отчаяния. У Миллера эти страсти – ярость и готовность к насилию – в итоге оборачиваются против него самого, обрушивая заслуженную кару. Герой Фархади Эмад тоже, как и Вилли Ломен, «сам не зная как», вдруг «съехал с дороги».

И выясняется, что актер, глубоко проникшийся горестной судьбой далекого американского коммуниста Вилли Ломена, в реальной жизни оказывается неспособным проявить такое же сочувствие. Любопытно, что Эмад еще и работает учителем литературы в старших классах. Ученики его любят, о чем сами говорят. Нравиться другим – это то, чего так хотел Вилли Ломен, в чем он видел секрет успеха, и в чем на самом деле ошибался; никто не пришел на его похороны. Подобно Вилли, Эмад тоже совершает самоубийство – правда, не реальное, но символическое – в глазах Рано. Как и миллеровская Линда, Рано считала своего мужа лучшим в мире, а он фактически отказывается вникнуть в ее проблему и помочь жене решить ее – и потому как бы перестает для нее существовать. Хуже того: он совершает роковой поступок, от которого был предостережен.

Forushande 2«Коммивояжер»

Иранские мотивы подключаются к повествованию как бы вскользь, обертонами. Например, когда на репетиции спектакля герои обсуждают исключение некоторых эпизодов – по причине цензуры. Но от внимания зрителя не должно ускользнуть главное – то, что отравляет существование Рано и объясняет ее поведение. Героиня утаивает, что случилось с ней на самом деле, не желает обращаться в полицию из боязни навлечь на себя гнев шариата. Как и в каждом своем фильме, Фархади и здесь сохраняет в сердцевине истории тайну, что удается не каждому режиссеру и что делает кино магическим искусством.

Левый художник и правый мир. Театр, кино, музыка, art: авангард эпох мейнстрима

№3, март

Левый художник и правый мир. Театр, кино, музыка, art: авангард эпох мейнстрима

Круглый стол «ИК». В дискуссии приняли участие: Евгений Гусятинский, кинокритик, отборщик Роттердамского фестиваля; Виктор Мизиано, искусствовед, куратор, основатель и главный редактор «Художественного журнала»; Юлия Бедерова, музыкальный критик, отборщик фестиваля «Золотая маска»; Петр Айду, пианист, композитор, лауреат «Золотой маски» в номинации «Эксперимент»; Олег Зинцов, театральный и кинокритик, заместитель главного редактора журнала «Театр». Модератор — Нина Зархи.

Колонка главного редактора

Даниил Дондурей: «Сверхценности» опять останавливают Россию? Российская государственность: к этиологии сверхценностей

28.04.2015

Беседа с главным редактором журнала «Искусство кино», культурологом, кинокритиком Даниилом Дондуреем. — Сначала вопросы к себе: почему произошло все то, что с нами случилось в минувшем году? Что предвещало, из какой табакерки выскочило, кто демиург событий? Где таились те идеологемы, которые так неотвратимо были объявлены главными? Мне кажется, что все это сработало не вдруг и связано не только с именем государя.

Новости

«Ленфильму» подарили 350 немых фильмов

23.09.2012

Американская компания Magna-Tech Electronic безвозмездно передает студии «Ленфильм» коллекцию немых фильмов, снятых в дореволюционной России в начале XX века. Всего коллекция насчитывает картин, вывезенных из России эмигрантами во время Гражданской войны.