Духоподъемное

  • Блоги
  • Зара Абдуллаева

По мнению Зары Абдуллаевой, на фоне бледного кино, идущего сейчас в прокате, особенно интересно выглядят некоторые спектакли театрального фестиваля "Золотая Маска" и среди них – экспериментальный "Город-герой".


maska fest logoЯ читаю эсэмэски: "Не знали мы, что через три месяца, при первых же бомбежках наши бумажные полоски-обереги полетят вместе со стеклами. И хорошо, что не знали". Теперь читают другие. Потом опять я: "Из подъезда две ослабевшие женщины с трудом выносят длинный сверток в клетчатом пледе. Осторожно укладывают его на край тротуара. Крестятся, молча стоят. Потом уходят обратно в подъезд". Голоса из затемненного зала читают свои сообщения. Финальная эсэмэска спектакля "Город-герой" выпала мне: "Ленинград все же остался прежним. Оживленные улицы, полные трамваи, кино, рестораны, театры. То же небо. То же солнце. Все, как было".

В черном зале сидят люди с телефонами. Номера пришедших записывают перед началом спектакля (программа "Маска плюс"). Авторы – Екатерина Бондаренко, Марат Гацалов, Татьяна Рахманова – сделали этот инвариант перформанса на Новой сцене Александринки. Компиляция текстов для эсэмэсок выбрана по материалам исследования историка Владимира Пянкевича и дневников блокадников.

Разучившись – так кажется создателям проекта и, кажется, справедливо, – говорить о войне, в частности, о блокаде, потеряв точку опору между памятью и амнезией, тут задумали внедриться в привычную практику нашего современника, вперенного в телефон, посылая ему необычные анонимные сообщения.

Читать их или не читать, листая другие – ежесекундные, – это вопрос персональный. Предполагалось, что человек в роли зрителя в темном совершенно зале, наткнувшись на "инопланетные" тексты, вздрогнет и, может быть, призадумается о чем-то своем, крепко забитом повседневными заботами. Или все-таки о блокаде.

Монтаж текстов эсэмэсок показался и специальным, и как бы случайным. Возможно, такое впечатление возникло из-за артикуляции речи людей, выбранных из публики наугад. Кто-то читал внятно, доходчиво. Кто-то – почти неразборчиво. Так или иначе, но крен в эстетизацию блокадного города поразил чрезмерным перевесом в этой монтажной конструкции. И вызвал даже некоторую оторопь. Как будто мы слушаем и читаем послания не ленинградцев, хотя и наверняка блокадников. Вскоре до меня дошло – но это только интуиция, научно недостоверная, – что мастерили компиляцию эсэмэсок не ленинградцы, пришедшие в восторг от тех дневниковых записей, в которых запечатлелось восхищение архитектурой, памятниками, перспективой безлюдного Невского, мостами и улицами заснеженного пустынного города, героически прекрасного. Кто бы спорил. Разумеется, в сообщениях были и совсем жуткие тексты. Но они рассеялись в общем тоне "петербургского мифа". И, как ни странно, сработали именно на него. Так что память – такая хрупкая структура нашего сознания – отозвалась именно городским красотам с редкими вкраплениями примет самой "механики блокадной повседневности" (так написано в программке).

Коллективное собрание прикованных к телефонам "перформеров" – жест принудительный, но оправданный, если ты, погруженный во тьму зала, в темноты прошлого, в темные пятна своего подсознания, обретаешь опыт, пусть краткосрочный, тех людей, посылающих тебе весточки с того света, из прошлого, заросшего травой забвения. Парадокс, однако, восприятия и, главное, участия в таком предприятии заключается в том, что ты следишь за театральным или квазитеатральным эффектом своих невидимых попутчиков в зале. За тембром их голосов, интонаций, за их паузами. А собственно сообщения играют не столько второстепенную роль – так говорить было бы несправедливо, – но риторическую, отчужденную от тебя, слушающего ближайшего или дальнего соседа по залу.

Хотя, конечно, запись Ольги Берггольц, вдруг (после или во время взрыва) услышавшей свой голос, читающий ее же стихи; или сообщение человека, который хочет закрыть глаза и не видеть разрушения города, то есть решившего погасить свое зрение, действуют и колют в сердце, как пунктум, описанный Бартом применительно к фотографии.

В фильме Александра Сокурова "Читаем блокадную книгу" у радиомикрофона артисты и самые обычные люди читали фрагменты из записей Гранина с Адамовичем. Строгость фильма, лишенного примет "новейших технологий", нейтральная интонация читающих (до сих пор помню, как было без эмоций прочитано "Нина съела Галю") действовали до судорог, до спазмов. Возможно, авторы "Города-героя" пытались обратить внимание или даже доказать, что теперь наша память не откликается, а, попадая в телефонный мусор, слипается то ли с ним, то ли с нашей нынешней невосприимчивостью. В такой радикальной драматической затее был бы серьезный смысл. И диагноз тем театральным меньшинствам, которые пришли на спектакль, тем самым образуя круг гораздо большего числа людей с пробитой памятью. Но провокации не случилось. Той провокации, которую успешно осуществил Ларс фон Триер, столкнувший в "Идиотах" здоровых людей, имитирующих больных, с настоящими даунами.

Ну, а после сообщения, что город остался "все тот же", на экране были прокручены инстаграммы с туристами и питерцами, снимавшими себя на фоне открыточных объектов. К чему, зачем? Если бы знать. На обсуждении после спектакля авторы рассказали, что в петербургской версии спектакля такого финала нет. Там публика выходит на крышу Александринки и смотрит на прекрасно расчисленный, умышленный город. Тот же город и все-таки не тот. Эту разницу авторы спектакля почему то приметить не решились. В таком случае видео в финале "Города-героя" демонстрирует (или дискредитирует?) дневниковые прозрения блокадников, сподобившихся и заметить, и, что еще страннее, найти в себе силы записать издыхающую и немеркнувшую красоту города, а не мифа. Но то были ленинградцы par excellence.

Пепел бумажного солдата. «Время первых», режиссер Дмитрий Киселев

№4, апрель

Пепел бумажного солдата. «Время первых», режиссер Дмитрий Киселев

Игорь Савельев

Когда смотришь «Время первых», да и любой фильм о тех событиях, не важно – «Бумажный солдат» это или «Укрощение огня» (вот в этом-то вопросе эстетические нюансы точно не важны), – то не можешь отделаться от ощущения, насколько велик разрыв между самим событием – полетом – и его бэкграундом. Этот разрыв так колоссален, что его невозможно примерить на себя, на современность, даже на сегодняшние космические полеты. Имея в виду то, что их технология в известной степени отработана. «Время первых»Авторы сценария Юрий Коротков, Сергей Калужанов, Ирина Пивоварова, Дмитрий Пинчуков, Олег ПогодинРежиссер Дмитрий КиселевОператор...

Колонка главного редактора

Персонально ваш

11.10.2015

― В Москве – 15 часов и 8 минут, и меня зовут Ольга Журавлёва, а персонально наш сегодня главный редактор журнала «Искусство кино» Даниил Дондурей.

Новости

Вышел февральский номер «ИК»

07.03.2013

Каждый год журнал обращается к фестивалю «Артдокфест». И это не случайно. Программы, включающие и дебюты, и работы известных отечественных и зарубежных мастеров, позволяют говорить не только о важнейших проблемах сегодняшней документалистики и даже не только о главных трендах кино, но и — шире — об актуальных тенденциях мирового современного искусства. Вот и в этом номере материалы, напрямую или косвенно инспирированные «Артдокфестом»-2012, составили большую часть содержания.