Тихо в Lessу. «ДухLess», режиссер Роман Прыгунов

Я пою воровство!.. Брать не смело ли,
Скажут мне, столь опасный сюжет?
Но какой бы вопрос мне ни делали,
У меня есть готовый ответ.
(Минаев, 1879)

Вопросом, что думает отрезанная петушиная голова, пока тушка еще скачет по двору и хлопает крыльями, впервые в позапрошлом веке озадачился мой дальний предок Тархан Моуравов, физиолог и современник сатирика Минаева. Он много чем озадачивался — влиянием на кровь яда кураре и сексологией, задолго до доктора Фрейда.

В частности, по сей день не опровергнут известный «феномен Тарханова»: «Степень полового влечения самцов и сила полового обхватывания находятся в зависимости от степени переполнения семенных пузырьков семенем, которое, растягивая стенки этих органов и возбуждая окончания в них центростремительных нервов, приводит в усиленную рефлекторную деятельность все звенья полового механизма». Правда, все свои бесчеловечные опыты предок ставил на самцах лягушек. Но спустя сто лет американцы подтвердили, что с людьми все происходит точно так же.

duhless1

В экранизации бестселлера «Духless» современного прозаика Минаева не присутствует вроде бы ни петуха, ни жабы, и яд кураре там тоже никто себе не прививает. Тем не менее весь просмотр не отпускает чувство, что все это обман зрения, что все сто минут кто-то заслоняет от нас гениальное кино с ядами, жабами, петухами, подсовывая в луч света пустой прямоугольный трафарет.

В человеческой истории тоже много примеров, когда живописные шедевры спасали, кое-как замалевав их лубочными картинками, но потомкартинка смывалась и под ней оказывался Леонардо. Хотя понятно, конечно, что в данном случае под Леонардо подразумевается вовсе не прозаик Минаев.

Бестселлер, давно напечатанный в Интернете, на каждой странице сопровожден бодрым баннером: «В тексте попалась красивая цитата? Добавьте ее в коллекцию цитат!» От назойливости ты теряешься и выискиваешь красоты. «Дорогой, я туплю в окно и напеваю Friends will be friends, Queen. Мне как-то отчаянно херово». «Воистину, на хитрую жопу есть член с винтом»… «Я заказываю два апельсиновых фреша со льдом и воду без газа». То есть первоисточник — та же лубочная подмалевка, и лишь однажды можно найти намек на нечто, скрытое от глаз. Вот он: «Крыса лежала в какой-то странной, неестественной позе».

Сам лубок языка не имеет, а заимствует коды столичных гопников («бэха», «грины») в сочетании с вечной нашей непарламентской лексикой («элементарная ебля» и пр.). Лубок «актуализирован» упоминанием реально существующих людей вроде ресторатора Новикова и россыпью английских наименований, но это тоже не свой язык, а признаки клановой принадлежности. Поэтому нет смысла сравнивать бестселлер с экранизацией. Вряд ли хоть какой-то смысл был потерян оттого, что некто Максим Андреев числится не в плодоовощной компании, как в первоисточнике, а в международном банке или что ближе к финалу экранизации появилась такая «актуальность», как уличные протесты рассерженных молодых людей. Все признаки бестселлера в точности соблюдены, и «бэха» с матюками, и клановая принадлежность в лицах — М.Кожевникова, А.Михалков, М.О.Ефремов, С.Белоголовцев.

Большой разницы нет и в том, что экранизация пуще первоисточника озаботилась «сюжетом», поскольку он строго следует заветам автора: только признаки, только признаки. Максим Андреев (Данила Козловский) живет в стереотипной квартире, водит стереотипный автомобиль, ходит в стереотипный офис, из него — в свои «клубешники» понюхать кокаин и снять блондинку, в нем постоянна злобная ирония на чужой счет, но никогда — на свой собственный, что является главным свидетельством отсутствия чувства юмора, отсюда — страшная скука. Хоть он и заявляет, что сутью его работы является выстраивание отношений с руководством (в первоисточнике на этот счет сплошные матюки), работы в кадре нет никакой. Есть затеянная со скуки финансовая махинация с липовым ночным клубом, которую он и разруливает полсеанса, в результате чего оказывается на улице. Постановщику экранизации (Роман Прыгунов) даже в голову не приходит озадачиться вопросом, почему это Максим Андреев не оказался на улице гораздо, гораздо раньше. Да как он вообще попал на свою должность с пятизначной суммой годового дохода в евро? По знакомству и родственным связям? Тогда кто у нас папа и какие такие знакомые? Ведь домогательствам дамочки из питерского филиала Максим уступил уже будучи в должности? Или что, он настолько гениальней других пресмыкался перед руководством, что еще до двадцати девяти лет — раз и в дамки? Учитывая, что все-таки, наверное, лет до двадцати пяти учился же где-то в своих флоренциях? А прямое общение с руководством отнюдь не производит впечатления сервильности, и правильно М.О.Ефремов замечает ближе к финалу: «Надоела мне твоя высокомерная рожа».

Фактически Максим Андреев — именно трафарет, бейджик на вполне «стерильном» облике Д.Козловского (еще прошлым летом продюсеры «Духлесса» гордились своим ноу-хау — выпустить фильм непременно вдогонку «Шпиону», который, по их идее, должен был прославить артиста, и тогда все придут специально посмотреть на него). Причем «стерильность» тут — не оскорбление, а в чем-то даже похвала молодому живому артисту, живущему своей жизнью, который сумел вписаться в бейджик, у которого никакой жизни нет и никогда не было. Было бы затруднительно назвать ею знакомство Максима с пламенной революционеркой Юлей и продолжение знакомства.

Многие упрекают экранизацию в откровенном плагиате (цитирование все же предполагает наличие самостоятельно организованного текста), буквально покадровом, упоминая «Аферу Томаса Крауна» и некоторое сходство Д.Козловского с Пирсом Броснаном. Со своей стороны можно вспомнить большой оранжевый мусоровоз из «Однажды в Америке», которым в «Духлессе» закольцованы начало и конец (впрочем, опять же в стерилизованном варианте: мусоровоз никого не перемолол, несмотря на вопли отчаяния, и даже городская свалка могла бы вполне стать фоном для Броснана на фотосессии журнала Vogue). Но для трафарета плагиат — естество, тут не в чем упрекнуть.

Интересней, кто, собственно, вырезал трафарет.

Это легко вычисляется именно по Юлиному сюжету. Двадцатидевятилетний Максим Андреев, имевший и модных блондинок, и взрослых питерских дамочек, мчится на Юлином мотоцикле, сидя за ее спиной, ее волосы развеваются, и он к ним вдруг принюхивается. Чует — не кокаин. И с этой минуты Юля круто его изменит. Не важно, что работу потерял из-за собственного пофигизма, а деньги — по полному отсутствию финансового чутья. Не важно, что ближе к финалу его самолюбование приводит к самоубийству единственного друга. Важно, что вместе с Юлей к нему пришли любовь и милосердие в виде визита в детский онкоцентр (вопрос, почему не конкретно в гематологический — ведь именно там среди артисток его клана модно сегодня заниматься благотворительностью). Правда, когда такое милосердие со скуки с чемоданчиком краденых денег появляется в трафарете, цену ему сразу видно.

Но и в цинизме трудно упрекать тех, кто по определению берет все, что плохо лежит.

Ключ к тому, кто это, собственно, — именно в кадре с развевающимися Юлиными волосами. Он повторяется пару раз, как мечта, как нечто уникальное, и является символом перерождения Максима. Вот он все повидал, а женских волос не нюхал. Это и только это заставит его устроить хамскую эскападу на офисном столе перед несчастными бывшими подчиненными, применить наконец обычную жульническую смекалку и потом за ненадобностью отдать умирающим детям чемоданчик с миллионами. Однако проблема в том, что и этот кадр — плагиат, хотя, скорее, бессознательный. Точно такие же волосы, точно так же снятые, почти сорок лет назад поражали воображение в «Долгих проводах» Киры Муратовой. И это было пораженное воображение пятнадцатилетнего школьника.

Постановщику Р.Прыгунову несколько больше сорока, а экранизаторские стати принадлежат пятнадцатилетнему, не более. Причем школьник — откуда-то с «камчатки» (так до 17-го года и после называлась задняя парта, но вряд ли экранизатор читал «Кондуит и Швамбранию»). Вряд ли он вообще когда-то что-то читал, от афоризмов Ларошфуко до «Путешествия на край ночи», зато ведь смотрел же «Дьявол носит Prada», ту же «Аферу Томаса Крауна» или «Как потерять друзей и заставить всех себя ненавидеть» — произведения той же тематики. Тем и гордится и еще взахлеб круглосуточно готов перекладывать Серджо Леоне: «А он его так, а этот его хрясь, а он тупит, а этот его херачит, и полный улет — оранжевый мусоровоз».

И не секрет, что нашим школьникам цинизм, пофигизм, самолюбование и особенно хроническое недомыслие свойственны еще больше, чем их сверстникам до 17-го года. Тем, про которых Достоевский сказал, что дайте им карту звездного неба, и через час они вернут ее исправленной. Но те хоть вглядывались, различали, а тут, к сожалению, даже название трафаретно. Потому что, называя что-то бездуховностью, надо иметь представление о явлении, ей противоположном. А все сто минут на экране — такое же извращенное, как кокаин со стодолларовой купюры, восхваление темного леса, стерильного, стереотипного, глянцевого, непроходимого. Дубляж красот.

duhless3

Если прозаик Минаев, описывая духлесс, всего лишь его удвоил, экранизация уже утроила и сделала трафарет очень-очень плотным. И глянец — он отсвечивает. Очень трудно продраться и разглядеть, а что же там все же за гениальное кино на самом деле показывают. Ну был же Леонардо, писал он Мону Лизу на фоне флорентийского пейзажа — как раз где учился Максим Андреев. Пожалуй, это единственный намек в экранизации, как все-таки продраться, чтобы фильм вдруг стал интересным, и там стало бы на что смотреть, и оно бы захватывало дух. Во всяком случае, Д.Козловский произносит свою тираду про почерпнутую во Флоренции «боль за мою Россию» достаточно убедительно.

Но выход есть. Надо просто напрячь воображение, как школьник в «Долгих проводах». Надо не постесняться представить, что «переполнение семенных пузырьков семенем, которое, растягивая стенки этих органов и возбуждая окончания в них центростремительных нервов, приводит в усиленную рефлекторную деятельность все звенья полового механизма» свойственно людям лишь номинально. На самом деле оно принадлежит лягушкам, так же как отрезанные головы — бегающим петухам. И то, что мы видим в экранизации, действительно обман зрения, вполне по классической новелле Дафны Дю Морье про слепую аристократку. Людьми в многотысячедолларовых костюмах, декольтированных блестках и даже голышом прикинулись как раз жабы, павлины, тараканы, кролики, хомячки, медузы, козлы, ботва. Тогда экранизация сразу многое объясняет.

Например, если Максим Андреев на самом деле жаба (Леонардо их тоже углем в детстве рисовал), то мы сразу отправляемся либо в комедию Аристофана «Лягушки» (они там, кстати, квакают на берегах Ахерона), либо в басню Крылова «Лягушки, просящие царя» (они там допросились, что всех сожрали), но ближе всего — в далекую древнекитайскую мифологию. Например, по народной легенде, «Люй Дунбинь однажды опустил свой пояс с привязанной на конце золотой монетой в колодец и велел Лю Хаю удить в колодце жабу.

Это был враг Лю, переродившийся жабой и бывший в прежней жизни стяжателем. Жаба закусила монету, и Лю Хай вытащил ее из колодца. Поэтому он всегда изображается с трехлапой жабой — эмблемой наживания денег (деньги по-китайски звучат почти так же, как жаба, — чжань или чянь). На народных картинах бог монет обычно изображался в виде смеющегося человека с распущенными волосами (символ отрешения от мира)».

Вот вам тут и бабло, и офисный планктон, и любовь к волосистости, но насколько же более духоподъемно и индивидуально. Или, например, «в древнем тексте сообщается, что одна из двух душ человека имеет форму лягушки. Однако лягушка в мифологии Древнего Китая почитается не только из-за воды, но также из-за огня. Образ лягушки «связан и с водой (плодородием), и с огнем (предками), то есть она как бы объединяет в себе оба начала. Академик В.М. Алексеев писал о волшебной жабе, из передних лап которой вылетали языки пламени». Ну и чем это вам не коктейль Молотова, за бросание которого закрыли Юлю и Авдея (А.Смольянинов)? А Максим Андреев бросился их спасать?

Затрагивая лишь крошечный сегмент пространств, живущих во времени, то есть сугубо индивидуальных и машинально провоцирующих на другие сегменты, мы вместо скуки — секс со скуки, аферы со скуки, помойка со скуки, кино со скуки — получаем захватывающую космогонию, куда прекрасно вписываются все — М.Кожевникова, А.Михалков, М.О.Ефремов, С.Белоголовцев. А в каком виде они вписываются — это уже их проблемы, не зрительские, не критические.

Пожалуй, не стоит лишь смотреть «Духлесс» по Ветхому завету. Дело в том, что нашествие лягушек было одной из Казней Египетских. Толкователи говорят, что «казнь лягушками» стала возмездием за то, что фараон приказал бросать в Нил новорожденных еврейских мальчиков. А если бы мальчиком был Максим Андреев? Что, и фильма бы не было?

 


 

ДухLess
По одноименной книге Сергея Минаева
Автор сценария Денис Родимин
Режиссер Роман Прыгунов
Оператор Федор Лясс
Художники Евгений Качанов, Жанна Пахомова
Композитор Павел Есенин
В ролях: Данила Козловский, Артем Михалков, Михаил Ефремов, Мария Андреева, Артур Смольянинов, Мария Кожевникова, Сергей Белоголовцев, Игорь Войнаровский, Михаил Люлинецкий, Михаил
Мухтасипов и другие
«Кинослово»
Россия
2012

Short cuts. «Лето замерзших фонтанов», режиссер Вано Бурдули

Блоги

Short cuts. «Лето замерзших фонтанов», режиссер Вано Бурдули

Зара Абдуллаева

На четвертом Национальном кинофестивале дебютов "Движение" приз за лучший сценарий был присужден картине Вано Бурдули "Лето замерзших фонтанов". В хитросплетениях судеб ее многочисленных героев разобралась Зара Абдуллаева.

Двойная жизнь. «Бесконечный футбол», режиссер Корнелиу Порумбою

№3/4

Двойная жизнь. «Бесконечный футбол», режиссер Корнелиу Порумбою

Зара Абдуллаева

Корнелиу Порумбою, как и Кристи Пуйю, продолжает исследовать травматическое сознание своих современников, двадцать семь лет назад переживших румынскую революцию. Второй раз после «Второй игры», показанной тоже на Берлинале в программе «Форум», он выбирает фабулой своего антизрелищного документального кино футбол. Теперь это «Бесконечный футбол».

Новости

В октябре в Москве пройдет ретроспектива Такэси Китано

29.09.2018

С 5 по 14 октября в московских кинотеатрах «Факел» и «Космос» состоится ретроспектива Такэси Китано. В ретроспективу войдут пять картин культового японского режиссера.