«Артдокфест», Берлинале, «Оскар» и «Фотоувеличение»

Колено Клэр, дилижанс Мэри. Двойной сеанс на Netflix: ретродрама «Идентичность», вестерн «Тем больнее падать»

«Идентичность», 2021

На Netflix с разницей в неделю вышло два фильма о жизни афроамериканцев на стыке XIX и XX веков. Сначала — ретро-драма «Идентичность», дебют актрисы Ребекки Холл, затем — ревизионистский вестерн «Тем больнее падать» музыканта Джеймса Сэмюэла. Алексей Филиппов рассказывает, почему они друг друга причудливо дополняют: можно даже смотреть сдвоенным сеансом.

«Тем больнее падать»: сетап
«Тем больнее падать», 2021

Конец XIX века, Дикий Запад. Нэт Лав (Джонатан Мэйджорс) — разбойник, который грабит разбойников. Нетерпимость к криминальным звездам фронтира развилась у него в десять лет, когда легендарный бандит Руфус Бак (Идрис Эльба) на глазах Нэта убил отца-священника и мать, а на память вырезал ему крест на лбу. Сейчас он отбывает срок в территориальной тюрьме Юма, но, ходят слухи, скоро его отпустят: правительство заключило сделку с бандой Бака. У Лава появляется возможность утолить месть, которой он жил 20 лет.

«Идентичность»: сетап
«Идентичность», 2021

1920-е, Нью-Йорк. Ирэн Редфилд (Тесса Томпсон) живет в Гарлеме с мужем-доктором Брайаном (Андре Холланд) и двумя сыновьями. Иногда она «играет белую» и посещает магазины или кафе, где афроамериканцев не очень жалуют. За столиком в дорогом ресторане она встречается с ослепительной блондинкой, которая оказывается ее школьной подругой Клэр (Рут Негга). Та замужем за белым американцем Джоном (Александр Скарсгард), который ничего не подозревает и отпускает при жене и ее подруге расистские шуточки. Встреча заставит Ирэн и Клэр сомневаться, так ли они счастливы в своих ролях и браках.

Почему можно смотреть как грайндхаус
«Идентичность», 2021

Не так давно на FX закончился очередной сезон «Американской истории ужасов», который Райан Мёрфи и Брэд Фэлчак исполнили в кинотеатральном формате 1960-х — «два по цене одного». Подзаголовок «Двойной сеанс» предупреждал о лишь формальной связи двух сюжетов — про творчески одаренных вампиров и скрытое вторжение инопланетян. Первый при этом стремится к ревизии мифологии вурдалаков, второй — наполовину стилизация под «Сумеречную зону» (хотя именно борьбой с могуществом ТВ грошовый грайндхаус-формат во многом и был порожден).

Хотя «Тем больнее падать» и «Идентичность» не соблюдают грайндхаусовый «принцип дешевизны», они отлично смотрятся как «пара». Фильмы не только дополняют друг друга хронологически, обоюдно вынося «белую жизнь» за скобки: в вестерне она мелькает при ограблении белоснежного банка, в драме — замыкается в посещении кафе и символической фигуре Джона-Скарсгарда. Даже по хронометражу и стилю поделены похожим на «Американскую историю ужасов» образом. Мёрфи и Фэлчак шесть серий уделяют вампирам, а инопланетянам — только четыре. В нашем случае «сеанс» состоит из переписывающего жанровый ландшафт в течение 140 минут «Тем больнее падать» и компактной черно-белой «Идентичности», укладывающейся ровно в 100. Все вместе они посвящены вопросу выбора (жизненного пути) в обстоятельствах высокой, почти по Гоббсу, конкуренции. Вот такая теоретическая база.

Most wanted: кто это сделал
«Тем больнее падать», 2021

Последняя околокинематографическая ремарка: оба фильма легко представить в программе смотра дебютных картин. Для британской актрисы Ребекки Холл это первая режиссерская работа вообще, для музыканта Джеймса Сэмюэла, известного под псевдонимом The Bullitts, — второй вестерн в карьере, что в регламенте фестивалей нередко тоже засчитывают как дебют. Несмотря на упорную работу института звезд и медийный вес некоторых фестивалей («Идентичность» благосклонно приняли на Sundance), оба фильма трудно записать в потенциальные хиты, а потому меркантильная практика парного показа, как и полвека назад, могла бы привлечь в кинотеатры зрителей.

Впрочем, картины выделяет внушительный актерский состав, состоящий преимущественно из отличных артистов африканского происхождения. Блистает дуэт жовиальной Рут Негга и застегнутой на все пуговицы Тесс Томпсон. Дуэль Реджины Кинг и Зази Битц в качестве хозяек модных таверн и представительниц разных банд распространяется и на артистическое соперничество. Британец Идрис Эльба в роли живого зла одним присутствием лишает кадр воздуха, стягивая все внимание на себя. Лакит Стэнфилд привычно изрекает мудрости — теперь скрывая за ними беспринципность. Суровый шериф в исполнении Делроя Линдо, не получившего даже оскаровской номинации за роль в «Пятеро одной крови» (2020), отвечает за старорежимный гуманизм.

К слову, последний вестерн крупной студии, который ранее отважился на преимущественно черный кастинг, случился 30 лет назад. Это был «Отряд» (1993) Марио Ван Пиблза — сына легенды блэксплотейшна Мелвина Ван Пиблза. В одной из ролей снялась Пэм Гриер — звезда жанра, которому Квентин Тарантино посвятит «Джеки Браун» (1997) с ней же.

Пуля в голове: «Тем больнее падать»
«Тем больнее падать», 2021

Говоря о переписывании истории вестерна, «Тем больнее падать» автоматически поместили на полку с «Джанго освобожденным» (2012) Квентина Тарантино и «Рождением нации» (2016) Нэйта Паркера. Последний яро полемизировал с расистскими сценами в классической картине Гриффита столетней давности, относясь к жанру-долгожителю довольно формально.

Однако метод Сэмюэла — где-то посередине между лихой киноманской фантазией и восстановлением исторической справедливости по мотивам реальных фактов. Большинство персонажей фильма — Нэйт Лав, Руфус Бак, «Дилижанс» Мэри, Чероки Билл — существовали на самом деле. Города, населенные исключительно вольноотпущенными афроамериканцами, вроде показанного в картине местечка Рэдвуд — тоже.

В то же время описанных событий, как и предупреждает открывающий титр, не происходило, а большинство задействованных легенд Дикого Запада относились не только к афро-, но и коренным американцам. В частности, Бак и его банда жестоко боролись в течение одного года против заселения земель коренных американцев белыми. 20-летний (!) Руфус рассчитывал, что их действия помогут сплотиться всем угнетенным. Местного Робин Гуда или Неда Келли из него, впрочем, не вышло: люди объединились, но для поимки Бака. Чероки Билл, с которым тот в лучшем случае мог однажды пересечься в тюрьме Форт-Смит, тоже орудовал на территории резерваций в последнюю пятилетку XIX века.

На выходе «Тем больнее падать» предлагает стандартную формулу «быстрый и мертвый», где перечет небелых легенд фронтира сочетается с хрестоматийным месседжем последних десятилетий о самовоспроизводящемся насилии. Фильм не лишен остроумия и эффектных находок (взять хотя бы декор салуна в Рэдвуде, не уступающий современным ночным клубам), а Джеймс Сэмюэл в первую очередь отдает дань уважения любимому жанру, исправляя расистски-патриархальный прикус его совсем уж классического периода. Менее концентрированно этим уже минимум последние полвека занимались и другие ценители вестерна, «Тем больнее падать» селит в знакомых прериях радикально иной пантеон. Что касается рождения новейшей мифологии Дикого Запада, фильм скорее задает домашнее задание зрителям, чем полноценно создает ее на экране.

Сквозь тусклое стекло: «Идентичность»
«Идентичность», 2021

Если Сэмюэл показывает перестрелку двух картин мира, где одни воспринимают жестокость как естественную меру всех вещей, а другие хотят зарыть топор бессмысленных войн, то «Идентичность» адаптирует эту дихотомию для XX века. Нужно ли стоически преодолевать препоны во благо общества — или эффективнее подстроиться под существующий порядок и получать возможные дивиденды.

Фильм открывается тревожной пересвеченной сценой, когда Ирэн Редфилд путешествует по белому району в страхе разоблачения. По сторонам она смотрит сквозь прозрачные поля белой шляпки, платье светлого оттенка словно должно завизировать ее невинность (и невиновность). Вечерами Ирэн переодевается в черное платье и посещает мероприятия «Лиги помощи неграм» (sic!), которую создала бывшая рабыня Эрта М. М. Уайт. Ирэн — одна из организаторок танцевальных вечеров, которыми занимается Лига — то ли для создания безопасного досуга афроамериканцев, то ли для борьбы с предубеждениями белых привилегированных граждан, которые тоже заглядывают на «дискотеку», а про черное население знают только страшилки из газет.

Общественная нагрузка Ирэн и ответственность врачебного долга Брайана превращает быт Рэдфилдов в ежедневную борьбу — с предубеждениями, болезнями и смертью, а также нарастающей Великой депрессией (хотя денег на служанку Зу им пока хватает). Растворяющаяся в солнечном свете Клэр — концентрация беззаботности, «принцесса из сказки», как замечает коллега Ирэн — состоятельный Хью (Билл Кэмп). Ее вздохи, мол, как она оторвалась от родной культуры и коммьюнити, воспользовавшись возможностью «белой жизни», воспринимается окружающими не иначе, как кокетство (или мем с Мелом Гибсоном и Христом).

Однако именно разговор с Ирэн толкает Клэр хотя бы набегами возвращаться в Гарлем, а ту — блеск подруги в новом обществе заставляет аналогичным образом засомневаться в своей жизненной философии. Особенно когда дети и муж начинают проявлять к гостье больше симпатии, чем к ней. «Никто не рад быть собой», — коротко резюмирует Брайан, когда супруга рассказывает ему о первой встрече с подругой детства.

Это «недовольство» в случае этапного аболиционистского романа Неллы Ларсен рифмует движения внутренние и внешние. Как желание что-то переменить в рутине (Ирэн и Брайан хотят ненадолго уехать, например, в Швейцарию), так и в себе. Вынесенное в заглавие Passing — термин, описывающий процесс, когда афроамериканцы, не воспринимаемые обществом как «черные», могли ускользать от «штрафов нетерпимости». Поступать в нормальные университеты, вести состоятельную светскую жизнь. Иногда их разоблачали — один такой случай послужил импульсом для книги Ларсен, — и тут едва ли не весомее персональной нетерпимости выступал запрет на «смешанные браки». Символично, что Рут Негга пять лет назад снялась с Джоэлом Эдгертоном в фильме «Лавинг» Джеффа Николса, который рассказывал о последнем суде за такой союз. Именно дело «Лавинг против Виргинии» в 1967 году объявило о юридической победе любви над предрассудками.

Если Сэмюэл работал с основополагающим для Голливуда жанром вестерна, то Холл в дебюте обращается к не менее славной традиции классических трагедий — вроде «Трамвая «Желание» (1951) Элиа Казана по Теннесси Уильямсу. В руках постановщицы текст Ларсен начинает звучать как энергичная пьеса, а контекстуальные нюансы — во избежание плакатности — опускаются или упоминаются впроброс, как случаи линчевания.

Самое главное здесь — в жестах и взглядах, тенях и бликах: как Томпсон резким движением вскидывает руку, как Негга излучает жизнелюбие, плавно меняясь в лице по несколько раз за секунду, как пространство расставляет персонажей по своим местам, а ключевая сцена показана с той же неопределенностью, какую обретает травмирующее воспоминание. С первой сцены «Идентичность» предупреждает о субъективности взгляда, не поддаваясь при этом соблазну «дать Кассаветиса», как Сэм Левинсон в другой черно-белой драме о личностном и социальном — «Малкольм и Мари». Возможно, дебют Ребекки Холл недостаточно артикулирует общественные процессы, но очень выразительно — процессы внутренние.

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari