Кинотеатральные премьеры недели 30.04

драма

Италия

реж. Паоло Соррентино

Мариано (Тони Сервилло) любит слушать рэп на колонках, препираться с семьей и выбираться на крышу, чтобы выкурить сигарету. Что трудному подростку — хулиганство, то президенту Италии на исходе финального срока — каприз. Встречая осень жизни в статусе лидера-аккуратиста, в течение семи лет избегавшего непопулярных мер, Мариано встает перед выбором: выдать парочку помилований и легализовать эвтаназию — или отмолчаться. Паоло Соррентино в прошлом году привозил «Грацию» на Венецианский кинофестиваль. Жюри смотра отметило Кубком Вольпи за лучшую мужскую роль Тони Сервилло, с которым итальянский режиссер не расстается (позволяя себе, впрочем, паузы) со своей первой картины «Лишний человек» (2001). Частенько в актере прямо и косвенно разглядывали альтер эго Соррентино («Последствия любви» (2004), «Великая красота» (2013)); а однажды эта парочка дерзнула покуситься на образ одиозного и властного политика («Лоро» (2018), байопик Сильвио Берлускони). В «Грации»[дословный перевод итальянского La grazia — «Милосердие» — прим. ИК] на авансцену же выходит типичный соррентиновский герой: застрявший в непрожитом прошлом интеллигент, рефлексирующий собственную усталость посреди барочных интерьеров. Граничат те разве что не с запруженной туристами Пьяцца Навона, а с твердокаменными спинами бодигардов. Соррентино ужимает Рим до аналога Квиринальского дворца, но изобразительных решений на него не жалеет: расфасованный по коридорам секретариат вписывается в композиционное изящество на правах не героя, а молчаливого соглядатая. Соглядатая одиночества, которому режиссер по старой привычке сообщает совершенство. Вера Соррентино в гуманизм европейской бюрократии кажется избыточной. Кому, как не этому неоклассику, с другой стороны, баловать нас надеждами на то, что у смелости еще есть политическое будущее.

ужасы

Канада

реж. Иан Туасон

Эви (Нина Кири) ухаживает за больной матерью, прикованной к кровати. Отдохновение получается искать в записи подкаста со страшными историями, в котором девушка разыгрывает из себя матерого скептика. Однако пакет из десяти аудиозаписей, анонимно отправленный на почту ее собеседника по подкасту, вдруг переходит границу звуковой дорожки и начинает шуршать из каждого угла дома Эви. Дебютный фильм Иана Туасона был показан на канадском фестивале «Фантазия», где его предприимчиво подхватила A24. «Полутон» идеально попадает в tone of voice студии: этот локальный постхоррор выискивает источник ужаса во тьме ментальных состояний и заставляет героя оробело прислушиваться к своим внутренностям. В фильме Туасона жанровым элементам вроде скримеров или слоубернов тесно в камерном пространстве дома, и они благополучно переселяются в звуковую партитуру. Всхлипы перетекают в помехи, глухой грохот — в шепот детского хора, а синтезированный предсмертный хрип — в реальность. Саунд-дизайн до того истончает мембрану между диегетическим и недиегетическим, что в какой-то момент обязанность выделять из галлюцинаций явь ложится на плечи зрителя. Звук падает в его уши под «голландскими углами», которыми Туасон не стесняется бороздить узкие коридоры; тишину, не в пример зловещую, распространяют вокруг себя детальные планы икон и статуэтки Богоматери. Фильм не медлит с тем, чтобы связать овеществление крипипасты с религиозными мотивами, но Туасон не настаивает. В конце концов, любая реверсированная системой Dolby тревога превращается в наваждение.

аниме, фэнтези

Япония

реж. Хироюки Морита

Девочка Хару не любит будильники, но не просыпает момент, когда милый котик чуть не попадает под колеса машины. Тот, спасенный, отряхивается, встает на задние лапы и объявляет себя принцем Кошачьего царства. «Возвращение кота»[перевод с англоязычного названия, дословный перевод с японского — «Кошачья благодарность» — прим. ИК.] стало третьей анимационной работой студии Ghibli, сделанной не руками Хаяо Миядзаки. Более того, проекту Хироюки Мориты случайно встал поперек горла успех его великого коллеги: история побега девочки и ее сказочных сайд-киков из волшебного мира вышла спустя несколько месяцев после того, как «Унесенные призраками» принесли Миядзаки «Оскар» и отчасти легитимизировали аниме на мировом уровне. «Возвращение кота», при всей схожести сюжетных и формальных мотивов, разительно отличается от «Унесенных..» по интонации. Морита опускает мрачные тона, проскакивает мимо любых намеков на саспенс, исключает всякое злонамерение из образа антагониста. Автора увлекает скорее пестрый фасон: даже на фоне янтарно-салатового мира кошек проступают броские характеры спутников Хару. Будто и сюжет движим ими — ворчливым недоумением кота Толстяка, прононсом говорящего ворона, джентльменским лоском мяукающего Барона. Студия Ghibli же не изменяет себе, так что даже в ориентированной на детей анимации Морита умудряется цитировать «Малых голландцев». И разглядывать развертывающийся на втором плане конфликт между японской традицией и ориентацией на Запад.

Составил: Сергей Кулешов.