Квентин Тарантино и «Однажды в… Голливуде», Канны-2019 и финал «Игры престолов» — в свежем номере журнала «Искусство кино»

Голая девушка за полярным кругом: «Один день в январе» (сценарий)

«Снеговик» (2017), режиссер Томас Альфредсон

В начале 2019 года на фестивале «Искусства кино х Москино» мы объявили победителей конкурса «Личное дело», а теперь публикуем на сайте сценарии участников.

Об одном чуде в абсолютном пустом лесу, встрече двух путников, спрыгнувших с поездов, — короткий и пронзительный сценарий «Один день в январе».

В темных покрывалах летней ночи
Заблудилась юная принцесса.
Плачущей нашел ее рабочий,
Что работал в мрачной чаще леса.
Он отвел ее в свою избушку,
Угостил лепешкой с горьким салом,
Подложил под голову подушку
И закутал ноги одеялом
Николай Гумилев — «Принцесса»

Поздний вечер пятницы. Николай, инженер-геолог 35-ти лет, ждет поезда в привокзальном кафе. На стене большой телевизор показывает Муз ТВ. Николай единственный посетитель. На столике полбокала пива. Рядом рюкзак и чехол со штангами для ручного бурения. Николай собирается на север, сделать небольшую, но нужную и срочную работу по исследованию грунтов. До поезда минут сорок. А на улице поздний вечер, январь. Темно и холодно. Николай засыпает.

СОН НИКОЛАЯ

Лечу вдоль русла Ухты, оно извилистое, коричневое, вода с болот, солнце в правый глаз, на восток планирую, плечами, ладонями ловлю поток к реке Нюхче, вижу море, большое Белое, но уже ласковое, проталины у берегов. Подо мной смешанный березово-еловый лес. Поляны черные, бесснежные. Весна вроде. Солнышко светит. Хорошо. В ушах сквозь свист ветра что-то слышно:

«Мужчина... Мужчина».

О ф и ц и а н т к а. Мужчина, еще что-нибудь брать будете?

Официантка будит Николая.

Н и к о л а й. Нет. Спасибо.

Он надевает наушники от телефона. Играет Летов. Телевизор показывает Муз ТВ. Николай смотрит на клипы с Киркоровым и Биланом. Они только открывают рот, а в его ушах «Гражданская Оборона», песня «Без меня».

В кафе заходят трое гопников и что-то тоже беззвучно говорят. Нагло смотрят на Николая. Один подходит к нему и осматривает чехол со штангами (чехол из защитного плотного брезента похож на кейс для ружья).

Г о п н и к. Чё. Охотник, типа?

Н и к о л а й. Рыбак.

Николай снимает наушники и глядит гопнику в глаза.

Г о п н и к. Понятно.

Гопник отваливает к своим, теряя интерес.

Николай допивает пиво, вытирает салфеткой усы и бороду, надевает куртку и шапку. Взваливает рюкзак на одно плечо, на другое чехол со штангами. Встает и идет к выходу, открывает дверь и входит в темноту.

Н и к о л а й (про себя). Как же не хочется ехать. Выходные. Все нормальные люди отдыхают. Надо, Коля, надо! Что там впереди?

Николай выходит из кафе, поворачивает направо. Проходит через лестницу на платформу, идет вдоль поезда к своему вагону. Мимо ментов, редких пассажиров на посадку и пассажиров из вагонов, курящих в шортах и спортивках.

У своего вагона скидывает вещи к ногам, достает прозрачный полиэтиленовый пакет с паспортом и билетом. Билет протягивает проводнице, раскрывает паспорт и показывает ей, не отдавая в руки. Проводница средних лет, уставшая, зевает и рассматривает билет.

П р о в о д н и ц а. Станция Войда? Никто там не выходил, на моей памяти. Что вы там забыли, на охоту собрались?

Н и к о л а й. По работе.

П р о в о д н и ц а. Остановка одна минута, разбужу за полчаса.

Н и к о л а й. Да, будьте добры, разбудите.

П р о в о д н и ц а. Место двадцатое, пятое купе.

Н и к о л а й. Спасибо.

Николай поднимается в вагон, стараясь не греметь железом, чтобы не будить пассажиров. Заходит в купе. Темно, все спят. Кладет штанги на пол, рюкзак в рундук и быстро раскладывается. Ложится спать, не снимая штанов.

СОН НИКОЛАЯ

Поля, холмы желто-серые, снег сошел, сухая трава. Весна, апрель. Дым с полей, по речкам, куполам, ориентир взял, да это Изоча, Псковская земля, перелески, деревни, пашни, дым, опять дым, траву жгут.

Нельзя спать, спать нельзя, навстречу провода ЛЭП, не зацепиться бы, взлетаю, падаю, падаю.

МЕЛОДИЯ 

«Верю я, ночь пройдет, сгинет мрак… Верю я, ночь пройдет, сгинет мрак…».

Играет Агузарова (мелодия будильника на телефоне).

Н и к о л а й (про себя). Это что, молитва? Остановка — минута.

Стук колес, темнота. 

МЕЛОДИЯ 

Верю я, ночь пройдет, сгинет мрак…

Телефон надрывается.

МЫСЛИ НИКОЛАЯ

Где я? Проспал, су-ука. Встать!!!

Поезд на станции Войда. Темнота, мороз, раннее утро, остановка — одна минута. Николай проспал, и будильник не помог. Проводница тоже спит, не разбудила, бывает и такое. Николай быстро надевает ботинки и куртку, хватает железо и рюкзак. Слышится длинный свисток локомотива — значит, остановка закончилась и поезд отходит.

Николаю уже наплевать, что разбудит соседей, он бежит по вагону, гремит штангами и забегает в тамбур. Поезд трогается. Кровь из носу надо выходить. Открывает дверь из вагона и выбрасывает наружу рюкзак и чехол с железом. Поезд набирает ход. Он пропускает опору контактной сети и тут же прыгает сам, в пустоту.

Николай приземлился на склон насыпи, снегу много, и посадка случилась более или менее мягкая. Он лежит, щупает голову и ноги. Вроде все хорошо. Весело стало, что он даже засмеялся. Лежит на склоне, в сугробе, смотрит на звезды и хохочет. Потом он встает и идет назад, собирает вещи, штанги выкапывает из снега. Надевает сигнальный жилет. Смотрит на экран телефона. Слишком рано и темно. Пару часов он топчется в ближайшем лесочке. Он успокоился и дышит ровно. Мимо периодически проходят грузовые поезда. Николай смотрит на часы, пора. Берет вещи, поднимается на насыпь и идет по железнодорожной колее на север. Рассветает, будет хороший день. За станцией открылся красивый северный пейзаж. Бескрайние белые болота с редкими чахлыми соснами под розовым небом. На горизонте светло-сиреневые вершины сопок. И тишина.

Николай прошел еще километров пять быстрым шагом, остановился, спустился на склон насыпи, попил чаю из термоса, надел снегоступы, сверился c GPS-навигатором и пошел по болоту. Начался рабочий день.

Работа Николая заключается в предварительном исследовании грунтов под строительство дороги. Для этого через равные промежутки от ста до трехсот метров он делает скважины ручным буром и отбирает пробы грунта.

Николай идет вперед, разбуривает участок,  настроение замечательное, он разговаривает сам с собой, напевает Высоцкого, Летова, «Сплин». Делает перерыв, когда большая часть сделана.

Николай оглядывается кругом. Белые просторы, зимние болота и леса.

Н и к о л а й (про себя). Подумать только, я здесь один, в глухомани, посреди белой пустыни, один, совсем один. И такая кругом красота. И земля это моя. Так хорошо.

Он встал, раскинул свои измазанные в торфе и глине руки, закрыл глаза и закричал, просто радостно заорал. Представил, что поднимается и летит над собой, этими болотами и лесами, покрытыми инеем, как в своих снах. И только внизу одинокая фигурка человека с раскинутыми руками.

Н и к о л а й (про себя). Проблемы и ссоры, вся подлость человеческая и низость, что это и где? Только не здесь, в этом чудесном снежном моем краю.

Вперед, вперед, надо успеть до темноты.

Он идет дальше. Из перелеска показались волки. Николай бурил на предпоследней точке. Он взял штангу, как ружье, прицелился в вожака и «выстрелил», как дети стреляют из палок, когда играют в войну. А потом с хохотом начал строчить по всей стае, словно из пулемета: «Тра-та-та-та». Волки ушли. Николай остался сам с собой в радостном полярном безумии.

Когда он закончил последнюю точку и собирал вещи, мимо прошел пассажирский с юга, здесь была осадка насыпи и кривая малого радиуса, поэтому поезда в целях безопасности шли на небольшой скорости. Николай двинулся к железной дороге. Забрался на насыпь, снял снегоступы и убрал в рюкзак. Теперь пешком около четырех километров — и его остановка, станция посадки на обратный поезд.

Он зашел в кривую и вдруг увидел за поворотом что-то невероятное и странное. Метрах в двухстах от него по железнодорожной линии шла женщина. Абсолютно голая! Зимой, в лесу, за полярным кругом! Николаю вначале показалось — обман зрения от переутомления, ускорил шаг, нет, точно голая девчонка, ей же холодно. Он побежал.

Н и к о л а й. Стой, подожди!

Она обернулась и ускорила шаг. Видны были светло-русые волосы, ее бледные ягодицы, красные лодыжки, ближе к пяткам уже с синеватым оттенком. 

Н и к о л а й (про себя). Как она вообще идет, по снегу? Сколько времени?

Н и к о л а й. Стой, не бойся!

Он побежал, груз переваливался на спине. Она присела и закрыла лицо руками.

Н и к о л а й. Ты кто, ты, что здесь делаешь? Почему раздета?

Д е в у ш к а. Не трогайте меня!

Она завизжала.

Николай скинул сигнальный жилет, быстро снял куртку и накинул ей на плечи.

Н и к о л а й. Успокойся, я не трону тебя, надо одеться.

Он взял ее за руку и потянул к обочине.

Н и к о л а й. Давай тихонечко, пойдем, наденем что-нибудь на ноги.

На обочине он скинул вещи и посадил ее на рюкзак, на лежащий чехол со штангами она поставила ноги. Ногти на уже синеющих пальцах ее ног были покрыты лаком алого цвета. Николай растер ей ступни, попросил встать и достал из рюкзака запасные шерстяные носки. Ему показалось, она была пьяна. Девушка дрожала, но слушалась. У Николая тоже задрожали руки, когда он натягивал ей носки.

Н и к о л а й (про себя). Надо срочно найти будку. Пункт обогрева путейцев. На севере их ставят через три–пять километров. Рядом должен быть такой. Хорошо щебень под снегом, а то ноги бы в клочья изодрала.

Он расшнуровал ботинки, снял их и стащил с себя штаны, оставшись в одних трусах.

Н и к о л а й. Надевай быстрей.

Он протянул ей вещи, и отвернулся.

Поднял сигнальный жилет и порвал его на две части. Кусками обмотал себе ноги. Он повернулся и посмотрел на незнакомку, выглядела она как космонавт, но хотя бы одета!

Н и к о л а й. А теперь быстрым шагом вперед, быстрее, быстрее!

Они пошли. На Николае остались клетчатые боксеры, черный свитер и обмотки (части сигнального жилета) оранжевого цвета, а позади еле поспевая и переставляя ноги в гигантских «ямалах» (зимних ботинках) шаркала его новая знакомая.

Н и к о л а й (про себя). Как она здесь оказалась? Без одежды. Только если с поезда выпала. Ладно, потом спрошу. Хорошо мороз не сильный, градусов пятнадцать.

Они прошли с километр, слева показалась будка. К ней была протоптана тропинка.

Н и к о л а й. Пойдем, погреемся.

Будка построена из старых шпал с покатой крышей. Внутри была железная печка, стол и две лавки. Сбросив вещи, он наклонился к печке. Дрова было предусмотрительно сложены, осталось только поднести спичку.

Н и к о л а й. Спасибо, мужики!

Затопив, он открыл рюкзак, достал термос, хлеб, сало и бутылку с коньяком.

Н и к о л а й. Садись ближе к печке, снимай ботинки, грейся.

Николай подтащил лавку к огню. Она села на край. Он снял ботинки, носки и осмотрел ее ноги. Синева с пальцев пропала, не успела отморозить.

Н и к о л а й. Не болит?

Д е в у ш к а. Болит немного.

Она улыбнулась в первый раз. В полумраке, при свете огня улыбка показалась ему красивой. Он одел ей носки и обувь, потом встал, достал из рюкзака нож, отрезал сала с хлебом, налил в чашку от термоса коньяку.

Н и к о л а й. Пей, ешь, не стесняйся.

Д е в у ш к а. Спасибо.

Она выпила коньяк залпом. Потом немного поела. Николай взял чашку и налил себе половину. От всего произошедшего его колотило как с недельного запоя. Выпил. Он снял свои обмотки из жилета и повесил их на печку, затем налил еще немного коньяку, передал ей кружку и присел на корточки перед огнем.

Н и к о л а й. Рассказывай, как ты здесь оказалась в таком виде?

Д е в у ш к а. Меня проиграли.

Н и к о л а й. Как проиграли? Что значит, проиграли?

Д е в у ш к а. В карты.

Н и к о л а й. Не верю, так не бывает.

Д е в у ш к а. Я тоже думала, что не бывает.

Она выпила коньяк и заплакала.

Н и к о л а й. Погрейся и успокойся, потом расскажешь.

Они сидели в полной тишине, в печке стреляли дрова и гудел огонь. На улице сгущались сумерки. Внезапно она очень тихим голосом начала рассказывать свою ужасную историю.

Д е в у ш к а. Я работаю в Питере в отделе кадров большой организации, вот решила съездить к маме и брату, домой (и она назвала название районного центра. Дом этой девушки был в небольшом городке горняков с населением в пару десятков тысяч человек и сейчас он был всего в полста километрах от будки, где они грелись). Мама на пенсии, а брат после армии в милицию устроился, давно их не видела, больше года дома не была.

Когда я села в поезд, в купе уже было двое мужчин. Солидные такие, в возрасте, видно, что с деньгами. Сказали, что едут в Мурманск, в порт, какой-то рыбный бизнес. Все было так хорошо. Эти двое пригласили меня в вагон-ресторан, там хорошо поужинали. Они платили и не приставали, никакого намека. Много безобидно шутили. Потом продолжили в купе. С собой у них был виски и мартини. Я, кажется, напилась и легла спать, на верхнюю полку. Они пили дальше. Ночью проснулась, посмотрела вниз и увидела еще двоих, похожих на цыган. Все вчетвером они играли в карты, на столе бутылки и валялись деньги, много денег. Я повернулась и заснула. Проснулась уже к обеду. В купе были двое моих попутчиков с Питера, плохо выглядели и как-то подозрительно смотрели на меня. На столе уже ничего не было, кроме открытой бутылки мартини и стаканов. Я пожелала им доброго дня, спустилась с полки и пошла умываться. Вернулась, попила чаю, они еще налили мне вермута, уговорили выпить, чтобы «поправиться». Я выпила и дальше ничего не помню.

Очнулась я на нижней полке уже без одежды, в купе было только двое тех незнакомцев, которые играли ночью. Один сидел чуть не на мне, щупал по всем местам, другой напротив, оба ухмылялись, у обоих зубы золотые блестят, противные. Мне стало страшно. Я закричала. Тот, что сидел рядом, засмеялся и зажал мне рот.

Действие переносится назад. Закрытое купе. Раздетая испуганная девушка лежит на нижней полке. В ногах у нее сидит неприятного вида тип в короткой кожаной куртке и джинсах. Одной рукой он щупает грудь девушки, другой сильно закрыл рот. Второй бандит, с черной бородой, тоже в кожанке, сидит напротив, на нижней полке и улыбается.

П е р в ы й  б а н д и т. Не кричи, никто не поможет, теперь ты наш товар теперь, выиграли мы тебя в карты у этих двух лохов рыбных.

Убирает руку со рта и ведет по телу девушки. Он ухмыляется, блестит фиксами.

П е р в ы й  б а н д и т. Будешь работать на нас, сейчас мы тебя покажем, как ты будешь работать.

Д е в у ш к а. Помогите, люди, помогите!

Она закричала, и спрыгнула с полки, закрыв руками наготу.

В т о р о й  б а н д и т. Иди, зови, кричи, может, помогут.

Он засмеялся и, не вставая с полки, открыл дверь купе.

Девушка выскочила в коридор и побежала по вагону, стуча по закрытым дверям. Она изо всех сила барабанила, но все было закрыто. Побежала к купе проводника.

Д е в у ш к а. Помогите! Ради бога! Спасите!

Все закрыто, и купе проводника, никого, коридор пустой. Она хотела попасть в соседний вагон, выскочила в тамбур. Напротив, в окошке тамбура соседнего вагона, ухмылялась еще одна черная мерзкая морда. Не задумываясь, она открыла вагон и выпрыгнула в белую мглу. На лице третьего подельника мелькнуло удивление. Все.

Действие переносится в настоящее время.

Путейская будка. Трещат дрова в огне. Тишина.

Д е в у ш к а. Что мне оставалось делать? Я открыла дверь из вагона и прыгнула. А потом пошла. Я даже не помню толком, как все произошло. Очень страшно было там. Тут просто очень холодно. Потом услышала крик сзади, подумала, что это они, ужас, как страшно мне было. А это были вы.

Н и к о л а й. Да уж, я тебя понимаю. Это просто беспредел, как так-то? Убивал бы уродов! Честно говоря, вообще не хочется верить в такое.

Он налил себе коньяку и выпил.

Н и к о л а й. А где люди-то были? Где проводники?

Д е в у ш к а. Был пустой коридор в вагоне, может, заплатили, может, запугали, но такого страха я никогда в жизни не испытывала, и так все внезапно, и главное — обыденно.

Н и к о л а й. Во народ! Хотя если в моем доме, в подъезде, будут кричать о помощи, все будут смотреть в дверные глазки и точно никто не выйдет, кроме меня, конечно, нет, я буду в поле, как обычно, поэтому не выйдет никто, никто!

Он потер старый шрам от кастета на своем лбу.

Н и к о л а й. Кстати, тебе повезло, что именно в этом месте поезд снижает скорость, и что я здесь проходил. Судьба, значит.

Д е в у ш к а. Значит, судьба.

Н и к о л а й. Все будет хорошо, не бойся. План такой. Попей чаю, поешь и пойдем до станции. Три километра осталось. Надо найти там мне обувь и одежду. А тебе вызову такси, связь здесь есть. Можно родным позвонить, но, мне кажется, лучше их не пугать раньше времени. К брату сразу поедешь в ментовку, он же у тебя милиционер? Заявление подашь и только с милицией к маме. У этих упырей твой паспорт и билет, поэтому осторожнее. Хорошо?

Д е в у ш к а. Хорошо. А вы?

Н и к о л а й. У меня вечером поезд, билет есть.

Он снял обрывки жилета с печи и обмотал себе ноги. Она поела и смотрела на угли в печке.

Н и к о л а й. Согрелась? Посидим минутку и пойдем.

Он положил термос, бутылку с остатками коньяка, хлеб и сало в рюкзак. Присел на лавку. В это время прошел грузовой поезд. Стены будки задрожали.

Н и к о л а й. Спасибо этому дому, поедем к родному. Вздрогнули!

Он взял штанги, рюкзак и вышел из будки. Совсем стемнело. Подморозило. Звезды сверкали в тишине. Николай вышел на насыпь, посмотрел на свою спутницу и повернул налево.

Н и к о л а й. Не отставай. Минут тридцать быстрым шагом, и мы на месте.

Две черные нитки рельсов на белом снегу, хорошо были видны в темноте и указывали путь. Между ними силуэты двух фигур: мужчины в трусах быстро шагающего с грузом на спине, и еле поспевающей девушки в зимней куртке и штанах не по росту. Мужчина периодически поворачивался и подгонял девушку. Вскоре показались входные светофоры на станцию. Проходя стрелочные переводы, Николай прихватил с собой лом, воткнутый рядом в сугроб.

Станция была освещена. Пройдя еще метров двести они увидели путейскую табельную из силикатного кирпича. Она была закрыта на амбарный замок. Суббота. Никого не было.

Н и к о л а й. Да простят меня товарищи железнодорожники. Холод не тетка.

Он сковырнул ломом замок и шагнул в здание.

Н и к о л а й. Заходи.

Они зашли, Николай включил свет. Через небольшой коридор, была еще одна дверь, открыв которую, они увидели большую комнату со столом в центре и металлическими шкафчиками по стенам. На столе электрический чайник и кружки.

В шкафах оказалась рабочая одежда. Валенки, ватные штаны и грязнущие фуфайки. Николай снял свитер и кинул его на стол.

Н и к о л а й. Надень, а то в куртке на голое тело приедешь, неудобно.

Он отвернулся и выбрал себе штаны и ватник. Снял заледеневшие обмотки и натянул, наконец, валенки. Вот оно, блаженство. Тепло. Николай зажмурился и размяк, но быстро пришел в себя.

Н и к о л а й. Вызываю такси. Ты готова ехать домой?

Д е в у ш к а. Да, хорошо бы.

Она улыбнулась и сняла капюшон куртки.

Первый раз за все это время Николай разглядел ее лицо. Глаза оказались большие, как у русалки, какого-то зеленовато-коричневого оттенка. Пухлые губы улыбались.

Н и к о л а й (про себя). Да ты совсем молодая. Ведь могло произойти страшное.

Он вздрогнул.

Н и к о л а й (про себя). Дурак я, о чем там мечтал днем в трудовом угаре, об отсутствии подлости и мерзости человеческой?Все бред. Зло рядом ходит, совсем рядом. Простое такое, настоящее зло, оно может поджидать тебя везде, где есть люди.

Н и к о л а й. Надевай свитер, сходи там в туалет, куда тебе надо. Я вызываю такси до отделения милиции в твоем городе.

Николай вышел на улицу и позвонил. Пообещали, что приедет через сорок минут черная «Алмера ниссан». Постоял еще немного на улице. Зашел в табельную. Девушка сидела на лавке у стола, уже в свитере. Он взял рюкзак и достал из верхнего кармана паспорт с деньгами. Было пять тысяч рублей на непредвиденные расходы.

Н и к о л а й. Ну что, поделим по-братски. За украденные валенки, спецуху и сломанный замок.

Он положил тысячу рублей на стол, посмотрел на купюру и прижал кружкой.

Н и к о л а й. Ну, хоть какая-то компенсация.

Три штуки он отдал девушке, две за такси, и одну сверху на всякий случай. Тысячу оставил себе.

Н и к о л а й. Пойдем, твой транспорт встречать.

Николай выключил свет.

Они вышли, прикрыв за собой дверь. Замок повесили обратно на засов. Прошли вдоль по платформе и повернули у здания дежурной по станции. Нашли место под фонарем, где таксист сразу бы заметил их. Он сгрузил железо и рюкзак в снег. 

Стояли, ждали в тишине. Услышали звук мотора.

Н и к о л а й. Едет. Заплати таксисту только тогда, когда приедешь до места. Ничего не рассказывай, ты здесь на работе.

Д е в у ш к а. Хорошо.

Подъехала черная «Алмера». Николай посмотрел внимательно на водителя. Подошел к девушке.

Н и к о л а й. Удачи.

Д е в у ш к а. Спасибо вам.

Н и к о л а й. Можно на «ты». Кстати, как тебя зовут?

Д е в у ш к а. Вера.

Н и к о л а й. Меня Николай. Удачи тебе, Вера!

Он открыл дверь. Она быстро поцеловала Николая в щеку и села в такси.

Машина развернулась и уехала в темноту, на север.

Николай взял вещи и пошел обратно на станцию, до его поезда еще пара часов. Прошел на платформу и прикинул примерно, где остановится вагон. Снял рюкзак и достал бутылку с остатками коньяка. Посмотрел на звезды, усмехнулся и вспомнил свой кандидатский минимум по философии.

Н и к о л а й (про себя). Как там, у Канта, что там наполняет душу удивлением и благоговением? Звездное небо над моей головой и моральный закон внутри меня. Вот что! Ах, как сказано замечательно.

Н и к о л а й. За Канта.

Он взболтнул бутылку и допил коньяк. Пустую склянку воткнул в снег у забора. Походил взад вперед еще полчаса. На станции так никто и не появился к поезду. Николай был один, как всегда. Позвонил в такси. Девушка-диспетчер связалась с водителем и успокоила Николая. Машина доставила его попутчицу до места. Он стоял и ждал.

Наконец показался поезд. Остановка одна минута. Вагон Николая оказался закрыт. Он схватил вещи и побежал до ближайшего открытого вагона. Проводница посмотрела на билет, паспорт, потом на Николая, принюхалась.

П р о в о д н и ц а. Пьяный?

Н и к о л а й. Нет, не пьяный, просто хорошо.

П р о в о д н и ц а. А чего грязный такой?

Она ткнула пальцем в промасленный путейский ватник Николая.

Н и к о л а й. Сейчас исправим.

Он снял фуфайку и аккуратно повесил ее на забор у платформы.

Поезд дал гудок. Николай стоял на январском морозе в футболке, в валенках и ватных штанах перед проводницей. От него шел пар. Она отдала билет и паспорт.

П р о в о д н и ц а. Проходите в свой вагон. Ваш седьмой.

Н и к о л а й. Спасибо.

Он забрался в тамбур, стукая железом о поручни, когда поезд уже трогался.

П р о в о д н и ц а. На охоту ездили?

Н и к о л а й. По работе.

Николай открыл дверь из тамбура и пошел в свой вагон, аккуратно держа перед собой на вытянутых руках чехол со штангами и рюкзак, чтобы не греметь и не разбудить пассажиров.

КОНЕЦ

Об авторе

Владимир Тренин родился в городе Петрозаводске 21 сентября 1977 года. Учился в КГПУ. Работал грузчиком, ночным продавцом, учителем в сельской школе. В 2003 году закончил аспирантуру при ИВПС КарНЦ РАН. Занимался поиском и оценкой месторождений подземных вод Карелии. С 2005 г. по настоящее время инженер-геолог в проектной организации.

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari