В свежем номере журнала «Искусство кино»: «Джокер», Венецианский фестиваль — 2019, киновселенная Marvel

Диккенс, Гриффит и Гринуэй: «Щегол» — неоднозначная экранизация большого романа

«Щегол» (The Goldfinch), 2019

В прокате с 12 сентября — «Щегол», попытка экранизации одноименного романа — лауреата Пулитцеровской премии силами режиссера Джона Краули («Мальчик А», «Бруклин»). Нина Цыркун — о том, что из романа решил выбрать и перенести на экран Краули и его сценарист Питер Строхан («Шпион, выйди вон», «Снеговик»).

«Щегол сидит подавленно, в неволе...»

Безумство храбрых, берущихся за экранизацию популярных литературных текстов, неподвластно моему робкому воображению. Тем более если речь идет об объемном романе страниц на 800. Тут ведь с какой стороны ни возьмись, нарвешься на злую критику. Старательно воспроизвел композицию — значит, рабски проиллюстрировал источник. Перемолол структуру оригинала — исказил месседж, привязанный к нарративу. В англо-американском обиходе акт переноса на экран печатного материала называется адаптацией, то есть приспособлением, прилаживанием. Что подразумевает отсутствие особых амбиций. Наилучший способ избежать грызущей критики — адаптировать роман, так сказать, по мотивам. Кстати, в таких случаях всегда прибегают именно к мотивам — во множественном числе. А стало быть, я как зритель могу уцепиться за какой-то мне особо приглянувшийся. К чему и название располагает: щеглы славятся пестротой окраски, и пение их называют «многогранным».

«Щегол» (The Goldfinch), 2019

Бестселлер пулитцеровской лауреатки Донны Тартт «Щегол» экранизировал на основе сценария Питера Строхана ирландец Джон Краули, что не так чтобы напрямую, но близко подводит к задаче, которую ставила перед собой писательница: написать большой английский роман. В «Щегле» и вправду нельзя не заметить мотивов и викторианского диккенсонианского романа про сироту, который переходит из одних рук в другие, встречается с доброхотами-чудаками и жестокосердными злодеями, а также с мошенниками и непременно с ангелоподобной то ли девочкой, то ли виденьем; про таинственную стареющую даму и холодный дом. Есть тут и заход на территорию киплинговского «Кима» (это уже из эдвардианской литературы «для мальчиков»), а вкопаться — так и много чего еще.

Как бы то ни было, главное и для книги, и для фильма — не сюжетные ходы, а общая атмосфера сентиментальной доброжелательности и внезапное волшебное завершение приключений-злоключений Тео Декера, потерявшего во время теракта в «Метрополитен-музее» мать, ставшего обладателем-хранителем картины голландского художника XVII века Карела Фабрициуса «Щегол», который подружился с реставратором антикварной мебели Хоббартом/Хоби и девочкой с золотыми локонами Пиппой, а затем закорешился с подростком бесшабашной отваги русско-украинского происхождения Борисом, сыгравшим в его жизни роковую роль и потом ставшим «богом из машины», волшебным образом эту жизнь изменившим.

«Щегол» (The Goldfinch), 2019

Какой же ведущий мотив я увидела особо проявившимся в фильме? Прежде всего бросается в глаза тема подделки, но в нынешней ситуации вездесущего, всепроникающего фейка ее толкование навело бы на слишком пошлые прямые ассоциации. Так что остановлюсь на другом мотиве, не столь уж и редком как для литературы, так и для кино. Я про то, что кажущиеся мелкими, незначительными или случайными события и происшествия как раз и определяют судьбу, а вовсе не тщательно продуманные, просчитанные планы. Мать Тео вызвали к директору школы, потому что он вроде бы курил, хотя на самом деле он просто стоял рядом с одноклассником, который занимался этим запретным делом; они с мамой явились рановато, до назначенного часа оставалось время, а на улице шел дождь и они зашли в Метрополитен-музей, где затем прогремел взрыв. В тот момент Тео остался на месте, не в силах оторвать глаз от прелестной девочки, а деликатная мама прошла в соседний зал и погибла. Тео только оглушило взрывной волной. Умирающий от ран антиквар отдал Тео кольцо и передал спасенную при взрыве картину, невольно направив на главный путь его жизни, туда, где он должен был быть. Как оказалось, девочка Пиппа тоже попала в музей случайно — вообще-то дядя вел начинающего музыканта на прослушивание, и дядя погиб. В результате Тео и Пиппа не только лишились опеки родных, но и на всю жизнь заполучили чувство вины.

«Щегол» (The Goldfinch), 2019

Обратите внимание — девочку зовут Пиппа, как героиню пьесы Роберта Браунинга «Пиппа проходит» (ровно 110 лет назад экранизированной Дэвидом Уорком Гриффитом). Там девушка-прядильщица, проходя по улицам города, поет песенки, и под их влиянием меняются люди, которые их слышат. То, что Пиппе внешне кажется благополучным, на самом деле таит в себе и вину, и боль, и гнусность; Браунинг рассказывает истории об убийстве, об обреченном на смерть карбонарии и о прочем, но, как полагается в викторианской пьесе, песни Пиппы все волшебным образом меняют. Драматическая ирония Браунинга заставляет сделать вывод, что добро и зло, правда и ложь перемешаны в реальной жизни чуть ли не до полной неразличимости. Или, говоря словами Бориса, «и плохое ведет к хорошему».

«Щегол» (The Goldfinch), 2019

По большому счету Тео Декер изменился под влиянием искусства, картины «Щегол», где птичка изображена прикованной к насесту. Между тем Питер Гринуэй в эссе «Пять голландских фильмов, поставленных в воображении», сочиняет сюжет, касающийся взрывов порохового склада в Дельфте, во время которого ее автор Карел Фабрициус получил ожоги и вскоре скончался. А некий немецкий студент, изучив его недописанный холст, как и картины двух его погибших собратьев, пришел к выводу о «неистовом соперничестве и язвительно-враждебных отношениях художников друг к другу», а потом обнаружил в самих картинах скрытый смысл, свидетельствовавший о том, что все трое приложили руку к ужасному взрыву. (Мертвое тело студента вскоре нашли качающимся на воде канала в предместье Дельфта.)

Нельзя сказать, что Энселу Элгорту, исполнителю роли взрослого Тео, удалось на отведенном ему хронометраже передать перипетии психологической драмы своего героя. Финн Вулфард в роли юного Бориса получился очень эффектным (кстати, почему-то с годами, когда его уже играл Анайрин Барнард, его русский акцент резко усилился). А Николь Кидман, играя отстраненную, словно замерзшую в благополучном холодном доме миссис Барбур, в точности создала то, что стремился передать Краули, сказавший, что нарочитая или непреднамеренная холодность — увлекательный стартовый импульс для современной истории, романтической, комической или трагической.

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari