Кинопиратство, (само)изоляция стран и мем как способ определения «своих» и «чужих»

Послевоенное научно-популярное кино: пространство эстетической свободы

Homo paradoksum, 1989

Одной из интереснейших программ Фестиваля архивных фильмов, проходящего в Москве с 16 по 30 ноября, стала его часть, посвященная находкам послевоенного научпопа. Куратор программы Семен Дымшиц рассказывает, на что обратить внимание в череде неизученных и неизвестных современному зрителю фильмов.

На протяжении многих лет в Советском Союзе в той или иной степени действовала эстетическая цензура. Но всегда существовали «периферийные» области, такие как поэтический перевод или детская книга, находящиеся под менее пристальным присмотром, открывающие пространство для эксперимента. К таким областям, безусловно, относилась и популяризация науки, как в печати (журналы «Химия и жизнь», «Знание — сила»), так и в кино.

Цель нашей программы — познакомить зрителя с различными проявлениями эксперимента (как нарративного, так и визуального) в учебном и научно-популярном фильме. Хронологически она разбивается на две части. В первой акцент сделан на последних годах сталинского правления, годах очередного витка борьбы против «формализма», «космополитизма» и «низкопоклонства перед Западом». В особенно тяжелой ситуации в этот период оказалось кино — наступило так называемое малокартинье. Объемы производства ограничивались, устанавливался жесткий контроль над всеми этапами создания игровых фильмов.

«В мире кристаллов», 1947

И именно в этих условиях снимались практически неизученные и неизвестные современному зрителю научно-популярные фильмы, в которых разрабатывались выразительные средства и использовался визуальный язык, казалось бы, невообразимый для тех лет. Многие талантливые авторы находили в научно-популярном кино полигон для своих художественных опытов, и уже в позднесоветских научно-популярных фильмах даже самые радикальные решения возникали не из пустоты, они наследовали в том числе этим новаторским поискам конца 1940-х — начала 1950-х годов. 

Так, режиссер фильма «В мире кристаллов» (1947) Александр Сардан в 20-е годы входил в объединение художников-космистов «Амаравелла». Когда политический курс в стране изменился, а авангард стал вытесняться пришедшим ему на смену соцреализмом, члены объединения начали подвергаться репрессиям. После кратковременного ареста в 1930-м году Сардан ушел в научно-популярное кино. В этом фильме средствами микросъемки и анимации режиссер создал на экране визуальные абстракции, характерные для его беспредметных картин, которые он продолжал писать, не выставляя их, даже в 1940-е годы.

«Как мы видим», 1947

В фильме «Римский-Корсаков» (1947) были использованы работы Ивана Билибина и других художников «Мира искусств» — художественного объединения, раскритикованного официальным искусствознанием. С неожиданным эротизмом снята сцена с Шамаханской царицей. Также заслуживает внимания эпизод в конце фильма, лишенный какого-либо сюжета и целиком построенный на ассоциативном монтаже.

Зрение — одна из центральных проблем кинематографа как вида искусства, которая становилась предметом рефлексии во многих произведениях киноавангарда. Популярные фильмы на «оптическую» тематику — «Как мы видим» (1947), «Они видят вновь» (1948) и «Основы цветного кино» (1953) — разрабатывают эту топику в самых неожиданных абстрактных, или, напротив, натуралистичных образах.

«Лесная быль» (1949) — своего рода социалистический бестиарий. Фильм наделяет животных добродетелями и пороками советского гражданина. Монтаж выстраивает разрозненную документальную съемку в связный повествовательный сюжет, поведение животных — в заранее прописанную антропоморфизированную историю. Один из кадров фильма воспроизводит картину Ивана Шишкина «Утро в сосновом лесу», являя пример запоздалого «пикториализма».

Во второй части программы представлены работы, снятые в 1960–80 годы, годы оттепели, застоя и перестройки. Режиссерские эксперименты уже менее завуалированы «объективностью» и «научностью». 

«Луна» (1965) — один из фильмов Павла Клушанцева (режиссерский путь его, кстати, начинался в середине 1940-х) на космическую тематику, в котором размывается грань между научно-популярным и повествовательным, научно-фантастическим кино. За авторской фантазией о мнимом полете советских космонавтов на Луну следуют фантазии самих этих «космонавтов» о будущей космической колонизации, одна за другой разворачиваются воображаемые «истории в историях».

«Основы цветного кино», 1953

В фильме Агаси Бабаяна «Семь веков спустя» (1963) статуи и религиозные изображения зафиксированы ракурсной съемкой и крупными планами, что отсылает к монтажным экспериментам советского кинематографа 1920-х годов, в первую очередь — к «Октябрю» (1927) Сергея Эйзенштейна, а демонстрация процесса расшифровки тангутской письменности наследует традиции «текстологических» фильмов, таких как «Рукописи Пушкина» (1937).

Фильмы Владимира Кобрина последовательно порывают с какой-либо рациональностью. В «Самоорганизации биологических систем» (1989) главная и последняя логическая опора учебного фильма — дикторский текст — демонстративно заменятся шизофазией, речью, мнимо связной, но лишенной смысла. 

К моменту прихода перестройки и гласности потребность скрывать эксперимент исчезает. Научно-популярное кино, балансирующее на грани утилитарного и отвлеченно художественного, растворяется в безраздельной авторской свободе, лишенной как цензурных ограничений, так и финансовых гарантий.

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari