Самые страшные хорроры и самые мощные дебюты за год в новом номере «Искусства кино»

«Золотая перчатка» Фатиха Акина впустила эхо войны в конкурс Берлинале-2019

«Золотая перчатка», 2019 © Gordon Timpen / 2018 bombero int./Warner Bros. Ent.

Продолжается 69-й Берлинский кинофестиваль, чья конкурсная программа пока не очень радует (есть, впрочем, исключения, вроде монгольского «Яйца»). Недавно показали новую картину прославленного режиссера Фатиха Акина «Золотая перчатка». Редактор сайта «Искусства кино» Алексей Филиппов посмотрел, как немецкий режиссер турецкого происхождения орудует на территории кровавых развлечений.

1970 год, Гамбург. Работник сталелитейного завода Фриц Хонка (Йонас Дасслер) оканчивает смену синхронно с последним школьным звонком и решительно направляется в бар «Золотая перчатка». Там он умопомрачительно быстро уничтожает шоты шнапса и общается с такими же немцами, измордованными нищетой, алкоголем и неустроенностью. Под занавес ночи Фриц убеждает самую неразборчивую из присутствующих в баре дам пойти к нему и продолжить возлияния. Дальше случается попытка секса, эрекционное фиаско и жестокое убийство — месть «коварной шлюхе» за его проблемы с потенцией. Так повторяется несколько раз, прежде чем гамбургского убийцу женщин поймает полиция (разумеется, совершенно случайно).

Эта незамысловатая немецкая история преступлений вполне реальна: в 1970-е орудовал герр Хонка, сын узника концлагеря и один из девяти детей в семье, которого мать сдала в детдом, чтобы сократить число лишних ртов. Косоглазый, со сплющенным носом, Фриц и так напоминал ходячую иллюстрацию к безумной теории Чезаре ЛомброзоИтальянский психиатр считал, что преступниками рождаются, и склонность человека к правонарушениям можно предсказать благодаря физиогномике, однако в версии немецкого режиссера турецкого происхождения Фатиха Акина он совсем уж по-франкенштейновски страшен. Ассиметричное лицо, липнущие к черепу грязные волосы, усы под запустившего себя Гитлера, сгнившие зубы, искореженные ногти — таким готическим уродцем впору пугать детей.

Взявшись за реальный сюжет, Акин не только старается воспроизвести неприглядный быт Хонки и его отчаявшихся сограждан, но и обращает пространство немецкой жизни в старорежимный хоррор. Расположенная в аттике гамбургского дома — как известно по фильмам Хичкока, ключевой локации обывательского подсознания, — квартира Фрица организована как галерея детских травм. Пугающие скопления кукол, линялые игрушки, стена, как в кабине дальнобойщиков, увешана постерами голых женщин, в запертом на ключик комоде — батарея бутылок шнапса Oldesloer korn. Хонка — образцовый обломок империи, которая его покорежила дважды: сначала — при рождении, лишив родительской опеки, затем — когда внушила ему идею идеального гражданина, которым в прошлом жилось лучше, чем нынешнему племени. Фриц требует, чтобы его звали «босс», в своей фантазии он, конечно, если не истинный ариец, то как минимум сгусток маскулинности.

В антураже потертого грязного и залитого кровью, мочой и отчаянием 1974-го формируется образец послевоенной нетерпимости: тут и сексизм, и дедовщина, и романтизация брутальности СС, и шовинистские высказывания в адрес греков, которые живут этажом ниже (глава семейства — Адам Боусдукс, приятель и талисман режиссера). Прямолинейный портрет травмы в зрелости, которая изо всех сил хочет притвориться новым величием.

«Золотая перчатка», 2019 © Gordon Timpen / 2018 bombero int./Warner Bros. Ent.

«Золотая перчатка» продолжает драматические искания Фатиха Акина в мучительной истории Турции («Шрам») или Германии: пять лет назад автор космополитичных комедий про контрастность немецких городов внезапно переобулся в хроникера мировых трагедий. Такая смена интонации не пошла ему на пользу: методика комических преувеличений при соприкосновении с острыми и болезненными темами становится смехотворно патетичной. Однако в «Перчатке» жирные мазки Акина выглядят если не уместно, то визуально наваристо.

История маньяка Хонки удачно вписывается в новейший корпус психоаналитических триллеров про 1970-е. «Охотник за разумом» Дэвида Финчера описывает травмы послевоенного американского подсознания, а «Дом, который построил Джек» Ларса фон Триера, развернувшийся тоже в США, охватывает психические вывихи всей западной цивилизации. Акин на той же территории работает очень грубо, призывая в свидетели Джека Потрошителя и других поп-звезд криминальных историй, попутно апеллируя к «Преступлению и наказанию» Достоевского и главному немецкому фильму про маньяка — «М убийца» (1931). Там жертвами идеологической болезни становились дети. В «Золотой перчатке» школьники, лишенные болезненных амбиций предыдущего поколения, — реальная надежда на избавление от морока истории. Фриц Хонка вожделеет единожды увиденную второгодницу-блондинку, но она так и остается его грезой о жизни лучше обычной.

Акин всегда рассказывал, как в многонациональных городах Германии находят общий язык немцы, турки и греки, а тут режиссер выступил с непривычно жестких позиций. Ранее он не орудовал тесаком, а тут — пережимает с дешевыми и кровавыми эффектами. Финал у него буквально огненный и категоричный: эту страсть к мундиру, власти и насилию может испепелить только время. И сам Хонка это понимает: глядя в камеру, он не увиливает от ответственности. Шнапса больше нет.

«Золотая перчатка», 2019 © Gordon Timpen / 2018 bombero int./Warner Bros. Ent.

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari