Кинопиратство, (само)изоляция стран и мем как способ определения «своих» и «чужих»

«Артист»: история любви

«Артист», 2011

С 15 сентября в повторном прокате «Артист» Мишеля Хазанавичуса. За этот фильм в 2011 году режиссер получил премию «Оскар», а затем собрал награды Каннского кинофестиваля и «Золотого глобуса». О картине, снятой в узнаваемой ретростилистике немого кино, писала Нина Спутницкая в номере 9 журнала «Искусство кино» за 2011 год.

«Артист» — комедийная мелодрама режиссера, сценариста и актера Мишеля Хазанавичуса приваживает зрителя стихией игры немой фильмы. Это не пародия, не стеб, а утонченная стилизация; история об искренней любви к героям экрана — не гениям или пророкам, а персонажам кино как индустрии. Снятая без надрыва, слезоточивости, она решена специфически кинематографическими средствами. Уникальный для сегодняшнего дня случай, когда штамп преобразуется в изысканную цитату, избитая коллизия — в завораживающий динамичный киносюжет, ретростилистика — в очаровательную озорную картинку. А чтобы не раздражать зрителя избитым конфликтом искусства с бизнесом, авторы обращают его внимание к деталям.

Герои картины — звезды позднего немого и раннего звукового кино — мужчина и женщина. Любовь между ними зреет в условиях ироничного восприятия себя в сетях Голливуда. Они одинаково жизнелюбивы и добросердечны, остроумны и привлекательны, да и киностудия «Кинограф» — не сильно раздражающий обитателей сюжета исправный механизм по выпуску экранных светил — оказывается подходящей сценой для разыгрывания комедийных страстей.

1927 год. Актерская судьба главного героя — Джорджа Валентина — сложилась в рамках амплуа героя-любовника Валентино, героя «фильмов плаща и шпаги» Дугласа Фэрбенкса, с заимствованием «улыбчивого обаяния» Кларка Гейбла и благодаря харизме Жана Дюжардена — одного из ведущих комиков современного французского кино, прежде известного российскому зрителю по роли Бонда в пародии-ретро «Агент 117» и по экранизации «99 франков» Ф. Бегбедера Яном Кауненом. С приходом звука в кино неизбежна конкуренция Джорджа со звездами нового формата, представленными в фильме в образе стремительно взлетевшей по карьерной лестнице старлетки Пеппи Миллер (Беренис Бежо). У Валентина же слава, деньги (наступает Великая депрессия) тают в одночасье. В то время как Пеппи блистает на экране и около в окружении толп поклонников и кавалеров, Джордж влачит жалкое существование, начинает пить, теряет жену. Артист то пробует публично похоронить себя на киноэкране в «песках времени» (визуализированный фразеологизм), то прибегает к претенциозному самосожжению (эпизод уничтожения в огне кинопленок), но совестливая Пеппи помогает бывшему любимцу публики поверить в себя и вернуться в мир большого кино.

«Артист», 2011

Фильм приветливый, привлекательный и щедрый на юмор, «Артист» предназначен широкой аудитории. Поэтому сюжет его строят аттракционы. Забавные, смешные, а чаще — остроумные. Например, чего стоит пластическое признание в любви артисту инженю — остроумное, лаконичное. Особого упоминания заслуживает артистка-собачка — верная спутница Валентина, разделившая все радости и невзгоды хозяина с изумляющей непосредственностью и мастерством. Предлагая концентрат событий в нарративе «кистоунских комедий» — быстро, насыщенно трюками, — французский фильм с лукавой улыбкой признает актуальность голливудских-мейнстримовских кинематографических практик.

Хазанавичус оперирует штампами с ювелирной чуткостью. Не кроит удобоваримый сюжет, а вышивает аккуратными, частыми стежками на, казалось бы, уже истерзанной временем, не раз перекраивавшейся прежде ткани немой фильмы узнаваемый, но причудливый узор. Мировая киноклассика для режиссера — материя очень дорогая и капризная, требующая особенного тщания и прилежности со стороны интерпретатора. Ее можно легко испортить, поэтому при постановке фабулу необходимо декорировать музыкальными номерами, определенным количеством остроумных гэгов, головокружительных трюков и эксцентрическими шутками — для получения красиво вышитого мотива. И штамп, обрамленный выдумкой, рождает тонкую декоративную ткань. В каскаде виртуозных шуток, кажется, демонстрируемых без передыха, может быть утрачена психологическая достоверность. Но «Артист» и в эмоционально-смысловом плане безупречен, выверен. Эксцентрично обыгрывая трагедию героев экрана, автор уделяет внимание драматургической роли тишины в истории звукового кино, предлагает ироничный ликбез на тему освоения звука и рождения киномюзикла.

Итак, поколенческий конфликт звезд преобразуется в историю любви — историю взаимного движения, историю попытки диалога — и выступает в качестве своеобразного люверса, удерживающего картину с разнообразными элементами, подверженными деформации в процессе их заимствования. Упрямая, гарнированная степом, основная линия в чертеже «Артиста» — хроника завоевания девушкой экранного кумира — выступает в роли своеобразного троса сюжета, который апеллирует к «Танцующей леди», «Золотоискательницам», но основной паратекст, конечно, архетипическая для мейнстрима «Звезда родилась». Между тем драматизм ситуации конкуренции мужчины и женщины, покоривших Голливуд, и доведение ее до трагизма необходим авторам для обнаружения новых событий-действий (среди прочего в картину искусно вплетены элементы триллера: мотив запретной комнаты, рискованная поездка героини на автомобиле), что отчетливо ощущается зрителем и не отменяет заявленных жанровых границ.

«Артист», 2011

«Артист» — не первая в современном мировом кино попытка работать для широкой аудитории в стилистике немого кино, но именно она увенчалась успехом. Дело в том, что для Хазанавичуса язык кино — единственный адекватный способ разыграть сказку в голливудских декорациях с французскими актерами, лишь обронившими пару жизнеутверждающих слов в финале. Он не стремится к многосложности и играючи реконструирует кинематографические клише. Название киностудии манифестирует: в основе зрительского кино — не авангардистская иконография. Потому и автор картины не экранизирует, а по-кинографомански пересказывает обычно слезоточивую в мелодраматических прочтениях тему судьбы актеров Немого: изящно, тонко, лаконично.

«Артист» — фильм-мечта, не приспособленный для тиражирования на YouTube, живущий по законам кино. «Артист» — подделка, и если в художественной литературе стилизация часто страдает книжностью, искусственностью, то работа Хазанавичуса заражена жизнерадостной, бравурной кинографоманией. Эстетская декоративность, поверхностное отражение действительности — характерная ее особенность, при этом синефилию авторов нельзя квалифицировать как нечто элитарное. Режиссер использует метод рационального и усредненного понимания, но абсолютно лишен критики медийных ритуалов. Попытка аутентичного экранного опыта оказывается доступной обывателю ироничной репрезентацией приемов. По счастью, в картине отсутствует вызов пресловутой экспансии Голливуда, а выбрано аккуратное, местами виртуозное использование разнообразных киноактерских приемов, точнее — ассимиляция. В этом случае режиссер играет роль находчивого менеджера, посредника.

На смену отважным героям приходят забавные героини, заслуживающие уважения и лавров, да и просто человеческого тепла, преданной любви-заботы, о чем напоминают и Джон Гудмен в роли недалекого, но, как полагается, могущего все кинобосса, и шофер-дворецкий (Джеймс Кромуэлл). Американские актеры в роли наставников беззаботных и наивных лицедеев по-отечески убеждают, опекают, наказывают и хвалят подопечных. Tel maitre, tel valet («Каков хозяин, таков и слуга»).

В фильме отсутствуют реальные исторические персонажи — только архетипы: звезда, старлетка, босс, дворецкий. Высококачественная комедия предлагает дульцинирование конфликта, гламуризацию обстановки. Герои популярны не из-за своего таланта, а из-за своей славы. Образ Валентина — гения самопародии — строится на раскрытии фразеологических оборотов и энтузиазме исполнителя. По завету Мака Сеннетта Дюжардену удается схватить зрителя за руку и вести за собой до финальных титров. Гуттаперчевый сюжет, гуттаперчевые лица, гуттаперчевая психика героев — и зрители, привыкшие к раскраске и переозвучке шедевров прошлого, становятся пленниками картины, нашпигованной смехом. Их не раздражают ни жеманство героев, ни слащавость интриги, потому что лихо танцующие в финале Джоржд и Пеппи — абсолютные небожители, вечно невинные баловни судьбы, сердца которых никогда не омрачат зависть, подлость, расчет, но которым знакомо эпизодическое отчаяние.

«Артист», 2011

Попав под обаяние главных героев (сценарий изначально писался на Дюжардена и Бежо), картина маскируется под экстраверта, сангвиника: якобы полая, исключительно трюковая, беззаботная, она с задором обыгрывает апорию говорящий — молчащий, и вслед за ней дихотомию слуха — вкуса. Ведь с приходом в кино звука мир Валентина не поменялся, он по-прежнему нем, но танцующим стал. А ведь прежде танец-диалог вызывал лишь раздражение у главы «Кинографа». Таинство немоты непостижимо для большинства кинематографистов, и автор сообщает об этом без назидания.

И главный конфликт «Артиста» не тот, что явлен в фабуле противостояния кинозвезд на стыке эпох экранного искусства, а тот, что закутан в нежелании Валентина сыграть новую роль на экране. Герой великолепно справляется с амплуа звезды кино и удачливого семьянина, но приходит время, когда пора поговорить. Be silent behind the screen! («Тишина за экраном!») — фраза-титр, афоризм. И артист не хочет разговаривать, не привык, не обязан. Поэтому его супруге остается коверкать глянцевый облик мужа на многочисленных портретах, а когда они исчезают из газет, приходит час расставания. Лишь в страшном сне Джорджа окружающий мир — мир раскавыченный — начинает звучать, и звук здесь — лишь беспомощный внешний раздражитель слуховой системы.

Очаровательный и элегантный Валентин — герой глянца, исключительно плакатный персонаж. Артисту с богатой мимикой, выразительной пластикой придется преодолеть снобизм и принять время новых звезд в тот момент, когда время говорящих голов сменится временем танцующих ног. И это час триумфа нового, но ничуть не опрокинутого временем Джорджа — теперь уже экранного синонима Джина Келли, Дональда О'Коннора и Фреда Астера. Ибо по-прежнему его стихия — движение, он не медиум, а медиатор чистых жанров киноискусства. Главный герой обладал пластикой актера мюзикла изначально. Пеппи не хватало лишь мушки — изюминки, которую присоветовал Валентин, — нарисовал легко, но не дерзко. Джордж открыт миру, но никогда не вольничает. Поэтому его пародия вкупе с терзаниями — очередной книксен зрительскому кино и жанру. Поэтому не актер академического плана, а артист ставится в название фильма и является главным героем кино.

И он поистине Виртуоз: в житейских неурядицах, в профессии и личной жизни, на экране, не говорящем ли, ликующем ли, — врожденная беззаботная шутливость обеспечит артисту счастливую экранную судьбу и успех сегодня. Джордж Валентин и Пеппи Миллер декларируют лицедейский позитив. «Единственная причина, почему они приходят смотреть на меня, — в том, что я знаю, что жизнь прекрасна, и они в курсе, что я знаю это…» — высказывание, приписываемое Кларку Гейблу, иллюстрирует кредо героев. Так что «Артист» — очень искреннее, мастерски выполненное, доброе и отзывчивое кино о кино, о кинолюдях, для людей.

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari