Пьер Леон: «Теории не должны закрывать нам глаза…»

  • Блоги
  • Евгений Майзель

Евгений Майзель встретился с французским режиссером и преподавателем Московской Школы Нового Кино Пьером Леоном, чтобы расспросить его о непростом процессе обучения режиссуре и вреде от системы Станиславского.


Евгений Майзель. Давай начнем с общих ощущений. Какие в целом у тебя сложились впечатления от учебного процесса в МШНК? Что понравилось, что – не очень?

Пьер Леон. Карету мне, карету! – закричал мой внутренний голос, когда я тащил огромный чемодан, увязая в слякоти Белорусского вокзала. Вместо этого меня довезли на машине до моего московского места жительства, и я начал привыкать. Меня встретила студентка и повела поужинать в артплеевскую забегаловку, мягкую и вежливую «Клумбу», где я выпил водки, съел рыбу и куриные котлеты. Тут я понял, что обратной кареты не будет и что придется заняться делом. Так как я вел переговоры с МШНК на расстоянии и переписывался с невероятным количеством незнакомых людей, сменявшихся на посту с поразительной быстротой, я просто не знал, как и с чем меня будут заправлять. С Димой Мамулией, худруком школы, все было понятно: он мне предложил приехать года два назад, но открытие школы затянулось.

Евгений Майзель. Есть ли у тебя версии, почему Мамулия пригласил именно тебя?

Пьер Леон. Не знаю, почему Дима меня пригласил, мне всегда казалось, что у меня нет ни метода, ни четкого понятия о кино. Может быть, его заинтересовало то, что все мои фильмы были сделаны чрезмерно кустарным способом...

Евгений Майзель. Скажи пару слов, почему так сложилось.

Пьер Леон. Так сложилось, конечно, не специально, а просто из-за того, что у меня не получалось выбивать неоходимые средства у продюсеров или помощь у французского Центра кинематографии. Вместе с тем, я никогда не опускал руки, всегда снимал, и ко мне привыкли. Деньги не дают, но привыкли. Когда меня приглашают на фестивали, мои фильмы официально представляют Францию, я хожу на фуршеты и светские вечеринки в консульства, что выгодно всем, кроме меня. К тому же, я не жалуюсь, а после очередного отказа от злости снимаю фильм. Волей-неволей у меня нарос опыт, и я постепенно научился всему понемногу. Наконец, я создал и закрепил команду, с которой мне интересно работать. Все они комики, что большая редкость среди технарей, часто самовлюбленных или окончательно лишенных чувства юмора. У меня технари – лирики.

leon2
Пьер Леон на съемках фильма «Идиот». Фото: Stéphane Dussère.

Евгений Майзель. И вот теперь ты делишься этим своим багажом с нашими студентами.

Пьер Леон. Могу ли я что-нибудь передать из этого разношерстного опыта молодым режиссерам? Что-то получается. Я более десяти лет преподаю в Парижской Фемис (La Femis) и вижу, что я полезен. Не всем, конечно, – это невозможно и нежелательно. Снимать фильмы и ходить с друзьями в ресторан – совсем разные вещи. Я предпочитаю ресторан с друзьями, но что поделаешь? Меня тянет к камере. Я не отошел от темы, все отсюда и произошло. Однажды, еще в Париже, Дима мне объяснил, что чуть ли не главной проблемой для начинающих русских режиссеров является работа с актерами. Они: а) отвергают большинство действующих актеров, б) не находят новых, соответствующих их идеям. С первого занятия я почувствовал большое внутреннее беспокойство.

Евгений Майзель. Почему?

Пьер Леон. Студентов было много, и это был первый сюрприз. Я рассчитывал на небольшую группу, чтобы можно было заняться каждым. Мне дали четыре группы, но студенты ходят с перебоями, и трудно построить что-то последовательное. В школе пока нет настоящей технической базы и приходится работать в проблематических (даже для меня) условиях. Первый блин комом, однако это не значит, что тесто не удалось. Студентам первого набора, конечно, нелегко, они все время празднуют новоселье. Я не знаю, что происходит на других курсах, в лабораториях самого Димы, Артура Аристакисяна, Бакура Бакурадзе и Николая Хомерики, мы не сталкиваемся, занятия у нас в разные дни, но мне кажется, что мы достаточно разные, чтобы это было интересным. Тем, кому было со мной скучно, ушли, и правильно сделали, и работа теперь налаживается.

leon-testu
Пьер Леон и Сильвия Тестю (Дарья Алексеевна) на съемках фильма «Идиот». Фото: Stéphane Dussère.

Евгений Майзель. Помню, ты не раз отзывался о вреде, которую несет система Станиславского, впитанная многими поколениями актеров, в том числе и нынешними, молодыми. Не мог бы ты расшифровать, в чем именно, на твой взгляд, состоит этот вред и каким образом ты исцеляешь от него и вообще от загипнотизированности именем Станиславского.

Пьер Леон. Хочу предупредить, что я не теоретик и не специалист. Я исхожу из личного опыта и только из него. В общем, Станиславский тут не причем. Если его внимательно читать, то очевидно, что он сам от себя может отказаться. На то он и искатель, а не догматик. Главный вред приносит Псевдостаниславский. Он решил, что система едина, как мир, и что все ею объясняется. Псевдостаниславский – это создание власти, которой необходим аналитический подход к существованию, чтобы не позволить заметить его синтетическую непригодность. Пока мы разбираем все на части – историю, политику, общество – можно спокойно разрывать людей, физически и морально. Как Эйнштейн (и как Кулешов, чей эффект так успешно был пущен в повседневность), Станиславский дал миру великую формулу. Остальное мы знаем.

Евгений Майзель. К тому же, эта система была предназначена для театра.

Пьер Леон. А в кино она, во всяком случае, неприменима. Аналитический метод прохода до готового спектакля не имеет никакого отношения к кинематографическому процессу, который стремится создать иллюзию временной последовательности, клея ее из разнобойных элементов. Из этой школы вышли замечательные актеры, но потому они и замечательны, что быстро поняли специфику кино. Уверяю, что Шарлотта в «Вишневом Саде» в исполнении гениальной Саввиной на сцене МХАТа ничего общего не имела с ее восхительно-кинематографической Натальей Ильиничной в «Частной жизни» Райзмана.

leon-savvina
Ия Саввина в фильме «Частная жизнь» (1982)

Мне даже неинтересно знать, как шла работа с Райзманом, может, они и психорылись, и гонялись за сверхзадачей, но этого, к счастью, не видно. Такой же вред может принести Псевдомейерхольд, или Лжебрехт. Кстати, Мейерхольд мне кажется наиболее близким к проблеме кинематографа. Его идеи ведут к синтезу, к собиранию в целое всех видов искусства, что не так далеко от базеновской теории «нечистого искусства». Но и теории Мейерхольда не должны закрывать нам глаза. Например, для него один из главных недостатков спектакля – разнобой актерского состава. В кино, наоборот, разнобой может дать интересные результаты. Мне кажется, что лучшим методом в кино является отсутствие метода. То есть настоящий прагматизм.

leon-balibar
Пьер Леон и Жанна Балибар (Настасья Филипповна) на съемках фильма «Идиот». Фото: Stéphane Dussère.

Евгений Майзель. В чем различие между твоим преподаванием в МШНК и в парижской La Femis, где ты тоже имел педагогический опыт?

Пьер Леон. МШНК – назовем ее Машенька – пока еще небольшая, почти семейная компания. Фемис – богатая школа с внушительным административным, техническим и педагогическим аппаратом. Набирается около 50 студентов, в разные секции: режиссеры, операторы, звукооператоры, монтажеры, сценаристы, скрипты, продюсеры, дистрибюторы, декораторы. У каждой свои преимущества и недостатки. Машенька – хрупкая, неуверенная девушка, с энтузиазмом, с верой в что-то новое, хотя и неизвестно, что это новое есть. Ну прям Нина Заречная. А Фемис – солидное и самовлюбленное учреждение, иногда смелое, но часто неповоротливое и устарелое. Как Фирс.

leon3
Пьер Леон на съемках фильма «Идиот». Фото: Stéphane Dussère.

Евгений Майзель. А студенты – насколько отличаются, на твой взгляд, наши и ваши студенты по части профессиональной подготовленности, культурного бэкграунда, вкусовых и культурных предпочтений?

Пьер Леон. Не вижу принципиальных отличий. Вижу общие слабости: плохое знание кино, чрезмерная тяга к пластике, к теории, недопонимание важности звука, трудности в переводе на киноязык художественных замыслов. Неумение передать четко задачу актера, не влезая к нему в душу. Все то, что Эйзенштейн, как мне на днях рассказал Наум Клейман, называл «психоложеством» и «плаституцией». Но я не люблю обобщения. Даней и Бьетт считали, что это пошлость. Я согласен. Каждый студент способен избавиться от этих штампов. Иначе ему в режиссуре делать нечего.

Что произошло с правыми? Левые и правые – контекст и эволюция

№3, март

Что произошло с правыми? Левые и правые – контекст и эволюция

Дмитрий Бутрин

Главную политическую дихотомию Нового времени – оппозицию правых и левых в политике – хоронили не один, не два и не двенадцать раз. Само по себе описание попыток аналитиков, политиков и политологов создать «неэвклидову геометрию» распределения современных политических сил друг относительно друга, альтернативную историческому расположению мест во французском парламенте, может составить неплохую книгу. Возможно, такая книга и существует, просто я не удосужился ее прочитать.

Колонка главного редактора

Широкие и узкие основы культуры. Даниил Дондурей: «Этот проект — модель идеального мира»

22.11.2014

Подходит к концу работа над проектом «Основ государственной культурной политики». Позади десятки заседаний, открытых и закрытых обсуждений. За это время проект «Основ», работа над которым курируется на самом высоком уровне, спровоцировал ряд острых споров, попутно приобретя статус чуть ли не главного документа страны. При том, что никакой законодательной силы он иметь не будет.  

Новости

Завершился 35-й Московский международный кинофестиваль

30.06.2013

29 июня в Москве состоялась церемония закрытия крупнейшего российского кинофестиваля. Главный приз в конкурсной программе, собравшей 16 номинантов, завоевала картина «Частица» турецкого режиссера Эрдема Тепегеза, посвященная девушке, ищущей в Стамбуле работу. Актриса Жале Арикан, исполнившая в «Частице» главную роль, признана лучшей актрисой. Приз за лучшую мужскую роль присужден Алексею Шевченкову, сыгравшему в фильме «Иуда» режиссера Андрея Богатырева.