Квентин Тарантино и «Однажды в… Голливуде», Канны-2019 и финал «Игры престолов» — в свежем номере журнала «Искусство кино»

«Праздник»: YouTube-спектакль демонстрирует, что искусство нельзя отделить от политики

Со съемочной площадки фильма «Праздник»

В полночь 3 января на YouTube-канале режиссера Алексея Красовского, а вовсе не в кинотеатрах, выйдет фильм «Праздник» — многих заочно разозлившая картина, в которой уживаются комедия и блокадный Ленинград. Редактор сайта «Искусство кино» Егор Беликов считает, что картина эта весьма симптоматична для современной России.

Ленинград. Под собою не чуя страны, дожидаются нового 1942 года хозяева большой теплой квартиры с двумя ванными комнатами. Отец семейства Воскресенских (Ян Цапник) волнуется из-за работы, которая кормит спецпайком его и домочадцев: пока он тихонько делает биологическое оружие по заказу партии, в лаборатории объявляются шпионы. Уже взрослая дочь (Анфиса Черных) заявилась с неким подозрительным типом (Тимофей Трибунцев) — дезертиром и, видимо, спекулянтом, хотя еще неделю назад была обручена. Жена (Алена Бабенко) встречает сына (Павел Табаков), который привел с собой озябшую Машу (Анастасия Чистякова), чтобы та поела и погрелась. Где-то за дверью осталась ее оголодавшая семья, у которой никакого праздника не предвидится.

О конфликте цели и средств, о вечной войне где-то вдалеке — «Праздник», всего второй фильм Алексея Красовского, сразу же вызвал бурю, впрочем, традиционно для России — в стакане. Чтобы успокоить пену дней, картину выпускают бесплатно на YouTube, обрекая ее на плохо монетизируемую популярность.

Кадр из фильма «Праздник»

Назло всем заочным претензиям «Праздник» — моралите почти по всем канонам: персонажей можно было лишить имен, и они бы продолжили что-то ожесточенно символизировать. Где-то в начале появляется Дед Мороз в жуткой ватной бороде, и одна эта кургузая ненормальная борода уже многое обозначает. Как и исполняющий обязанности праздничного старца, Воскресенские весь фильм, по сути, занимаются исключительно безыскусной имитацией нормы: притворяются перед гостями, что они не так уж хорошо живут, что у хозяина дома не три пальто, что у них нет водителя, да и кухарка была буквально недавно. Вроде бы и праздник, но ТЮЗовская борода все выдает.

От симуляции бедности, впрочем, действо быстро сворачивает к рефлексии: герои вырождаются в авторские выводы. Воскресенские делают хорошую мину при плохой игре: они просто не готовы отказаться от благ, поделиться излишками. Их аргументация: «Завтра они придут сюда со своими родителями, а послезавтра — весь город». Сын, решивший накормить голодающую блокадницу в обмен на секс, парирует: «Почему, если вы все это заслужили, мы вынуждены таиться?» Параллельно персонажи гиперболично сверхпотребляют, соответственно эпохе: не собирают крошки в газету, когда режут хлеб; ощипывают курицу, впрочем, одну на всех. Хотя для современного консьюмеризма это, пожалуй, не то чтобы очень убедительно: «Праздник» встанет в выдаче YouTube где-то между обзорами на косметику и «Голубым Ургантом». В антитезу Воскресенским Маша, чтобы ее было жальче, все время падает в обморок, а иногда и вовсе замирает сомнамбулически без движения.

Фильм «Праздник»

Так же и остальных персонажей, явно задуманных активными и даже эксцентричными, в искусственно ограниченном пространстве вдруг начинает заедать, словно они замерзают в блокадной метели. Камерность «Праздника», конечно, концептуального толка, а не навязанная извне, как в дебютном «Коллекторе» Красовского, где Хабенский весь фильм сидел в офисе один. Однако здесь единство локации принимает характер плоского задника, лишь усиливая сходство с ТЮЗом. Если хорошие театральные режиссеры переосмысляют ограниченное сценическое пространство и превращают его в пространства безграничные, то Красовский, напротив, раз от раза сажает персонажей в птичью клетку. Им остается только попрыгать по лесенке, покачаться на качельках и поесть из кормушки. Почти все начало фильма герои безостановочно входят в двери и раздеваются — это классический театральный переход между сценами.

Телетеатр — советско-интеллигентское развлечение. Прямо как то, что ждет гостей в «Празднике»: пение «Поле мое, поле» под фортепиано, трофейные настольные игры. Наверное, такая манера изложения, если пользоваться языком худсовета, отвечала бы поставленной задаче. Но без соответствующего навязчивого ретро-юмора («Праздник» — это все же не комедия о блокаде, как бы кому-то хотелось думать), без телеоптики фильм оказывается потерян в неловкой стилизации под эпоху. Это благостное развлечение «для культурных людей», а вовсе не радикальное камерное кино.

Можно подумать, что «Праздник» просто уже пророс в современность. Как это часто и бывает, необычное кино подсвечивает некую аберрацию общественного восприятия уже самим фактом своего существования. Пока герои «Праздника» запрещают себе даже думать о том, что происходит там, за дверями проклятого дома, в современности все чаще рвутся что-то запрещать. И не только фильмы (или тексты о наркоманах), и не только те, что могут считаться провокационными. Под горячую руку попадает «Праздник», пытающийся осмыслить, а не воспеть, обдумать, а не очернить. И в то же время очевидно, что пространство свободного высказывания сужается симметрично: если с одной стороны русского поля экспериментов кричат, не глядя, что такое кино нам не нужно, то с другой, также ничего не увидев, принимаются его рьяно защищать. А «над тобою, поле, — небо голубое, небо голубое родины моей».

Кадр из фильма «Праздник»

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari