Есть ли в России культурная политика?

Интервью «Ведомостям» о том, есть ли в России культурная политика, почему не хватает творческой среды и о питчинге кинопроектов. 

В конце июля стало известно, что в течение года у Музея кино появится новый директор, который сменит его основателя Наума Клеймана. Незадолго до этого министр культуры поменял руководителей других крупных музеев: ГМИИ им. А.С. Пушкина возглавила арт-директор Музейно-выставочного объединения «Манеж» Марина Лошак, а Политехнический музей — гендиректор Фонда развития музея Юлия Шахновская. О кадровых перестановках Владимира Мединского и существующей культурной политике корреспондент «Пятницы» поговорила с культурологом, главным редактором журнала «Искусство кино» Даниилом Дондуреем.

— Этим летом произошла череда кадровых перестановок в крупных российских музеях — от ГМИИ им. А.С. Пушкина до Политехнического музея. Видите ли вы какую-то связь между этими отставками и назначениями и в чем их логика?

— У всех этих назначений есть одно общее обстоятельство — в консервативные музеи пришли люди нового авангардного мышления. И лично меня это радует.

— Укладывается ли такое продвижение людей с авангардным мышлением в существующую культурную политику? И в чем сегодня выражается эта политика?

— Одной из главных неполитических тем в России с конца XVIII века до начала 1990-х годов было развитие личности. Сегодня она напрочь исчезла. Ни Путин, ни Медведев за все годы своего правления ни разу не произнесли это словосочетание. Может быть, только случайно. А ведь нет ничего более важного, чем качество человека. Мы вступили в эру мировой конкуренции за программное наполнение человеческого капитала. Вы же знаете, что у нас катастрофически снизилось число людей, способных слушать классическую музыку (количество концертов уменьшилось в восемь раз за 15 лет), готовых смотреть фильмы Тарковского и Ларса фон Триера, воспринимать инсталляции и акционизм как contemporary art. Россия давно — чемпион планеты по количеству демонстрируемых телесериалов, которым ежедневно отдано 3 часа 47 минут из пяти часов прайм-тайма. У нас лауреатов Каннского и Венецианского кинофестивалей снимают с проката через неделю не потому, что их кто-то запретил, а потому, что для демонстрации шедевров в 15-миллионном мегаполисе не хватает зрителей на двадцать сеансов по сто человек. Принцип двоемыслия даже в советское время позволял обходить жесточайшую цензуру. Миллионы людей умели передавать друг другу дефицитные тогда книги Пастернака, Набокова, Кафки, слушали Высоцкого и Шнитке, пробивались на спектакли к Любимову и Эфросу, выстраивались на выставки в длиннющие очереди. А по последним опросам, лишь 37% наших граждан берут теперь в руки хотя бы одну книгу в течение года.

— Получается, что эта политика направлена на вытеснение культуры.

— В нашей стране есть всеобщий консенсус: культуру в широком понимании этого термина не принимать в расчет. Культура — это действующие в данном социуме системы ценностей и смыслов, разрешений и запретов. Это главное производство и потребление в любой стране. Слава Богу, у нас пока нет министра смыслов. Хотя очевидно же: как мы думаем — так и живем. Политики упоминают культуру в основном в символических целях. Заботятся исключительно об образовании, которое по сути всего лишь технология для ее трансляции. Они даже помыслить не могут о том, что потери экономики от невидимой самоцензуры гражданами собственных инициатив больше, чем от коррупции. А прививаемое им тюремное сознание или терпимость к насилию незримо убивает нашу конкурентоспособность на мировом рынке.

— Давайте поговорим о культуре в узком смысле. Исполнился год с тех пор, как кресло министра культуры занял Владимир Мединский. Как вы оцениваете его работу?

— Владимир Ростиславович — политический менеджер, по сути, комиссар. У него не болит душа ни за то, что в этом году наши фильмы не отобраны в конкурс Канн, Венеции, Локарно; видимо, не попадут и в Берлин. Ни за выращивание гениев, ни за массовое воспитание художественно-продвинутых людей. Он ратует за преумножение патриотизма и уменьшение западного присутствия. Не станет и поднимать восстание против минфиновского понимания культуры как сферы услуг, а не общественного блага. Даже против того, что бюджет его ведомства в течение ближайших пяти лет будет уменьшен на 18%. Для министра культуры важны единый учебник истории, список лучших российских фильмов без последних двадцати лет и квоты на показ американского кино. Минкульту помогать ТВ — это как если бы детские или ветеранские дома поддерживали «Роснефть» или «Норильский никель». Только на рекламе в сериалах каналы зарабатывают около 80 миллиардов рублей — больше, чем весь бюджет министерства.

— К вопросу о бюджетных деньгах. В конце июля Министерство культуры впервые организовало питчинг кинопроектов, претендующих на получение государственных субсидий. Чего стоит ждать от этих нововведений?

— Отличный замысел завершился скандалом. Деньги не получили выдающиеся авторы: Александр Миндадзе, Андрей Прошкин, Николай Досталь, Александр Прошкин. Экспертное жюри, естественно, проголосовало за них, но затем в кабинете министра были приняты другие решения, а членам комиссии сказали, что их голос — только совещательный. Вот истинный образец модных ныне игр с общественными советами. Во всем мире для распределения господдержки используется знаменитое правило «длинной руки» — чиновники всех рангов никогда и нигде сами не распределяют деньги. Это делают десятки профессиональных жюри и комитетов, члены которых постоянно ротируются. Они используют свой личный, тот самый репутационный капитал, о котором у нас не принято говорить.

— Насколько московская культурная политика отличается от федеральной? Можно ли говорить о самостоятельной повестке дня в столице?

— Безусловно. Сергей Капков — яркий тип управленца в этой чрезвычайно противоречивой сфере. Он — европеец и хочет обеспечить жителей третьего по богатству города мира парками, современными музеями и библиотеками, культурными событиями. Так Москва подтягивается к лидерам — Берлину и Лондону. Делает это Капков тихо, аккуратно, не подпиливая феодальные основы системы. Тем самым с разрешения Собянина создает некую альтернативную официозу реальность, которая разрушает идеологическую доктрину изнутри. За это ему, конечно, придется платить политическую дань Михалкову, православной церкви, официальным знаменитостям. Но чиновник он дальновидный, опытный и прекрасно знает, где надо отступить, чтобы добиться неизмеримо большего.

— А как развивать культурную жизнь в провинции?

— Провинциальные бюджеты на эти цели — даже не своей величиной, а ценностно — скудны. А будут еще меньше. Президент же говорит не о культуре, а о спорте — туда идут триллионные средства. Губернаторы все это считывают мозжечком. Да и как они обоснуют Счетной палате подобные траты, если на то нет государева благословения? Россия — тотально персоналистская страна. В любой местности вкусы первого лица определяют все, а культура — не «в тренде». Пока будет господствовать убеждение, что культура — это в основном благородный отдых, развлечение и преклонение перед великими именами, ничего в нашей жизни не изменится. На самом деле это ведь не только трансляция смыслов, но всегда концепция человека. Свободного или закрепощенного, самостоятельного или рассчитывающего на собес. Драма состоит в том, что подавляющее большинство наших соотечественников не считывают вызовы времени. Живут не в 2013 году, а в 1977-м и даже 1937-м. Проклинают «лихие девяностые», приватизацию, считают, что бизнесмены — аморальные люди, а лиц нетрадиционной ориентации готовы сажать в тюрьму. Нас приучают все модели будущего искать исключительно в прошлом. Результат очевиден — почти 70% сограждан, уповая на «особый путь» России, не считают ее европейской страной.

— И что происходит с жителями страны в этой ситуации?

— Не получая необходимых поведенческих программ (паттернов), молодые теперь идут за ними в кафе и рестораны, в субкультурные среды ровесников, мечтают пойти в чиновники (35%). Нобелевский лауреат Константин Новоселов, родившийся в Нижнем Тагиле, вскоре после награждения признался, что уехал в Манчестер, потому что в России ему не хватало творческой среды.

Речь идет даже не о 20-30% населения, которые социологи относят к среднему классу, а о помыслах «лучших людей» — тех, кто придумывает, организует, кормит остальных. О тех, кто обеспечивает способность нации пребывать в истории. А это, признаемся, всего лишь один-два процента населения.

Оригинал: «Ведомости. Пятница» от 16 августа 2013 года

 

Кто на кого смотрит

Блоги

Кто на кого смотрит

Зара Абдуллаева

«Воспоминания смотрят на меня» (Memories Look at Me в английском переводе) китайской актрисы, режиссера Сун Фан были показаны на лучшем у нас фестивале «2-in-1». В Локарно этот фильм успел получить приз за дебют, ответив за главный тренд текущего времени: отменить или отрефлексировать границы между игровым кино и неигровым. Сун Фан играет в этих «Воспоминаниях...» себя. Ее родители, брат, жена брата, племянница тоже снимались в собственных ролях.

Портрет JAM-класса в сумерках кризиса. «Коло», режиссер Тереза Виллаверде

№2, февраль

Портрет JAM-класса в сумерках кризиса. «Коло», режиссер Тереза Виллаверде

Жанна Васильева

Одна из ярких звезд в плеяде нового португальского кино (наряду с Жуаном Педру Родригишем и Мигелом Гомишем) пятидесятилетняя португальская актриса и режиссер Тереза Виллаверде привезла в Берлин фильм, в котором соединились две линии: жесткого социального анализа и медитативного поэтического кинематографа. Вполне в духе ее предыдущих картин «Мутанты» (1998), «Лебедь» (2013), замеченных критиками в Канне и Венеции… Но по сравнению с ними «Коло» выглядит менее радикальным, более эстетским и дрейфующим от артхаусного кино в сторону художественной видеоинсталляции.

Новости

Архив Андрея Тарковского будет выставлен на аукционе Sotheby's

07.11.2012

Коллеция режиссера, включающая в себя письма, аудиозаписи и фотографии, как ожидается, будет продана на аукционе «Сотбис», сообщает британская газета Guardian. Руководитель «Сотбис» Стивен Роу (Steven Roe) полагает, что архив дает удивительную возможность заглянуть во внутренний мир русского режиссера, чьи картины входят в многочисленные рейтинги «всех времен и народов». В частности, в нем есть блокноты с разборами, кадр за задром, созданных фильмов, черновики письма Брежневу и многие другие материалы.