Квентин Тарантино и «Однажды в… Голливуде», Канны-2019 и финал «Игры престолов» — в свежем номере журнала «Искусство кино»

День Вороны: на фестивале «Дух огня» показали первый фильм на языке хантов

«Хон Юш. Путь от Оби», 2019

В конкурсе российских дебютов фестиваля «Дух огня», который стартует сегодня в Ханты-Мансийске и продлится до 6 марта, покажут первый полнометражный хантыйский фильм «Хон Юш. Путь от Оби». Название можно трактовать двояко: Обь — и водная магистраль, связующая край с внешним миром, и «колыбель рода», экологическая матрица, определившая образ жизни народа, его исторический путь. Сергей Анашкин утверждает, что присутствовал при рождении самобытного национального кинематографа.

Фильм далек от формального совершенства, но тем не менее заслуживает уважительного подхода и доброжелательного внимания. «Хон Юш» нечто большее, чем очередной «провинциальный примитивизм». Автором фильма сценаристом, режиссером, исполнительницей одной из важных ролей стала известная на Ямале писательница Зинаида Лонгортова, решившая средствами «зримых образов» рассказать о традиционной культуре и национальном характере хантов. Пыталась отдать сценарий в хорошие руки, постановщика не нашлось. Значит, самой надо браться за дело. Словарь кино режиссеру пришлось осваивать в процессе производства картины задача не менее трудная, чем сочинять роман на чужом языке, постигая его структуру во время работы.

Не всякий народ в России может похвастаться собственным кинематографом. У коренных этносов нашего Севера сложились национальные литературы: издаются газеты, журналы, книги, имеются локальные классики, появляются новые прозаики и поэты. А кинематограф дело слишком затратное, требует обученных кадров, специальных умений, навыков, мастерства. Сделать фильм дороже, чем напечатать роман. Фильмы, снятые на языках коренных народов, не окупят вложений а значит, для тех, кто нацелен на выгоду, шкурка не стоит выделки. На память приходит феномен якутского кино. Но кинематограф Саха особый случай. Якутов насчитывается почти 500 тысяч, аудитория все же достаточна, чтобы недорогая картина могла окупить себя. Вот почему этническое кино создают идеалисты и энтузиасты.

Хантов (бывшие остяки) не так уж много около 30 тысяч. Вместе с соседями-манси они составляют единую лингвистическую и культурную общность, известную как «обские угры», восточный форпост финно-угорского мира. Народ распылен по малолюдным пространствам западносибирской тайги, диалекты разветвлены, как рукава рек, носители разных хантыйских наречий с трудом понимают друг друга.

Зинаида Лонгортова из северообских хантов. Живет в Салехарде. 30 лет проработала в телерадиокомпании «Ямал-Регион», создала множество этнографических и краеведческих передач. Пишет прозу, собирает фольклор. В 2005 году по ее сценарию был снят среднеметражный фильм «Свадебный аргиш»: сюжет его строился вокруг коллизии с заменой невесты. Сваты издалека приезжают во владения хантыйской семьи, чтобы увезти с собой старшую дочь. Но пожилой отец не хочет расставаться с любимицей. В отсутствие сына она добытчица, опора семьи. Тогда избу покидает младшая из дочерей. Выбор невесты удачен: девочка-подросток самая хозяйственная из сестер: умелая, покладистая, разумная, обученная всем женским ремеслам. В чуме мужа будет царить уют (различные типы жилищ упомянуты не случайно, среди хантов есть как оседлые, так и кочевые группы: рыбаки, охотники, оленеводы).

По стилистике это кино напоминало телеспектакль с выходом на натуру. Тонкая нить фабулы скрепляла гирлянду самодостаточных эпизодов, этнографических сценок с реконструкцией обрядов, примет традиционного обихода («Свадебный обряд не отличается пышностью. Он состоит из угощения в доме невесты, а затем жениха, увозе ее от родителей и приобщения к дому мужа, к святыням новой родни», повествует издание 1992 года «Знакомьтесь: ханты»). В фильме хватало анахронизмов, из-за скудости бюджета не нашлось средств для детального воссоздания предметной среды. Действие отнесилось к «незапамятным временам», а в кадре мелькали бутылки нынешней водки, синтетические ткани одежд и броские коврики с китайского рынка.

«Хон Юш. Путь от Оби», 2019

Этнографические зарисовки, сценки из «прежней жизни» кино переходного типа, шаг на пути к собственно игровому кино, которое самим этническим авторам видится важным подспорьем в сохранении и репрезентации элементов традиционной культуры. С реконструкций уходящих в небытие обрядов начинал свою деятельность классик инуитского кинематографа Захариас Кунук из Канады. Много времени для показа ритуалов и бытовых умений ямальских ненцев отводилось в созданных в Финляндии фильмах Маркку Лехмускаллио и Анастасии Лапсуй (у последней, кстати, Зинаида Лонгортова училась журналистскому ремеслу в те времена, когда та еще не была режиссером и жила в России).

Сценарий нового фильма «Хон юш» ориентирован на романный размах. Действие происходит в 1937–1945 годах, разветвленное повествование вбирает в себя многочисленные истории о сталинских репрессиях и о тяготах военной поры. Среди персонажей второго плана встречаются русские женщины, сосланные в дальний северный край, появляются силовики суровой НКВДэшной закалки, мелькают и арестанты шаманы, изъятые из ненецких кочевий за неблагонадежность и независимый нрав. Но основными героями фильма становятся сами северообские ханты, члены одной общины, родовой группы, «большой семьи».

Таежные люди добры к подневольным переселенцам. Семейство хантов удочеряет татарскую девочку, оставшуюся без матери, берет на воспитание русского мальчика, у родителей которого нет возможности прокормить малыша. Следуя вековому кодексу чести, мужчины добровольцами отправляются на войну. И это радикально меняет привычный уклад жизни. Женщинам и ребятишкам приходится брать на себя заботы о промыслах: повинность по добыче пушнины, по заготовке рыбы. За «ясаком» в тайгу приезжают специальные уполномоченные нужно выполнять разнарядки. Конечно, гендерный слом произошел во всех регионах большой страны, да и во всех воюющих странах. Но на Оби ситуация осложнялась тем, что все занятия и ремесла разделялись у хантов на исконно женские и мужские. Пришлось обходить половые табу, ослаблять экологические запреты нельзя использовать больше природных ресурсов, чем необходимо для бытовых нужд. Но не стоит искать в этом сюжете отражение радикальных феминистских идей. Женщина-автор имела в виду нечто иное создавая экранный эпос о мудрости, стойкости и благородстве хантыйских женщин, она воздала должное гармоничности традиционной культуры, взрастившей таких достойных наследниц: дочерей, жен, матерей…

«Хон Юш. Путь от Оби», 2019

Хантыйские женщины обучают русских подруг своим насущным умениям выделке шкурок. Воссоздаются шаманские практики: старик-предсказатель погружается в сон, чтобы в иных пространствах пообщаться с душой солдата, от которого нет вестей. Эмоциональным пиком картины становится ритуальное действо, посвященное Дню Вороны (зооморфная ипостась богини Калтащ Анки, покровительницы женщин и детей). Члены семейной группы готовят жертвенную пищу, повязывают красные ленты на ветви священных берез и под старинные песнопения пускаются в пляс. Так ханты отмечают приход весны. Весна 45-го года исполнена добрых надежд и благих предчувствий: она принесет победу в затянувшейся мировой войне.

И все же основной смысловой акцент автор на этот раз делает не на реконструкции примет хантыйской культуры, а на ретрансляции традиционных этических норм. Ситуация лихолетья, житейской катастрофы позволяет со всей очевидностью выявить ментальные ориентиры: что плохо, а что хорошо. Ценятся благородство, самоотверженность, готовность к взаимопомощи. В усыновленных младенцах ханты видят не лишний рот, а прибавление в клане божье благословение. Причастность к «совокупному телу» этнического сообщества не отменяет, впрочем, личных качеств конкретного индивида. В роду не без урода. Хантыйский ум порицает проявления эгоцентризма. Солдат, после контузии вернувшийся в родные края, ведет себя неподобающе: недостойный мужчины поступок вызывает гнев авторитетнейшей женщины рода, и та дает бузотеру активный отпор.

Частенько в картине поминается имя кремлевского горца; с портретом вождя, к примеру, беседует старый шаман (что, признаться, режет слух и глаз). Сталин тут обретает черты амбивалентного божества: он может карать непокорных, разметав по просторам Сибири тьму неугодных режиму людей, или проявлять отцовскую милость освободив представителей малых народов от обязательного призыва. Таким, вероятно, и виделся северообским хантам грозный московский царь.

В фильме проявляется грустная закономерность этнического кино: самыми неубедительными выглядят в нем куски с участием русских непрофессиональных актеров. Возможно, все дело в смене языковой стихии, в отсутствии общего кода лингвистического, психологического, культурного. Не стыкуются интонации, мимика, темпоритм бытового существования. А может, причина невольного отторжения кроется в расхождении восприятия «себя» и «другого». Сознание и характер представителей малых этносов остается для чужаков чем-то не познанным до конца, будоражащей ум загадкой. Соплеменников же мы видим насквозь, различаем в их поведении наигрыш, фальшь. Чувствуем непроработанность образов.

Стоит отметить особую бестолковость батальных сцен. Их постановку Зинаида Лонгортова доверила «приглашенному специалисту», режиссеру Антону Бойко. Массовка скудна, реконструкторы неуклюжи, обмундирование и реквизит пригоднее для маскарада, чем для кровавых битв. Оператору не хватает субъективного взгляда, кадру живой экспрессии. Бездумно воспроизводятся стереотипные мизансцены советских военных лент. Картина о жизни в сибирском тылу могла обойтись и без таких инородных вкраплений.

«Хон Юш. Путь от Оби», 2019

Вехи локального прошлого не во всем совпадают с опорными точками федеральной «исторической памяти», но травматичный опыт сталинских репрессий и Великой Отечественной войны стал общим. И нет случайности в том, что военная тема то и дело возникает в картинах, снятых в этнических регионах в якутском и бурятском, теперь и хантыйском кино. Так проявляют себя осознанный долг почитания предков и подсознательное стремление малого этноса напомнить «большому брату» о своей сопричастности, о собственном вкладе в победу во Второй мировой войне.

В фильмах из «северной жизни», снятых столичными режиссерами, условных аборигенов играют обычно заезжие азиаты. Прежде киргизы, казахи, тувинцы, нынче буряты с якутами. Традиционный костюм неудобен для чужаков, обиход коренного народа им чужд. Местный люд появляется только в массовках. Подобный подход к национальной «фактуре» представляется устаревшим, ибо лишает кино визуальной и поведенческой достоверности.

В картине Зинаиды Лонгортовой ханты играют хантов. Режиссер говорит от имени собственного народа, самобытный этнос представляет себя без лишних посредников, без оглядки на чуждые стереотипы. За возможность увидеть, прочувствовать и осознать особый «хантыйский путь», я готов простить фильму «Хон Юш» очевидные несовершенства дебюта, все его недоделки, шероховатости и огрехи. Национальный кинематограф рождается у нас на глазах.

«Хон Юш. Путь от Оби», 2019

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari