В свежем номере журнала «Искусство кино»: «Джокер», Венецианский фестиваль — 2019, киновселенная Marvel

«Курск» — новый фильм о национальной трагедии, непохожий на «Чернобыль»

«Курск» (2018) © Экспонента

С 27 июня в прокате фильм «Курск», новая работа Томаса Винтерберга («Охота», «Торжество»), посвященная затонувшей в 2000 году, в первый год путинского руководства, подлодке. Зинаида Пронченко — о том, почему в сравнении «Курска» с сериалом «Чернобыль» последний вовсе не обязательно лучше и важнее.

История не знает сослагательного наклонения, а также не обучена такту или даже правилам элементарной вежливости. Именно поэтому в международной коллективной памяти название «Курск», увы, соседствует с циничной, но вполне резонной репликой В.В. Путина — «она утонула».

В одноименном фильме Томаса Винтерберга, спродюсированном Люком Бессоном, наша подводная лодка, символизирующая, с одной стороны, окончательный крах советского (оружия в частности и системы вообще) и в то же время неизменного для России самоуправства властей, раз за разом предающих народ во имя звенящей пустоты, как раз тонет. Просто уходит на дно, забирая с собой жизни тех членов экипажа, которые на момент взрыва находились в седьмом и девятом отсеках, а значит, теоретически могли быть спасены, если бы не государственная тайна, геополитика и, наверное, разруха. Та, что в головах.

Неслучайно «Курск» начинается с довольно подробного экскурса в убогий быт подводников: обшарпанные панельные высотки, барахлящие масляные обогреватели, задолженности по зарплатам, как следствие — пустые холодильники и столы. Ради свадебной попойки друга главному герою фильма, Михаилу Аверину (Маттиас Шонартс), придется заложить именные наградные часы. Их в финале совестливые сослуживцы, ответственные за довольствие, вернут уже осиротевшему сыну Аверина. Эта патетичная сцена удивительным образом перекликается с практически аналогичным визитом в «Криминальном чтиве»: капитан Кунц приходит к маленькому Бутчу с часами, которые он проносил в заднице всю войну. Эта аллюзия намекает: в нормальной стране власть не бросает семьи ветеранов военных кампаний или учений на произвол судьбы, в пучину анонимного отчаяния. И 20 лет спустя мы не знаем, что в действительности произошло с подлодкой «Курск», кроме того, что она утонула. Был ли взрыв или столкновение с другим судном? Погибли сразу или прожили 2,5 дня 23 члена экипажа? Можно ли верить записке Дмитрия Колесникова?

Но авторам, экранизирующим весьма тенденциозную книгу Роберта Мура «Время умирать», на самом деле не интересно, кто виноват в случившейся трагедии. Они понимают, что спекулировать, пропагандировать, выносить приговор — не в их компетенции, им не по праву. Все, на что они могут рассчитывать, — оплакать мертвых, вызвать эмпатию у живых. И путь тут один — рассказать о горе, минуя локальную специфику, универсальным языком общечеловеческих ценностей. 

Гибель «Курска» — следствие вечной как этот мир несправедливости. Перед лицом равнодушной государственной машины любой человек мал и совершенно беспомощен. Его никогда не возьмут в расчет, уничтожат, не размениваясь на такую ерунду, как угрызения совести. И Винтерберг, и особенно Бессон, чье участие в картине очень ощутимо, актуализируют фатальное противостояние индивидуума и «левиафана» классовой риторикой, знакомой до боли чуть не каждому европейцу в эпоху «желтых жилетов». Не только погибшие моряки, но и их жены, родители, дети, оставшиеся на берегу, в Видяево, — прежде всего жертвы продолжающего собирать свою кровавую жатву и ныне капитализма (неолиберализма), в России 2000 года — олигархического, во Франции Макрона — якобы просвещенного.

«Курск» (2018) © Экспонента

Разумеется, «Курск» будут сравнивать с «Чернобылем» — в пользу последнего. Очень зря. Ведь Винтерберг с Бессоном, не допущенные, конечно же, ни до архивных документов, ни до пяди земли русской буквально, снимавшие тоскливые просторы жизни гражданской в Румынии, а клаустрофобную изнанку военщины — на морской базе в Тулоне, берут с первых кадров тон как бы извиняющийся. Да, мы знаем, что все эти диалоги и декорации — более чем приблизительны. Слишком русые, спелые, как пшеничные колосья, косы Леа Сейду. Слишком велики кокарды и ордена приехавшего из Москвы начальства. Да и выступление группы Metallica в рамках фестиваля «Монстры рока», который в прямой трансляции моряки смотрят на борту «Курска», датируется 1991 годом. Но все это неважно.

Случай «Курска» — тот самый, когда благие намерения приводят не в Ад, а в Чистилище. Смотря на захлебывающегося соленой водой Матиаса Шонартса, так же, как и на кашлявшего кровью в «Чернобыле» Стеллана Скарсгарда, мы примиряемся с невозможным, терпим невыносимое. Благодаря иностранным кинематографистам цикл завершен — после гнева и отрицания наконец-то наступило принятие. Может быть, придет черед и работы над ошибками.

«Курск» (2018) © Экспонента

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari