С правом на убийство

  • Блоги
  • Нина Цыркун

Пол Хаггис – почти легенда. Человек, сорвавший «Оскар» за сценарий к «Столкновению» и за него же второй за лучший фильм, а одновременно – номинацию за сценарий к «Малышке на миллион». Мастер пощекотать нервы психической встряской, погрузивший зрителя во мрак «Долины Эла», автор сценариев к золотому дуплету Клинта Иствуда «Письма с Иводзимы» и «Флаги наших отцов».

Катрин Денёв - воплощение кинематографической памяти

  • Блоги
  • "Искусство кино"


Франсуа Трюффо писал, что ее можно сравнить не с цветком, а с вазой. Франсуа Озон воплотил этот образ в своей новой картине «Ваза» (Potiche). Катрин Денёв дарит нам пышный букет из своих воспоминаний, размышлений о кино и современном мире.

Это не «Нескафе»

  • Блоги
  • Инна Кушнарева

Хорошо, что в новом фильме Тодда Филлипса «Впритык» герои не заезжают в Вегас, а то бы не миновать его в прокатном названии, как в предыдущий раз, когда Hangover стала «Мальчишником в Вегасе». Хотя и здесь не без своего Вегаса.

Питер (Роберт Дауни-младший), положительный архитектор, и Этан (Зак Галифианакис), обкуренный фрик, вообразивший себя актером. Невозможный союз никак не сочетающихся друг с другом героев, напоминающий о поздней комедии Джона Хьюза «Самолетом, поездом, машиной». Отметим, это продолжающееся возвращение Хьюза (перед этим оно происходило у Апатоу, сейчас выходит «Отличница легкого поведения», сюжет которой напоминает об одной из линий «16 свечей»).

Ситуация, сведшая их вместе, заставив катить через всю страну на машине, чтобы успеть в Лос-Анджелес к рождению ребенка героя Питера, настолько притянута за уши, что ее лучше не вспоминать. Дауни-младший полфильма проводит застегнутым на все пуговицы, лишь раз удачно обыграв мнимую правильность — не постеснявшись дать под дых невоспитанному ребенку. У Галиафинакиса слишком узкие джинсы и манерная походка, слишком намеренно выкачен волосатый живот, а для пущей cuteness ему присобачили бульдожку. Да, между актерами очень долго, действительно, нет никакой химии. Но есть в самом деле очень смешные шутки, прекрасная неполиткорректная сцена со служащим «Вестерн Юнион» и сам типаж Этана Трембле, который вроде бы ударяет в квир, но все же не такой. Жанр бромедии (мужской комедии про корешей, вольных или, чаще, невольных) уже настолько эмансипировался от гомосексуальной тревоги и утверждения чистоты мужской дружбы, что можно и расслабиться. У брезгливости героя Дауни-младшего по отношению к случайному попутчику чисто человеческие корни.

Но все же химия возникнет, пусть и в буквальном смысле химическим путем. Питер переродится, а доселе нелепый Этан на минуту покажется гуру. И тут «Впритык» соскальзывает в самую главную и культовую «бромедию» — «Страх и ненависть в Лас-Вегасе». Этого психоделического драматизма роуд-муви, упорно превращающегося в дурной трип, которому нужно просто отдаться без сопротивления и получить кайф, был совершенно лишен непритязательно-позитивный «Мальчишник». Но самое главное, несмотря на кульминационную сцену с развеиванием праха только что упокоившегося отца, который Этан таскает за собой (ну да, понятно, что цитируют) в банке из-под кофе, над Большим Каньоном, фильм на редкость устойчив к сентиментальности. Папа любил кофе и после смерти превратился в кофе, и в банке его еще осталось чашек на восемь. Широкой души был человек.

Инна Кушнарева

Ушибленный Достоевским

  • Блоги
  • Нина Цыркун


11 ноября в Новосибирске фильмом Люка Бессона «Артур и война двух миров» открывается фестиваль «Французское кино сегодня».

И кошка может смотреть на короля. Обитатели подземелья, двухмиллиметровые минипуты уверены, что они ничем не хуже больших людей, которые топчут землю сверху. Давид — Люк Бессон бросает перчатку коллективному Голиафу в лице олимпийцев Голливуда Лукаса и Спилберга. В «Приключения Адели» он включает кадр с Аделью верхом на птеродактиле на фоне луны, явно напрашиваясь на сопоставление с создателем культового мальчика на велосипеде. А в новом фильме про Артура и минипутов наряжает недотепу Мракоса в костюм Дарта Вейдера, нахально подсказывая Джорджу Лукасу начала 1960-х образ будущих «Звездных войн» и тем реверсирует известную страницу «новой волны», когда авторы Cahiers du cinéma искали вдохновение в американском мейнстриме. А еще он переориентирует команду персонажей марвеловских комиксов The Liberators, которые воевали против американской экспансии, превращая их из монстров в освободителей Франции, высадившихся в Нормандии — где, собственно, и снимался фильм. И вот результат ребрендинга по разным фронтам: «Люк Бессон — единственный французский режиссер, который стал брендом. И его Артур тоже стал брендом», — сказал журналистам накануне открытия фестиваля Жоэль Шапрон.

Французы очень берегут национальную идентичность и всячески утесняют права «франгле» — того меж-атлантического наречия, на котором изъясняется молодежь. Люк Бессон отважно берет от голливудского кино все, что плохо лежит, даже снимает на английском с американскими звездами, а при этом остается французским брендом. В сущности, его эпопея про десятилетнего Артура из провинциального американского городка — это все та же история демонстративно демократичной «Подземки», которая сделала режиссера знаменитым в далеком 1985 году, история про тех же жителей подземелья и с тем же пафосом преданности дружбе как единственной ценности.

Отец пятерых дочерей, Бессон сочиняет книжки и снимает кино про мальчика, потому что творчество — законная территория реализации иллюзий, а какой мужчина не мечтает о сыне. Он называет его Артуром, символически знаменуя конец Столетней войны, и запускает сюжет третьей части «артурианы» цитатой из фильма Джона Бурмана «Эскалибур» — принцесса Селения пытается вытащить меч из камня как мифический король Артур.

Мифологизм, на котором стоял и стоять будет голливудский мейнстрим, соединяется у Бессона с французским интеллектуализмом: Мракос, буквально придавленный толстым томом Достоевского, посягает на отцеубийство, отсылая к знаменитой работе Фрейда. Мультикультурный продукт становится ненавязчивым образчиком синтеза популярного и авторского — столь же естественно, как в самом фильме фантастические персонажи внедряются в реальную жизнь.

Нина Цыркун

Постоянство боя

  • Блоги
  • "Искусство кино"


«Боксерский клуб», режиссер Фредерик Уайзман

Журнал Cineaste о последней работе классика американской документалистики Фредерика Уайзмана.

Царица Тамара

  • Блоги
  • Инна Кушнарева



Деревенский фарс о доме творчества писателей в Дорсете «Неотразимая Тамара» (Tamara Drewe) Стивена Фрирза начинается как злая сатира на всех героев (и слои общества) разом.

На хозяина этого идиллического места, автора интеллектуальных детективов, импозантного почти как сэр Майкл Кейн и регулярно изменяющего жене. Саму добросердечную и умную, но слишком уж некрасивую и увядшую жену. На остановившегося у них американского профессора, не такого напыщенного, как другие постояльцы, но уж очень падкого на хозяйское печенье и склонного к буквальным сравнениям writer’s block с запором (для чего авторы не преминули подстроить ему сцену подслушивания в туалете). На настоящую селебрити — рокера с подведенными глазами, кабриолетом и экзальтированной привязанностью к собаке-боксеру. На двух местных вульгарных малолетних мочалок, готовых на все, чтобы обратить на себя внимание рокера и получить социальный лифт из «этой дыры». Наконец, на саму заглавную Тамару, карьеристку, девушку Бонда с ринопластикой за плечами (конечно, когда в флэшбэке покажут ее в юности, нос у нее будет, как у Сирано де Бержерака, что так же смешно, как шутки о писательской констипации).

В отличие от наивных малолеток, Тамара понимает, что настоящий социальный лифт — не сомнительный рокер, а почтенный институт британской литературы, путь к которому лежит через постель престарелого литературного мэтра. Пожалуй, это единственная перипетия сюжета, не нашедшая отклика у изящных девушек в соседних креслах на фестивале «Новое Британское кино», дружно сказавших «фу-у» во время соответствующей постельной сцены: увы, литература больше не воспринимается в России как достойная карьера для девушки. Впрочем, Тамара Фрирзу нравится, потому что фильм пронизан незатейливым бытовым редукционизмом: путь к успеху — красота и секс, остальное — бредни лузеров.

Однако ближе к концу фильм проделывает незаметный кунштюк и исхитряется найти средства для удовлетворения всех фокус-групп, присутствующих в зале. Немолодых и некрасивых, но самоотверженных культурных дам. Неприкаянных академических ученых. Решительных жгучих брюнеток, пусть с ринопластикой, но зато без целлюлита. Отвязных школьниц, штудирующих журнал Hello! И так далее. Кроме разве что маститых литераторов, но они на этот фильм и не пойдут.

«Неотразимая Тамара» — это стопроцентно зрительское кино. На фестивале публика устроила ему овацию. Но именно эти сто процентов в данном случае и пугают.

Инна Кушнарева

Толстой и копирайт

  • Блоги
  • Нина Цыркун



На Фестивале Британского кино в Москве показали премьеру фильма американского режиссера про зеркало русской революции. Добрый, подчас шаловливый дедушка с окладистой бородой дышит на ладан, окружившие его злоумышленники оттесняют от него жену, вздорную истеричку, и вынуждают подписать завещание, лишающее ее наследства. Муж тайком покинул дом, графиня изменившимся лицом бежит пруду… Софье Андреевне Толстой здорово досталось от почитателей великой русской литературы. На нее навешали чертову уйму собак, как будто гениальный муж сдуру нашел себе супругу исключительно для того, чтобы всю жизнь мучиться. Не могу судить о достоинствах нечитанного мною романа Джея Парини, на основе которого Майкл Хоффман написал сценарий к своему фильму «Последнее воскресение», однако у праправнука графа, Владимира Ильича Толстого, директора музея-заповедника «Ясная Поляна», ни книга, ни кино идиосинкразии не вызвали, хотя он отмечает немало несоответствий фильма реальности. К примеру, Софья Андреевна не присутствовала при последних минутах жизни Льва Николаевича, ее к нему не пустили. А потом на станцию Астапово прибыли все их дети, в фильме же фигурирует только Александра (Анн-Мари Дафф), на остальных бюджета не хватило. Я тоже могла бы кое-что добавить. Например, считающийся злым гением Толстого (Кристофер Пламмер) Владимир Чертков (Пол Джаматти), зловеще крутящий ус как герой немого кино, мог, конечно, вдрызг ругаться с Софьей Андреевной (Хелен Миррен), но не мог сидеть нога на ногу в ее присутствии, если она стояла – Чертков был аристократом из рода более древнего, чем Толстые, этикет был у него в крови. Но это, конечно, пустяки.

Создатели фильма утверждают, что делали фильм о любви. Да, любовь, конечно, имеет место, иначе откуда бы взялись тринадцать рожденных общими усилиями детей. Но главная интрига, на мой взгляд, не в этом. Чего огород городить ради того, чтобы уверить публику, что супруги, прожившие в браке без малого полвека, любили друг друга. Актуальность в том, должен ли был Толстой завещать свое литнаследство народу или оставить жене и детям. Вот он, современный нерв этой истории: на кого работают гении – на людей или на правообладателей? Толстой – пионер битвы вокруг интеллектуальной собственности, который, правда, ее проиграл (пять лет спустя после смерти графа государство вернуло его жене права на переиздания его книг). Софью Андреевну жалко – она родила мужу упомянутых тринадцать детей, по пять раз переписывала его рукописи, и, конечно, заслужила наследство. Но, с другой стороны, есть и понятие национального достояния.

Молодой секретарь Валентин Булгаков (Джеймс МакЭвой) снует между двумя противоборствующими станами, подмахивая то одному, то другому, да так и не может определиться – с кем он, служитель мастера культуры. И вот о чем свидетельствует история: «Последнее воскресенье», приуроченное к столетию смерти Толстого, снималось американским режиссером в основном в Германии лишь при небольшом посильном участии Продюсерского центра Фонда Андрея Кончаловского; если бы ни замечательная музыка Сергея Евтушенко, тут вообще не осталось бы никакого русского следа. Кстати, фильм о Толстом Марлена Хуциева «Невечерняя» остается незавершенным – не вошел в список «социально значимых», стало быть и денег от российского народа на него нет. Естественно, ведь даже в интернет-голосовании телепроекта «Имя: Россия» Лев Толстой занял только 35 место.

Нина Цыркун

Город и гонор

  • Блоги
  • Нина Цыркун



На экране Бен Аффлек в главной роли своего же фильма «Город воров».
Хорошие фильмы рождаются из плохих романов. Этот парадокс, открытый Орсоном Уэллсом, случайно подхватившим с полки покетбук «Леди из Шанхая», многажды подтверждался. На этот раз в его пользу сыграл фильм Бена Аффлека «Город воров». Если пересказать фабулу, как раз станет понятно, что исходное сочинение Чака Хогана «Принц воров» — серийное произведение в жанре блатной романтики про хорошего плохого парня и про то, как под влиянием чистой и большой любви он встал на путь исправления. Примитивная основа хороша тем, что оставляет лакуны для воображения режиссера, и, удачно их заполняя, Бен Аффлек убедил нас в том, что успех его режиссерского дебюта «Прощай, детка, прощай» был неслучайным. Потому что, как опять же известно, один фильм может снять чуть ли ни каждый, а вот на втором люди и ломаются.

Упомянутые лакуны Аффлек заполнил психологией. Интерес художников к психологии воров описал Жан Жене в рамках своей теории «инстинкта театральности». Жене, конечно, заигрывался, приписывая этот инстинкт всему человечеству, но во многом он прав. Недаром ограбления, мастерски «поставленные» главным героем «Города воров», совершаются в карнавальных масках — куда проще было бы натянуть на головы обыкновенные чулки или черные маски с прорезями. Художник и вор одинаковы в том, что художественные или бытовые рамки им тесны и неинтересны, и они вырываются за пределы нормы. В этом смысле Бен Аффлек и его герой Дуг Макрей равны в том, что строят жизнь как сюжет. Причем в этом смысле они ведут себя одинаково: Бен, заработав «Оскар» дебютным сценарием «Умница Уилл Хантинг», наделал ошибок — вроде рокового союза с Дженнифер Лопес, приведшего к идиотским ролям в провальных фильмах, но вовремя одумался, отчасти переквалифицировался в режиссеры и вернул себе доброе имя; Дуг, подававший большие надежды в профессиональном хоккее, но унаследовавший от отца профессию вора, успешно бомбил банки, стал соучастником «мокрухи», но полюбил хорошую девушку, решил вырулить на правильный путь, а дальше — боюсь сказать, чтобы не нарушить отлично наведенный режиссером саспенс и испортить просмотр спойлером.

В результате сегодня Бена Аффлека сравнивают с Клинтом Иствудом. Тут, как говорится, еще будем думать, но с большой уверенностью можно сказать, что отныне округ Чарльстон в штате Массачусетс, одна квадратная миля в Бостоне, где происходит больше вооруженных ограблений на единицу площади, чем в любом другом месте планеты, станет не менее известен, чем прославленные старым Голливудом старый Чикаго или бандитский Нью-Йорк Мартина Скорсезе — и это благодаря Бену Аффлеку.

Нина Цыркун

Воображая Годара. «Молодой Годар», режиссер Мишель Азанавичюс

№4, апрель

Воображая Годара. «Молодой Годар», режиссер Мишель Азанавичюс

Вероника Хлебникова

1967 год. Годар снял «Китаянку», женился на актрисе и студентке философского факультета Сорбонны Анн Вяземски, предсказал май 1968-го, услышал музыку революции, но в такт не попал. Отвергнутый газетой «Комба», китайцами и активистами, он стоически сносит удары судьбы (вкупе с разбитыми очками), «потому что такова жизнь на борту «Грозного» – кодовая фраза любовников из радиорепортажа о французской атомной подлодке «Редутабль». Заклейменный как незрелый буржуа, он совершит революцию в масштабе собственной личности.

Колонка главного редактора

«Культура — это секретная служба»

21.11.2012

Выступление социолога, главного редактора журнала «Искусство кино» на заседании президентского Совета по правам человека всколыхнуло медийный бомонд. Кто-то услышал в его словах призыв к цензуре на телевидении, иные разглядели банальный плач по культуре. Но сам Даниил Дондурей, человек, благодаря которому в словарь президента вошло богатое словосочетание «культурный код», полагает, что его вообще не поняли. И объясняет «Новой газете» — почему.

Новости

IV Забайкальский кинофестиваль откроется «Жаждой»

27.05.2014

29 мая в Чите открывается IV Забайкальский международный кинофестиваль. Картиной открытия станет российский фильм «Жажда» режиссера Дмитрия Тюрина по сценарию писателя Андрея Геласимова о судьбе молодого ветерана чеченской войны. В конкурсную программу фестиваля вошло 9 полнометражных художественных фильмов, снятых в 2012-2014 гг.