Рататуй и козья ножка

  • Блоги
  • Нина Цыркун

11 сентября в российский прокат выходит мелодрама «Пряности и страсти» о противостоянии индийской и французской кухни с Хелен Миррен в главной роли. Кино-блюдо режиссера Лассе Халльстрёма отведала Нина Цыркун.

 

Лассе Халльстрём не стесняется играть стереотипами; зачем искать новое, если опробованные ингредиенты многажды доказали свою действенность и устойчиво помогают режиссеру держаться в числе фаворитов? Теплая сердечность простодушных индийцев и чопорная холодность французских снобов столь же беспроигрышные компоненты сложения истории для фильма, как прованское овощное рагу рататуй и цыпленок (или козья ножка) тандури к столу не особо привередливого гурмана. Какое из блюд лучше – спорить бесполезно, но их сочетание в разных конфигурациях создает эффект свежести, а что еще нужно зрителю на исходе летнего сезона… Шведа, который сводит на площадке конкуренции две национальные команды, трудно упрекнуть в необъективности, так что выбор Халльстрёма в качестве режиссера в проект «Пряности и страсти» вполне оправдан. Тем более, что еще «Шоколадом» он показал себя как мастер беспроигрышного сентиментального «десерта», от которого может и отвернется гурман-синефил, но зато не откажется армия любителей сладкого.

The-Hundred-Foot-Journey-3
«Пряности и страсти»

Если вкратце, то «Пряности и страсти» (по роману Ричарда Мораиса) - сказ о том, как в одной французской деревушке Сент-Антонен-Нобль-Валь семья иммигрантов, открывшая ресторан индийской кухни, нашла путь к сердцам через желудок настороженных аборигенов и хозяйки изысканного ресторана, украшенного знаком кулинарного отличия – звездой Мишлена. История чрезвычайно напоминает своими перипетиями упомянутый «Шоколад», но вишенка на этом торте – идея межкультурного примирения и слияния в экстазе любви. Оригинальное название фильма, не столь зазывное как наше прокатное, но непосредственно указывающее на месседж, - «Путешествие в сто шагов», говорит о том, что дистанция, разделяющая народы, смехотворно мала, но ее преодоление требует отваги и прежде всего – отказа от предрассудков. Правда, в процессе хождений героев туда-сюда через дорогу от «Плакучей ивы» мадам Маллори (Хелен Миррен) до «Усадьбы Мумбаи» Папаши Кадама (Ом Пури) зритель знакомится исключительно с роскошными блюдами заморской кухни, и впрямь достойными восхищения (особенно когда узнаешь, что одно из них готовится целых три дня). Европейская же кухня существует здесь как бы в некоем условном пространстве и представлена хоть и классно приготовленным, но все же дежурным омлетом, а потому в глазах зрителя проигрывает своей новоприбывшей конкурентке. И так же как воображаемый пряный дух, исходящий от индийского тандура, перекрывает тонкие ароматы невидимых французских блюд, так и большая семья Папаши Кадама принимает в свои жаркие объятья преклонных лет мадам и ее су-шеф-повара, заждавшуюся принца уроженку здешних мест (Шарлотта Ле Бон), безоговорочно принявших превосходство пришельцев и в пряностях, и в страстях. Больше того, и сама слава французской кухни, этого национального сокровища, передается в руки знойного красавца - молодого и талантливого, энергичного, но в то же время подкупающе скромного Гассана Кадама (Маниш Дайал), который легко завоевывает мишленовскую звезду и в отличие от французских поваров не больно-то ею и дорожит.

The-Hundred-Foot-Journey-2
«Пряности и страсти»

Конечно, кое-какой баланс в фильме соблюден, и здесь не только живописуются козни мадам Маллори и ее молодого шеф-повара Жан-Пьера; некоторые неприятные черты чужеземцев тоже слегка обозначены. Например, упрямство Папаши Кадама, который сперва где захотел открыть свой ресторан, там и открыл, и его не смутило, что для одной деревушки два заведения такого рода в тридцати метрах друг от друга многовато. И потом, когда он ставил оглушительную экзотическую музыку, в ритмах которой тонул беззащитный Моцарт в «Плакучей иве», бескомпромиссность его не красила. Но в целом акцентируемая в фильме теплая сердечность Папаши Кадама, не говоря уж о жертвенном бескорыстии его сына Гассана, а также о невероятной красоте дочери и обаянии младших детишек, красноречиво демонстрируют благородство древней нации, замешенное на неиссякаемой энергетичности. На фоне бесспорных достоинств ясно видно, как усталая охладевшая Европа только и ждет, чтобы приникнуть к этому животворящему источнику; может, немножко поартачится, но неминуемо упадет в объятья обживающих ее просторы пришельцев.

Фильм Сэмюэля Беккета «Фильм» как коллизия литературы и кино

№3/4

Фильм Сэмюэля Беккета «Фильм» как коллизия литературы и кино

Лев Наумов

В 3/4 номере журнала «ИСКУССТВО КИНО» опубликована статья Льва Наумова о Сэмуэле Беккете. Публикуем этот текст и на сайте – без сокращений и в авторской редакции.

Колонка главного редактора

Новая жизнь «Искусства кино». Обращение Антона Долина

10.07.2017

Здравствуйте! Я – кинокритик Антон Долин. Возможно, вы знаете меня по эфирам радио- и телепередач, по статьям в разных изданиях и нескольким книгам. Но обращаюсь я к вам в ином, новом для меня, качестве: как главный редактор журнала «Искусство кино». В эту невероятно почетную и ответственную должность я вступил с начала лета.

Памяти Алексея Германа

Новости

Памяти Алексея Германа

22.02.2013

21 февраля 2013 года в Санкт-Петербурге после тяжелой болезни на 75-м году жизни скончался режиссер, сценарист, драматург, актер Алексей Юрьевич Герман. Все, кто делает журнал «Искусство кино», пишет для него, и, уверены, читает его, восприняли эту смерть как тяжелую личную утрату. Вероятно, это прозвучит пафосно, но уход великого мастера и бескомпромиссного гражданина означает подлинную трагедию для всей отечественной культуры, искусства и общественной жизни.