«Бумажное кино»: сценарии и кинопроза Сорокина и Мульменко, Федорченко и Сегала

Серебренников, Мейерхольд, Параджанов. За что сажали и сажают режиссеров

Кирилл Серебренников

В день оглашения приговора Кириллу Серебренникову и другим фигурантам дела «Седьмой студии» изучаем трагическую традицию — судебного преследования режиссеров разных эпох.

26 июня Мещанский суд огласил приговор фигурантам дела «Седьмой студии» и проекта «Платформа». Режисер Кирилл Серебренников приговорен к условному сроку. Гражданский иск на возмещение 129 миллионов рублей удовлетворен — эту сумму выплатят Серебренников и двое других обвиненных по делу. Условный срок для режиссера составит три года.

Предшествовали этому почти сто судебных заседаний, обыски, комплексные экспертизы — следствие по делу о хищении бюджетных средств затянулось на три с лишним года. Премьеры спектаклей «Маленькие трагедии» и «Барокко» прошли на сцене «Гоголь-центра» без режиссера, балета «Нуреев» в Большом театре — тоже. Съемки «Лета» (2018), отмеченного за саундтрек в Каннах и выдвинутого в рекордных 12 номинациях на «Нике», завершились для Серебренникова досрочно — домашним арестом, который продлился 593 дня.

Специфика экспериментального проекта «Платформа», объединившего театр, танец, музыку и медиа, изначально предполагала нетрадиционную финансовую модель, из-за которой и могли возникнуть трудности при распределении средств. Как отмечает Ольга Федянина, «Платформа» была создана для сотрудничества и совместной горизонтальной работы нескольких организаций — фестивалей, театров, фондов, продюсерских компаний, поэтому ей требовалась гибкая и прозрачная бюрократическая модель, которой в 2011 году в России просто не существовало.

Конечно, дело «Седьмой студии» может носить исключительно финансовый характер, однако с самого начала выдвигались предположения о политической подоплеке преследования. Молодые деятели культуры опубликовали открытое письмо в поддержку фигурантов дела, где прямо назвали следствие «политически мотивированным».

«Это не фильм»

Иран

Практика судебного процесса, подразумевающего гласную или негласную цензуру, давно известна и применяется, наравне с другими видами искусств, в кинематографе. Вскоре после того, как иранский фильм «Зла не существует» получил главный приз 70-го Берлинского кинофестиваля, его режиссера Мохаммада Расулофа вызвали для отбывания годового тюремного срока. Власти сочли работы Расулофа («Прощай», «Рукописи не горят» и «Неподкупный») пропагандой против государственной системы, запретили ему покидать Иран и в течение двух лет снимать фильмы. «Зла не существует» делался подпольно, втайне, а на вручение наград постановщик, очевидно, приехать не смог. Чуть раньше, в 2010 году, в Иране был осужден режиссер Джафар Панахи, обладатель главного венецианского приза — «Золотого льва» — за фильм «Круг» 2000 года и каннского приза жюри в программе «Особый взгляд» в 2003-м за картину «Багровое золото». Его обвинили в антиправительственной деятельности и судили вдобавок за участие в акциях протеста. Срок был заменен домашним арестом, Панахи запретили на 20 лет снимать кино и покидать страну. Когда главную награду Берлинале в 2011 году получила иранская драма Асгара Фархади «Развод Надера и Симин», в благодарственной речи режиссер обратился к соотечественнику: 

«Джафар, это для тебя. Надеюсь, что в следующий раз ты будешь стоять рядом».

Кинематограф Ирана находится где-то на периферии политического и художественного мира: национальное авторское кино богато режиссерами и фильмами, только ни те ни другие не вписываются в государственную повестку, оказываясь в категории проблемных. В итоге иранские фильмы регулярно попадают на большие кинофестивали, часто получают награды, на родине же эти картины запрещают, а их авторов выживают из профессии. Политическая цензура делает власти невольными и невидимыми соавторами картин (Панахи снимал на дому, как раз будучи осужденным, «Это не фильм», показанный в 2011 году в Каннах,). И хотя эти картины демонстрируются и в Берлине, и в Каннах, и в Венеции, репрессивными и превентивными аресты режиссеров от этого быть не перестают.

«Гамер»

СССР и так далее

На постсоветском пространстве судебные преследования режиссеров по гласным или негласным политическим мотивам продолжают оставаться вопросом острым и щекотливым. Уголовное дело, заведенное в 2014 году в России на украинского кинематографиста и активиста Майдана Олега Сенцова по подозрению в террористической деятельности, прекрасно вписывается в судебно-предупредительную систему санкций, схожую с иранской, но гораздо менее при этом щадящую. Впрочем, в отличие от Панахи и Расулофа, Сенцов в своем творчестве никогда не обращался к политической проблематике, поэтому и судебное преследование, и последовавшая за ним голодовка с требованием освободить украинских политзаключенных в России связаны с гражданской позицией режиссера, а не с его художественными замыслами. До крымских событий Сенцов успел снять всего один фильм — дебют «Гамер» (2011) о юном симферопольском геймере, отправляющемся на международный турнир по компьютерным играм, картина была представлен на фестивале в Роттердаме. Второй фильм — «Носорог» (2013) — остался незавершенным.

«Александр Невский«

Сила воздействия художественного замысла, воплощенного в кинофильме, с момента рождения киноискусства и по мере его развития в странах Советского Союза делала режиссеров уязвимыми фигурами в политической игре. Приписываемая Ленину фраза: «Из всех искусств для нас важнейшим является кино» — иллюстрирует просветительско-пропагандистский потенциал кинематографа. Это обстоятельство создавало хорошие условия для его технического развития, но при этом режиссерам предлагалось следовать определенным политическим инструкциям. Жизнь и карьера Сергея Эйзенштейна оказались под угрозой, когда в 1937 году Иосиф Сталин приказал уничтожить пленки с фильмом «Бежин луг», где история Павлика Морозова рассказывается как история предателя. Режиссеру тогда чудом удалось избежать ареста (как считает Наум Клейман, такая милость связана с тем, что Сталин надеялся сделать Эйзенштейна своим личным биографом). Реабилитировал его вышедший в 1938 году «Александр Невский».

В 1939-м был арестован, а позже расстрелян по обвинению в контрреволюционной деятельности наставник Эйзенштейна, театральный режиссер и теоретик Всеволод Мейерхольд, поставивший также несколько фильмов. Со слов Винер-Лациса, одного из выпускников студии Мейерхольда, причиной ареста режиссера является его излишняя прогрессивность — он строил революционный театр, свободную культуру, которую большевики принять не могли.

«Закон жизни»

Сталин чаще возлагал вину не на режиссеров неугодных ему фильмов, а на сценаристов. Выступая в 1940 году с речью против фильма «Закон жизни» (режиссеры А. Столпер и Б. Иванов, сценарий А. Авдеенко), Сталин изобразил рукой вращение пленки в киноаппарате и сказал

«А что они? Они только крутили то, что он написал». 

Так в ссылках и лагерях оказались кинодраматурги Николай Эрдман, Михаил Вольпин, Юлий Дунский, Валерий Фрид. Были, конечно, и нехудожественные причины — Александра Каплера, сценариста «Полосатого рейса» (1961), этапировали в Воркуту в 1942 году из-за романа с дочерью вождя.

Сергей Параджанов в 1984 году © Yuri Mechitov

Широкий общественный резонанс вызвал суд над Сергеем Параджановым в 1973 году. Попытки режиссера заступиться за одного из диссидентов и критика советской власти стали негласным предлогом для заключения в лагере строгого режима — по обвинению в мужеложстве и распространении порнографии. Кампанию по освобождению Параджанова поддержали видные представители кино, среди которых Андрей Тарковский, Франсуа Трюффо, Федерико Феллини, Микеланджело Антониони, Луис Бунюэль, Роберт Де Ниро и многие другие. Режиссер был освобожден на год раньше по просьбе Луи Арагона, принявшего ради этого орден Дружбы народов в Москве в 1977 году.

«Теорема»

Арест фильмов

Частым поводом для возбуждения судебных дел становились сцены или кадры, выделявшиеся за счет своей непристойности или слишком сильного воздействия на психику. Такова судьба «Теоремы» (1968), притчи Пьера Паоло Пазолини), метафорически сравнивающей сексуальное влечение с догматами христианства и принципами революции. В Италии картина всколыхнула широкую общественность, сначала получив приз Международной католической кинослужбы в Венеции (позже решение было дезавуировано Святым Престолом), а затем став фигурантом в трехмесячном судебном процессе. Фильм судили за непристойность и вынесли ему оправдательный вердикт – судья объяснил свое решение так: «Волнение, которое я испытал при просмотре, носило не сексуальный, а исключительно идеологический и мистический характер. Поскольку речь, бесспорно, идет о произведении искусства, оно не может быть непристойным».

В странах соцлагеря практики ареста кинокартин не существовало — ее заменял запрет к показу фильмов, отправлявшихся тогда на полку.

Правонарушение как творческий метод

Кинорежиссеры и сами действовали заведомо незаконно ради исполнения художественного замысла. Для съемки короткометражного фильма «Свидание» (1976) Клод Лелуш проехал ранним утром по Парижу около десяти километров со средней скоростью 77 км/ч. Никакого разрешения для съемок режиссер не получал — потребовалось бы оцепить большую часть города, что было сложно оправдать съемкой короткого метра. Фильм снят одним дублем на остатки пленки от «Второго шанса» (1976) в декорациях реального автомобильного движения. Как рассказывает документалист Рич Саймонс, обсуждавший с Лелушем «Свидание», режиссера арестовали на короткое время, причем прямо на премьере фильма.

Роман Полански

Реальное уголовное преступление

Участником резонансного судебного разбирательства, не связанного с киноискусством или идеологической борьбой, стал режиссер Роман Полански. Его уголовное преследование началось в 1977 году после обвинения в изнасиловании 13-летней девочки в доме актера Джека Николсона в Лос-Анджелесе. Полански признал свою вину, чтобы через соглашение с судом смягчить обвинение. Он прошел трехмесячное психиатрическое обследование, а незадолго до вынесения приговора бежал из страны из-за несоблюдения судьей изначальных договоренностей. На церемонии вручения премии «Сезар» в 2020 году актриса Адель Энель покинула зал в знак протеста против присуждения премии человеку, обвинявшемуся в изнасиловании.

Кирилл Серебренников на премьере в «Гоголь-центре»

«Седьмая студия»

Серебренников продолжает печальную традицию, начатую Мейерхольдом и Параджановым. Предположение о политическом мотиве преследования, подкрепленное реакций культурного сообщества, позволяет поставить кино- и театрального режиссера в один ряд с кинематографистами, подвергшимися предупредительным или карательным мерам за свои взгляды. Лишить режиссера самого доступного для него канала связи с аудиторией, — творчества — старый, давно отлаженный и по понятным причинам пока не забытый в 2020 году механизм.

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari