Первый сезон сериального номера «Искусства кино», «снятый» на карантине: от Сикстинской капеллы до «Мира Дикого Запада», от маньяков до политиков, от мини-сериалов к «новым романам»

Человеческий материал: «Добро пожаловать в Чечню» — жуткий фильм о преследовании гомосексуалов

«Добро пожаловать в Чечню», 2020

30 июня на кабельном канале HBO состоится премьера документального хита Дэвида Фрэнса «Добро пожаловать в Чечню» — фильма о двух людях, которых преследовали в Чечне за сексуальную ориентацию, и о тех, кто пытался им помочь. Ранее картину показали на Sundance и Берлинале. Ксения Ильина в ¾ номере ИК рассказала, почему эта картина так важна для России и остального мира.

«Если ты не погибнешь, то ты уже победитель», — будничным, совершенно спокойным тоном произносит, глядя прямо в камеру, Давид Истеев. Давид — координатор «Российской ЛГБТ-сети» и один из двух главных рассказчиков в новом документальном фильме Дэвида Фрэнса «Добро пожаловать в Чечню». Фразы, подобные той, что он говорит, привычно слышать в какой-нибудь рядовой ленте про супергероев — например, такая реплика отлично вписалась бы во вселенную картины Marvel. Но дело в том, что «Добро пожаловать в Чечню» совсем не такой фильм; он касается вполне реальных людей, которых преследуют и убивают в XXI веке за сексуальную ориентацию.

В прошлом журналист, а сегодня документалист Дэвид Фрэнс в своих расследованиях берется за самые актуальные темы, не боясь последствий. Среди тех, кто знаком с его творчеством, не возникнет вопросов, почему в этот раз он взялся именно за эту опасную тему — преследования геев в Чечне. Первый его фильм, «Как пережить чуму» (2012), рассказывал о взрыве эпидемии СПИДа и объединениях ACT UP и TAG, взявших повально распространявшуюся болезнь под свой контроль; за него Фрэнс получил номинацию на «Оскар». Во втором фильме, «Смерть и жизнь Марши П. Джонсон» (2017), Фрэнс сконцентрировался на судьбе активистки, отстаивавшей права трансгендерных людей и жестоко убитой в 1992 году. И вот третий, органично завершающий своеобразную трилогию и вновь поднимающий вопрос о шаткой границе между гуманизмом и жестокостью, правдой и безумием, честью и ценой жизни.

Впервые Фрэнс узнал о том, что происходит в Чечне, из колонки активистки Маши Гессен в The New Yorker и практически сразу начал собственное параллельное расследование, длившееся больше двух лет. Премьера его фильма «Добро пожаловать в Чечню» прошла на кинофестивале Sundance, буквально через пару недель после этого он был показан на Берлинском кинофестивале, где получил активистскую премию Teddy. Можно с уверенностью сказать прямо сейчас, что картину ждет впечатляющее фестивальное шествие в ближайшем будущем, а в июне 2020 года ее можно будет посмотреть на канале HBO. С одной стороны, «Добро пожаловать в Чечню» — это превосходное завершение цикла об активисте-сверхчеловеке, для которого правда и человеческая жизнь всегда находятся на первом месте. С другой — фильм заметно отличается от других работ Фрэнса. Это уже не архивное кино, имеющее дело с событиями прошлого. Картина маркирует сегодняшнее исключительно тревожное положение дел не только в России, но и в мире в целом: происходящее находится слишком близко к каждому из нас.

«Добро пожаловать в Чечню», 2020

«Добро пожаловать в Чечню» начинается с телефонного разговора. Давиду звонит Аня, дочь высокопоставленного чеченского чиновника: дядя шантажирует ее, собирается рассказать ее отцу о том, что она лесбиянка, если девушка не вступит с ним в сексуальную связь. У Ани нет вариантов: она знает, что если отец узнает правду, то убьет ее. Вот так просто решаются вопросы в Чечне, регионе на юге России. По словам главы республики Рамзана Кадырова, геи там не подвергаются травле — ведь их там просто нет. Аня хочет бежать из страны, потому что знает: в любом месте России ее найдут и вернут обратно в Чечню. Понятно, что с ней будет дальше. После того как кампания по «очистке крови» началась в Чечне в 2017 году, Давид Истеев, Ольга Баранова — директор Московского комьюнити-центра для ЛГБТ-инициатив — и их коллеги стали заниматься спасением людей, вывозя их из Чечни через подполье, номер телефона Давида разлетелся по всей стране. Ему звонили и писали сотни людей, прося о помощи.

Аня в фильме Фрэнса — лишь одна из тысяч преследуемых, и у ее истории нет счастливого конца: о местонахождении девушки сегодня ничего не известно. Она сбежала из квартиры, в которой три месяца находилась в полной изоляции в ожидании визы в безопасную страну. Случай второго героя, Максима Лапунова, вселяет надежду: он теперь гражданин Канады. В 2017 году Лапунова задержали на улице Грозного и затем пытали в течение 12 дней, заставляя сознаться в том, что он гей, и выдать других людей, с которыми он находился в контакте. Беспощадный парадокс заключается в том, что Максим даже не чеченец по национальности — он приехал в Чечню по работе. Но, если ты гей на территории Чечни, местным властям нет дела до подробностей. Вся твоя жизнь — несмываемый позор на лице региона, и эта позиция буквально проговаривается свидетелями в фильме.

Лапунов — пока единственный гей, кто осмелился говорить публично о пытках и преследовании, не скрывая своего настоящего имени и лица. Но большую часть фильма Фрэнса он никакой не Максим, а Гриша — у каждого человека в убежищах, которые ЛГБТ-активисты сумели организовать в Москве, есть псевдоним, не дающий ни одной ниточки, ведущей к реальным людям. В фильме лица всех героев, за исключением Давида и Ольги, замаскированы с помощью VFX- технологии, до этого никогда не использовавшейся в кино. Больше двух десятков ЛГБТ-персон и активистов из Нью-Йорка «отдали» свои лица героям в фильме. Благодаря этой своеобразной жертве Фрэнсу и его команде удалось сохранить главное — эмоции и реакции, хотя настоящих героев узнать в фильме и невозможно. Только с лица Максима во время пресс-конференции в Москве «сползает» маска: он наконец обретает свое собственное лицо — ровно так же, как обрел смелость заговорить открыто о том, что происходило с ним и продолжает происходить с сотнями людей в Чечне. Эта сцена — одна из самых сильных в фильме, и в этот момент документальное кино Фрэнса ничем не отличается от остросюжетного триллера, в котором не до конца веришь тому, что видишь собственными глазами.

«Добро пожаловать в Чечню», 2020

Фрэнс помещает в центр своего вполне классического по структуре фильма двух рассказчиков, Давида и Олю, знающих о происходящем больше всех. Именно они занимались спасением людей с самого начала операции в 2017 году. От их лица ведется рассказ о событиях, их монологи перемежаются видеовставками, снятыми чеченскими очевидцами — свидетелями жестоких избиений, которые надолго застревают в голове зрителя. Помимо этих фрагментов варварской чеченской реальности Фрэнс показывает и более интимные моменты жизни героев. Например, снимает будни московского убежища для чеченских беженцев или встречу Лапунова с бойфрендом в аэропорту — вскоре молодые люди вместе покинут Россию. Эти сцены могут растрогать даже камень: среди творящегося кошмара любовь и человеческое тепло не пропадают ни на секунду. Фрэнс и российский оператор Аскольд Куров вели съемки в большинстве своем тайно, вне зависимости от того, где находились — в Москве или в Чечне. Это должно было помочь команде отвести любые подозрения от своих героев. В Чечне Фрэнс провел всего день, потому что на месте событий открыто достать камеру и начать снимать было абсолютно невозможно. Зачастую Фрэнс и Куров снимали просто на телефон, а в России после завершения фильма не осталось ни одного снятого кадра — окончательный вариант фильма был собран в Нью-Йорке.

Вполне понятно, что фильм Фрэнса не претендует на всеохватность. Тема чеченской чистки со всеми ее страшными, продолжающими появляться подробностями неисчерпаема. Режиссер рассказывает о жестокости простым языком своих героев, потому что именно эмоциональная вовлеченность заставляет зрителя запомнить увиденное надолго. Автору были принципиально важны настоящие свидетели событий, именно поэтому «Добро пожаловать в Чечню» практически ничего не сообщает о том, что предшествовало началу чистки, не углубляется в широкий политический контекст. В фильме также ничего не говорится о журналистке «Новой газеты» Елене Милашиной, которая за последние несколько лет подготовила весомое количество репортажей о том, что на самом деле происходит в Чечне. Ее материалы наряду со статьей Марии Гессен стали отправным пунктом в расследовании Фрэнса. Милашина отказалась принимать участие в фильме, и, полагаю, такую меру самобезопасности сложно переоценить. В конце концов, единственно важным остается один простой факт: через призму несколько чрезвычайно личных историй режиссеру удалось показать, как страшно то, что творится в Чечне прямо сейчас.

Талант Фрэнса как дотошного исследователя состоит еще и в том, что, несмотря на фрагментарность повествования и намеренное нежелание доводить все сюжетные линии до конца, у фильма есть единая, четкая центральная линия. Именно она не дает отдельным историям внутри картины развалиться на чрезвычайно насыщенные эмоционально, но все-таки обособленные сцены. Фрэнс ясно понимает, что и зачем он хочет сказать. А главное, точно знает, какой силой обладает его голос. Это спокойная, хладнокровная, не бравирующая уверенность. Его фильм находится на той территории, где сложно провести границу между произведением искусства и политическим активизмом. Ориентация и цвет кожи — факторы, которые, в отличие от веры или политических убеждений, изменить невозможно. Именно поэтому чернокожие и ЛГБТ-активисты по всему миру являются самыми мощными борцами за права человека. Неудивительно, что именно они продолжают быть центральными героями в расследованиях Фрэнса. Впрочем, в интервью сам режиссер без экивоков и патетики заявляет о том, что его фильм в первую очередь об огромной человеческой любви.

Текст впервые опубликован в номере ¾ «Искусства кино» за 2020 год под заголовком «Человеческий материал».

Эта статья опубликована в номере 3*4, 2018

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari