Завод

  • Блоги
  • Зара Абдуллаева

О неигровой картине «Диор и я» Фредерика Ченга, посвященной Рафу Симонсу и его безвестным сотрудницам, – Зара Абдуллаева.


На первый взгляд, предприятие старорежимного ручного труда – дом Диор на улице Монтеня – не назовешь ни «заводом», ни «фабрикой», пусть даже Уорхола, с которыми был связан Сен-Лоран, герой недавнего байопика Бонелло «Сен-Лоран. Стиль – это я». «Диор и я» Фредерика Ченга – документальный фильм совершенно другого пошиба. Можно сказать (инд)пошива. Это строгое кино о производственных отношениях, не развлекающее завсегдатаев или зевак модных бутиков. В нем нет ничего личного, то есть лишнего. В отличие от кэмпийского декаданса картины о Сен-Лоране, чей творческий «духлесс» орнаментирован наркотиками, любовниками и прочими рифмами героя игровой сюжетной пены, заполняющей его дни и ночи, с эксцентричным прототипом.

Другой и гораздо менее амбиозный французский режиссер Ченг ограничивает сюжет своего фильма о Рафе Симонсе, только что назначенном креативным директором дома Диор, обязательством представить свою женскую коллекцию через восемь недель вместо привычных для режимного предприятия восьми месяцев. Эти рамки интриги – от представления трудовому коллективу Рафа (так его будут называть сотрудники дома) до дефиле – задают фильму Ченга азарт не агрессивный, не глянцевый. Зато напряженный, деловой. С массой ненавязчивых повседневных нюансов, свойственных установленным давно и надолго заботам рядовых – незаменимых тружениц ателье: портних в основном, но и портных.

dior-2«Диор и я»

Бельгиец Раф Симонс, несвободно говорящий по-французски, знакомится с сотрудниками, скромнейшими начальницами ателье, то есть пошивочного цеха, и они становятся главными персонажами фильма. Немолодые женщины, не ухоженные, по меркам модного мода, служащие в этом доме десятилетиями, выбирают по эскизам, которые сами же делают (Симонс оперирует файлами), какая часть платья, костюма им по нраву для исполнения. О, как «плохо», а точнее, непритязательно или обыденно они сами одеты, когда приходят на премьеру Рафа, чтобы в роскошном особняке, шпалерно декорированном орхидеями (в каждом зале) разного цвета, поглядеть из-за кулис на своих «детей». Так они называют сшитые их руками изделия.

А что удается выяснить про закрытого собранного Симонса, в недавнем прошлом служителя дома прет-а-порте? Он считался минималистом, хотя сам признается в узковатости такой репутации, работал в доме Jil Sander, вдохновился стилем new look, когда оказался на улице Монтеня (архивные фотографии и съемки не перегружают поденную, сверхурочную гонку портных к премьере – так портные называет дефиле), прервал чтение мемуаров Диора, поразившись к одиннадцатой странице совпадению собственных представлений о том о сем – с пристрастиями основателя этого дома, дух которого в образе привидения веет тут, где хочет. Об этом без иронии свидетельствуют охранники.

dior-3«Диор и я»

Симонс находится с современным искусством на дружеской ноге – в редкие паузы рабочих будней он расслабляется и сосредотачивается в залах центра Помпиду. Для дебютного «вернисажа» своих работ в новом доме он решает заказать ткани, соответствующие цветовым турбуленциям американского художника Стерлинга Руби. Этакого «гангстера Ротко», цитирует Симонс арт-критика «Нью-Йорк таймс».

Новая деловитость неэкстравагантного бельгийца и его сотрудников предъявлена Ченгом отстраненно и внимательно, по-человечески. Глянцем в этом фильме не пахнет. Только мельком на премьере, куда слетаются важные старые дамы, обезображенные пластической операцией, или какие-нибудь Шэрон Стоун, Изабель Юппер. Или при обсуждении ритуального поведения Симонса с прессой, с выбором мизансцен для непреложной фотосессии «Пари-матч».

Лишь одна деталь, но тоже без всякого смакования, выдает изнурительную, но безропотную балансировку портных, обслуживающих подготовку коллекции креативного директора и желания постоянных заказчиков. Руководительница ателье опоздала как-то на примерку платьев в кабинете Рафа. Он возмущен. Мотив безупречный: ее самолет опоздал, а летала она в Нью-Йорк на примерку к клиентке, заказывающей ежегодно платья стоимостью 350 тысяч. Симонсу объясняют, что возможности бюджета его премьеры, изыски и новации тканей, изгибы художественных вариаций зависят от таких дам, к которым служащие дома мчатся куда угодно и когда удобно клиенткам. Однако эта существенная сторона работы дома нужна режиссеру скорее для полнокровного образа закройщицы-начальницы ателье, а не для имиджа Симонса.

dior-4«Диор и я»

Фредерик Ченг умудрился сделать оммаж работникам-невидимкам, которых он вывел на экран в великолепном разнообразии, хотя они, сделав свое дело, наблюдают за реакцией главарей дома на примерках сквозь щель в двери. Эти работники не заражены ни приметами «мира высокой моды», который они творят своими руками, ни критическим сознанием «рабочего класса». Но именно его агенты, а не модели или публика в нервической атмосфере на премьере коллеции стали главными исполнителями – действующими лицами этого производственного докфильма.

Сердце не на месте. «Аритмия», режиссер Борис Хлебников

№5/6, май-июнь

Сердце не на месте. «Аритмия», режиссер Борис Хлебников

Алексей Медведев

После того как событие случается, все его причины выглядят очевидными. Кажется, что оно не могло не произойти. Так было и с победой «Аритмии» на «Кинотавре». «Ведь Боря Хлебников такой хороший и добрый...», «Ведь Яценко и Горбачева такие классные...», «Ведь на душе так грустно, но и радостно тоже...», «Ведь так приятно напевать после фильма «Яхта, парус...» Сочинская легкая эйфория оборачивается таким легким маскировочным туманом, который не дает оценить масштаб и смысл происшедшего.

Колонка главного редактора

Как вернуть зрителя российскому кинематографу?

24.01.2014

К. ЛАРИНА: Добрый день. В студии ведущая Ксения Ларина. Мы начинаем программу «Культурный шок». Сегодня мы вновь говорим, поскольку есть повод. Вновь возникла идея введения квотирования российского кино. Эту идею высказал в очередной раз министр культуры Владимир Мединский: «Квотирование российского кино вводить надо, без этого российскому кино не поможешь. 

Новости

Объявлены итоги Флаэртианы-2013

14.10.2013

Завершился XIII Международный фестиваль документального кино «Флаэртиана». Церемония закрытия и объявление победителей состоялись 13 октября в пермском ТЮЗе. Гран-при «Большой Золотой Нанук» и 250 тыс. руб. получил режиссёр Араш Лаоти из Ирана, снявший фильм «Человек и Лис» о водителе старого грузовика, который в свободное время снимает фильмы о животных — настоящие персидские притчи с использованием языка Эзопа и Лафонтена.