Большая перемена

  • Блоги
  • Зара Абдуллаева

В прокат выходит драма Жака Одиара «Ржавчина и кость», вызвавшая у многих критиков противоположные оценки. Исходя из этого неоднозначного приема, мы решили разместить на «Ржавчину…» две рецензии, положительную и отрицательную. Отзыв со знаком минус написала Зара Абдуллаева.


Большая перемена настигла Жака Одиара после «Пророка» (да и прежних фильмов с более или менее дикими персонажами – естественно, маргиналами, криминальной жестью, привораживающей своей осмысленной беспощадностью или не надуманной извращенностью). Вдруг что-то с Одиаром случилось. Конечно, «Ржавчина и кость» были в каннской программе, ее нисколько не украсив, и получили – ничтожное утешение – главный приз на Лондонском фесте. Дело, разумеется, не в кинорыночной «вертикали», а в очевидном провале. Вроде бы на ровном месте. Вроде бы с Марион Котийяр, не перестаравшейся в роли калеки. Вроде бы на том же поле перипетий уголовников или физически обделенных людей, где Одиар освоился властно, крепко. Вроде бы «Ржавчину и кость» он снимает совсем просто, парадокументально, без галлюцинаторных ненужностей, как было в «Пророке». Но там эти лишние кадры роковыми не оказывались. А тут их отсутствие впечатление не улучшает.

audiard-Rust-and-Bone
«Ржавчина и кость»

После эпического «Пророка», в котором Одиар язвительно нарушал жанровые клише тюремной драмы, он вдруг принялся разжижать, разбавлять сиропом свои излюбленные темы в невообразимом (по железобетонности) сценарии. Примечательно, что актеры тут работают не сентиментально, вполне строго. Контраст между как бы нейтральным – точным существованием актеров и грубым сценарием безусловен, но утешить в качестве художественного манёвра он кого-либо вряд ли сможет.

Али (Маттиас Шонартс (Matthias Schoenaerts)) приезжает с пятилетним сыном Сэмом в Антиб, где проживает его бедная сестра Анна, кассирша в супермаркете. Что гонит молодого француза с севера на юг – загадка, необходимая для какой-никакой завязки. Сестра должна приглядеть за малышом, Али – найти какую-нибудь работу.

audiard-Rust-Bone1
«Ржавчина и кость»

Пока Сэм возится в будке с щенками, которых Анна, чтобы подработать у заводчика, взялась вырастить до месячного возраста, Али получает место вышибалы в клубе. Помогло его туманное боксерское прошлое, а также занятия боевыми искусствами. Там он знакомится с бледной Стефани (Марион Котийяр), которую вызволяет из драки и отвозит домой, любуясь в машине ее голыми ножками, не прикрытыми коротенькой юбкой. На стенках квартиры Стефани, куда он зашел за льдом для израненной руки, – фотографии красотки с косатками. Али впечатлен, а первый раунд сценария про худенькую укротительницу, работницу аквапарка, с накаченным обалдуем, чужаком в здешних местах (так и не ставшим «чужим», то есть «иным», как персонажи других фильмов Одиара или более славных французских авторов) закончен. Впрочем, Али изменится ближе к финалу после катастрофы (рифмы к роковой случайности, постигшей Стефани), отскоблив в одночасье ржавчину со своей души и поняв кое-что про отцовство. Но обойдемся без спойлера.

audiard-hello-again-whale
«Ржавчина и кость»

Второй раунд сценария сосредоточен на увечной Стефани, лишившейся обеих ног (она спасала коллегу-укротителя от нападения косатки). Оставшись в глухом одиночестве и в ожидании протезов, она вспоминает об Али, предусмотрительно – после того, как спас девушку в клубной разборке, оставившем ей номер своего телефона. Али прогуливает на инвалидной коляске Стефани. Проветривает ее тело, протухавшее в запертой комнате. Вносит его в море, выносит оттуда. Занимается с обезноженной сексом, оказывая, по просьбе увечной, дружескую, вполне деловую услугу. Так Одиар лишает свою новую героиню еще одной травмы – травмы вожделения, не нашедшего удовлетворения, как было с глухой секретаршей в фильме «Читай по губам».

В кровоточащем «Пророке» герой по имени Малик проходил путь от затравленного парнишки на услужении мафии до оперившегося в тюрьме, познавшего там университеты (кажется, он и читать не умел) настоящего босса. В «Ржавчине и кости» Али становится героем боев без правил, на которые его подсаживает некий криминальный тип, хромой калека. Когда тому приходится смыться, чтобы не загреметь в тюрьму, продюсером Али становится Стефани, осмелевшая в ходьбе на железных конечностях. А может, она заскучала без рискованных будней укротительницы косаток.

Так или иначе, но еще один (после «Пророка») и гораздо менее примечательный дикарь Одиара вынужден покинуть Лазурный берег, чтобы в белоснежном морозном пейзаже дикарем быть перестать. «Становление животным» Одиар отменяет. И лишает критиков желания написать фельетон или квазифилософически порассуждать, например, про телесность во французском кино или про феминистские отростки сюжета.

Возможно, Одиару надоели талантливые отморозки, и он – ценой своего режиссерского провала – решал какие-то личные проблемы. Если бы знать.

audiard-rust-bone-still02
«Ржавчина и кость»

№5/6, май-июнь

Мера за меру

На вопрос о целесообразности государственного протекционизма отвечают Тимур Бекмамбетов, Алексей Бырдин, Леонид Верещагин, Олег Иванов, Иван Кудрявцев, Дмитрий Литвинов, Алексей Рязанцев, Сергей Сельянов, Джаник Файзиев.

Колонка главного редактора

Уметь читать азбуку Морзе российской культуры. О новой идеологической доктрине Владимира Путина

08.02.2013

Начав с методологического вступления по теме президентского Послания 2012 года, социолог и искусствовед Даниил Дондурей поспорил с редакторами Gefter.ru о риторике Владимира Путина. Разговор — о будущем, спор — о концептах, заметки — о новациях президента в его последних речах.

Новости

В Москве состоится ретроспектива Карела Кахиня

29.04.2014

  С 30 апреля по 8 мая в кинотеатре «Иллюзион» совместно с Чешским культурным центром, Национальным киноархивом Чешской Республики и Госфильмофондом России Музей кино проводит ретроспективу чешского классика, одного из представителей «чехословацкой новой волны», удостоенного «Специального приза международного кинофестиваля в Карловых Варах» за вклад в мировой кинематограф, Карела Кахиня.