Кинопиратство, (само)изоляция стран и мем как способ определения «своих» и «чужих»

Белые пятна: «Другое имя» Веты Гераськиной

«Другое имя», 2022

В рамках фестивальных дней Voices в Вологде 26 августа состоится показ полнометражного дебюта Веты Гераськиной «Другое имя». Тимур Алиев рассказывает, что получилось у постановщицы, которая подарила Светлане Ходченковой одну из лучших ее ролей. Впервые этот текст был опубликован в номере 11/12 «Искусства кино» за 2021 год.

Гостиничный номер в темных тонах. Спина героини — единственное, на чем останавливается взгляд. Она с кем-то говорит по видеосвязи:

— Почему мы не встретимся?
— Потому что я уехала.
— Когда ты вернешься?
— Пока сложно сказать. Но мы обязательно увидимся. 
— А ты помнишь меня маленькой?
— Нет, не очень.

Диалог с пока неизвестной девушкой может иметь тысячу и одну интерпретацию. Но странным образом въедается в память и не отпускает. Одну из загадок полнометражного дебюта Веты Гераськиной «Другое имя» можно будет разгадать лишь к финалу.

Фильм с самого начала говорит вроде бы о тяжкой доле российских женщин, хотя не только — в фокусе изнуряющая, не очень любимая работа, нелюбовь, сложные детско-родительские отношения, вынужденная маскулинность и прочие вытекающие из этого последствия. С другой стороны, губительное колесо, внутри которого бежит, задыхаясь, главная героиня Лиза (Светлана Ходченкова — и актриса, и один из продюсеров проекта), можно спроецировать на женщину в любой стране мира вне зависимости от состояния экономики и развития гражданского общества.

Лиза — утонченная женщина средних лет. У нее устойчивое финансовое положение, она обедает в ресторанах класса люкс и, в принципе, пребывает на верхнем этаже социального лифта. Впрочем, на светских вечеринках ее с мужем не встретишь. Супруг Петр (Якоб Диль) — обрусевший немец, говорящий на русском с легким акцентом, и состоятельный бизнесмен, владеющий шоколадной фабрикой, на удивление близок к народу. Собственный день рождения он предпочитает отпраздновать прямо на заводе с женой и коллегами.

«Другое имя», 2022

Жизнь этих двоих не блещет яркими красками. Мир Лизы и Петра холоден и бездушен: Лиза старательно скрывает эмоции от посторонних глаз, Петр не обронит ни одного лишнего слова (кажется, его девиз по жизни «сдержанность и рационализм»). Возможно, в свободное от работы время эти двое могли бы ходить к психологу, будь это европейским авторским кино, например из Франции или Германии. Но здесь, в России, семьи не ходят к терапевту даже во вселенной «Содержанок»; к слову, минималистичный глянцевый интерьер дома героев будто бы перекочевал в дебют Гераськиной из сериальной вселенной Константина Богомолова.

Автор старается рассказывать историю последовательно, но то и дело перескакивает из мира суровой современности в сказочное пространство вне времени, состоящее из обрывков воспоминаний и сюрреалистичного перформанса в духе то ли Кирилла Серебренникова, то ли Александра Молочникова. Это отчасти объяснимо бэкграундом режиссера: Вета Гераськина — выпускница лаборатории Дмитрия Мамулии в Московской школе нового кино. Главная доктрина этого заведения — не просто дать человеку базовые знания о профессии, а научить его видеть и чувствовать ткань кино. С этой задачей Гераськина справляется на отлично — «Другое имя» словно соткано из разных нитей и полотен, каждый новый слой которых норовит перекрыть предыдущий.

Интересен и вневременной характер истории. С одной стороны, в пространстве кадра, выверенного и насыщенного деталями, вроде бы наши дни. Вот современные технологии, iPhone, кодовые замки и электроника в доме, обставленном по последнему слову техники. С другой — потертая униформа фабричных рабочих (ткань для которой будто купили в обход бухгалтерии на Черкизовском рынке), отсутствие автоматизированных систем на производстве, засилье ручного труда и другие артефакты совсем другой эпохи — как отголосок начала 1990-х (для полного соответствия не хватает разве что композиции American Boy группы «Комбинация», которая звучала бы из магнитофона в комнате отдыха). Система видеонаблюдения, что демонстрируется дважды по ходу повествования — на фабрике Петра и в его доме с минималистичными холодными интерьерами — показывает героя как тотального фрика, помешанного на контроле, и в то же время отсылает к такой же системе в банке «Николаевский», где работал Костя Громов — герой Александра Дьяченко из «Брата-2» Балабанова.

«Другое имя», 2022

Впрочем, упрекать Гераськину за параллели по меньшей мере странно. Она выстраивает конструкт своего фильма максимально самобытно, понимая при этом, что ни одно произведение искусства не существует в вакууме. Опирается режиссер и на опыт собственной короткометражной работы «Последовательные сцены» (2015). В ней история любовного треугольника была разложена на отдельные, едва связанные друг с другом эпизоды. О характерах рассуждать некогда (формат короткого метра не очень-то позволяет), главное — продемонстрировать эпизодические эмоции, которые проникают зрителю под кожу и живут там вплоть до финала. С «Другим именем» ситуация та же, разве что внутренний мир героев все-таки демонтирован и разбит на составные элементы, словно паззл на тысячу деталей.

Появление третьего «игрока на поле» — загадочной девушки Ульяны с не менее таинственным прошлым — единственный момент в фильме, когда возникает некое подобие динамики. В остальном картина, следуя стандарту так называемого «медленного кино» в духе «Нашего времени» Карлоса Рейгадаса или «Человека с тележкой» Рамина Бахрани, не торопится с развитием событий. Как и короткометражка Гераськиной, ее полнометражный дебют — история созерцательная, которая нуждается в терпении и внимании заведомо подготовленного зрителя, способного на «труд понимания», как сказал бы Александр Сокуров.

Примечательно, что некоторое влияние мастера у Гераськиной можно отметить в коротком метре (иные эпизоды «Последовательных сцен» словно пропитались экзистенцией и напряжением «Другого неба» Дмитрия Мамулии). Однако в «Другом имени» связь едва улавливается, разве что изображение в отдельных моментах отсылает к «Преступному человеку» — снимал оба фильма один и тот же оператор — Антон Громов. В сцене, где рядом с героем Якоба Диля бегают на газоне несколько элитных борзых, вспоминается и знаменитый зеленый газон «Фотоувеличения» Антониони.

В процессе развития сюжета, насыщенного деталями, но не событиями, множатся значимые белые пятна, вопросы о людях и судьбах страны, на которые режиссер не дает ответов. Магнетическая близость к героям (вторую половину фильма их показывают преимущественно крупным планом) должна, по идее, способствовать погружению в их внутренний мир, но главные тайны автор хранит до самого конца. Лиза и Петр — как инь и ян. Мир мета соединяется с миром рацио будто две части единого целого, дополняющие друг друга. Правда, с течением времени диалектика вступает в противоречие со здравым смыслом, а цветовая гамма интерьеров — отталкивающая и отстраненная — сменится на яркие и теплые цвета.

«Другое имя», 2022

Игра с цветовой гаммой, вторящей предметам интерьера и гардеробу персонажей, акценты на различных деталях, беспорядочно разбросанных в кадре, пока герои обмениваются обрывистыми и зачастую едкими фразами, не идут на пользу повествованию — оно и без того сложно устроено, а на него сверху обрушивается масса красочной шелухи, придающая объем, но не умножающая смыслы. Примерно половину фильма зритель не знает даже имен главных героев, тем более не понимает, кто и кому кем именно приходится и в каких связях состоит. Однако волшебным образом Гераськина внедряет в подсознание зрителя устойчивое понимание масштаба грядущих событий — не иначе как новое русское кино научилось применять на практике парочку магических заклинаний.

При всей, скажем прямо, специфичности этого фильма нельзя не отметить изысканную самобытность повествования, к которой сложно подобрать более или менее подходящий референс или точку отсчета. Вероятно, компания Vega Film в лице продюсеров Катерины Михайловой и Константина Фама сделала ставку на поддержку неформатных дебютов. Их прошлая работа, дебют Марии Игнатенко «Город уснул», — о спящей России, блуждающей по дебрям подсознания. «Другое имя» не стилистически, а фигурально продолжает эту линию, рассказывая о России пробуждающейся, но еще не до конца осознающей себя в пространстве и времени.

Здесь людей разделяют и расстояния (Лиза и Ульяна половину хронометража созваниваются по видеосвязи), и непонимание (связать двух слов супружеская пара за ужином практически не в состоянии), и вынужденная, вымученная ложь Лизы — то ли во спасение, то ли от безысходности, сразу не разберешь. При этом, в отличие от дебюта Марии Игнатенко, работа Веты Гераськиной более зрительская. Плюс ко всему «Другое имя» — настоящий парад ярких актерских образов.

Светлана Ходченкова, звезда российского кино 2000-х и 2010-х, предстает в дебюте Гераськиной в нетипичном амплуа. Ее Лиза то скованная, то развязная, то надменная, то, наоборот, страдающая под гнетом мужчины, то женственная, то вынужденно маскулинная (однозначно утверждать, кто в этой экранной семейной паре больше «мужик», решительно невозможно) — Ходченкова на протяжении всего действия многолика и многогранна; такой актрису в российском сегменте кино еще никто не видел. Ее образ прекрасно дополняет Якоб Диль — немец, родившийся в Париже, олицетворяющий синтез языков и культур (как и его персонаж в фильме), периодически заглядывающий в гости то к Александру Миндадзе («Милый Ханс, дорогой Петр»), то к Андрею Кончаловскому («Рай», «Грех»).

«Другое имя», 2022

Их обоих зритель по большей части видит то сбоку, то со спины. Иногда актеров снимает ручная камера, будто стилизуя изображение под документальное кино, но грань реальности и вымысла Гераськина все-таки не переходит, оставаясь в пространстве художественного, вымышленного мира. Главной звездой «Другого имени» становится Ульяна (зажигательная и в то же время нежная дебютантка Катя Федина; «Другое имя» — ее полнометражный дебют, ранее девушку можно было увидеть в сериале Романа Волобуева «Просто представь, что мы знаем»), которая буквально вламывается в гармоничный, пусть и мрачный мир Лизы и Петра, подселяясь в их дом. «А почему у вас не было детей?» — демонстрирует она свою бестактность на первом же совместном ужине. Глянцевая патетика высшего общества вступает в противоречие с простой русской душой — потерянной, недолюбленной, непринятой и непонятой. Центральная идея ленты — стремление к принятию и воссоединению, к которому идет семимильными шагами Ульяна. Правда, за благостными помыслами скрывается еще один слой разрушительных тайн.

«Другое имя» в системе координат российского авторского кино — словно геометрия Лобачевского в мире, где большинство живет по законам Евклида. Вступая в кардинальные противоречия, вселенная Гераськиной, возможно, не до конца будет ясна большинству. Но, право слово, она и не должна — ее параллельные прямые пересекаются, и точка.

Да, по соседству с ложью здесь живет надежда на светлое будущее, между строк проскальзывает театральщина в замкнутых пространствах, а люди носят маски и для всех вокруг это — норма вещей. Есть даже красная комната с мягкими отсылками (нет, не к «Пятидесяти оттенкам серого», а к «Твин Пикс») и небольшие аллюзии на фактурную манерность Ренаты Литвиновой в антураже «Северного ветра». Эти множественные миры и составляют ткань «Другого имени», рождая новую вселенную неординарного, пусть и шероховатого, дебюта.

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari