«Артдокфест», Берлинале, «Оскар» и «Фотоувеличение»

«Жизнь Иванны Яптунэ»: эпическое дыхание бытия

«Жизнь Иванны Яптунэ», 2021

Продолжаем публиковать рецензии на фильмы-участники так и не состоявшегося фестиваля «Артдокфест»-2022. Михаил Башкиров разбирает ленту «Жизнь Иванны Яптунэ», которая рассказывает о четырех годах жизни ненецкой семьи, о ее пути от суровых условий тундры до будней в Дудинке. Материал готовится к публикации в новом номере 3/4 журнала «Искусство кино».

Северá, кочующие по тундре с оленями ненцы, вьюга, «белое безмолвие», лают собаки, аскетичный быт кочевников. Появляется Иванна, она молодая и красивая, постоянно курит. У нее пятеро детей. Так и ждешь, когда прозвучит закадровый голос этнографа с ученой степенью и начнутся размышления о быте коренных малочисленных народов Севера. Но ничего подобного не происходит — до финала зритель так и остается один на один с Иванной и ее жизнью. Главное для нее — дети. Без мужа и с детьми в тундре тяжело, но Иванна легко справляется со всеми трудностями, без надрыва и пафоса. «Женщина лучше нас с тобой управляет упряжкой — нас, вместе взятых», — говорит один из ее соплеменников. При этом картина — не ода стоицизму и мужеству героини, хотя не восхищаться ею невозможно.

Главное достояние северных номадов — это олени, у Иванны тоже есть стадо, но год от года оно сокращается. Особой трагедии в этом как будто никто не видит: раз так, значит, встает вопрос о том, чтобы перебраться в город. Ближайшим населенным пунктом оказывается Дудинка. Город, конечно, резонирует с чистотой и свежестью дикой тундры — тесные мрачные квартиры, трубы, металлолом, бесконечная свалка. Но конфликт города и деревни в жизни Иванны неочевиден и не столь важен. Куда интереснее оказывается пространство, в котором живут и коммуницируют героиня и ее дети. Это пограничный мир — между традицией и современностью. Но дело не в том, что цивилизация (глобализация, современность, технологии) пожирают и уничтожают старый мир «традиционного образа жизни», а в том, что модерн и архаика здесь переплетаются в нечто совершенно новое и жизнеспособное. Грубо говоря, да, кочевник, да, оленевод, но с мобильным телефоном и снегоходом. Никакой трагедии в этом нет и, вероятно, быть не может.

Поначалу задумываешься, а где же отец детей Иванны. Умер? Пропал в тундре? Позже выясняется, что всё с ним в порядке: Гена обитает в той же Дудинке. А еще он сильно пьет. При этом вопрос, кто в доме главный, даже бессмысленно ставить, поскольку очевидно, что глава семьи — Иванна. Сама мужественная героиня своего непутевого Гену не отталкивает: беспомощный и слабый, для нее он как будто еще один ребенок. Осуждать Гену не хочется, жалеть, впрочем, тоже. Воспринимается его пьянство как какая-то северная экзистенциальность: ну вот пьет и пьет, и небо все такое же черное, а снег белый.

«Жизнь Иванны Яптунэ», 2021

Это не семейная драма, не ода уходящей натуре коренных народов, не биография (хотя биографические мотивы очевидны). И, разумеется, это не этнографическое кино, хотя, безусловно, оно и представляет собой большую ценность для этнографов и социальных антропологов. Разговор о жанре этой картины бессмысленно заводить без фигуры автора, по-настоящему необычной для наших широт. Режиссер Ренато Боррайо Серрано родом из Гватемалы, много лет живет в России и отлично владеет русским языком, ученик Марины Разбежкиной. Вероятно, эти обстоятельства и позволяют автору иначе фокусировать свою режиссерскую оптику и по-другому акцентировать важное, чем это мог бы сделать «наш» российский автор. Лишенный многих культурных стереотипов и клише о Севере, режиссер не погружается с головой в российский контекст, хотя и хорошо знаком с ним. В своей предыдущей работе «Кино для Карлоса» (2017) гватемальско-российский режиссер, напротив, выстраивал конфликт вокруг культурных различий, заключенных в российских и латиноамериканских культурных кодах. Теперь он вышел за границы этих противоречий и проник в совершенно иную область человеческого. Его полноценный соавтор — Дарья Сидорова, соавтор сценария и оператор, для которой Таймыр наполнен особым смыслом, поскольку ее семья жила в этих местах и сама она родилась в Дудинке. Именно ее страсть и интерес к таймырской тундре дали первый импульс к созданию этой картины. Фильм не состоялся бы и без продюсера Влада Кетковича (компания «Этнофонд»), долгое время специализировавшегося на этнографической тематике. Среди созданных «Этнофондом» картин «Жизнь Иванны Яптунэ», вероятно, одна из наиболее философских и нарушающих границы привычных этносюжетов.

За бытом и повседневностью здесь разворачивается бытие — сильная общечеловеческая история о матери, напоминающая миф, но не по структуре повествования, а по масштабу самой героини. Поэтому очень удачно название. Жизнь Иванны — это прежде всего жизнь женщины, организующей вокруг себя материю и энергию. В каком-то смысле она богиня, если под божественным понимать дар творения и созидания. Главное творчество Иванны — ее дети, и ничтожность их отца лишь свидетельство, что дар творения принадлежит именно матери. Наверняка в ненецкой культуре существуют подобные мифы о сотворении мира и людей богиней-матерью. Но даже если таких мифов нет, тем ценнее этот киноопыт. Именно здесь и сейчас зрители становятся свидетелями рождения мифа и видят контуры будущего в виде маленьких ненцев — детей Иванны.

Поразительный эффект камеры (съемочный период длился четыре года) — кажется, что детей у Иванны не пять, а шесть и что мы видим ее мир откуда-то снизу, сбоку, вполоборота: так, будто за всем наблюдает маленький ребенок. Вот мама курит, вот она орет на кого-то, собачка пробежала, занавеска затрепыхалась от ветра. Этот эффект «детского взгляда» особенно ценен. Вместе с фигурой героини он выводит картину за рамки востребованных сегодня дискуссий о колониальном и постколониальном дискурсе. В глазах ребенка все эти тонкости взрослого мира совершенно неважны — существенно только, злится мама или смеется.

Конечно, при желании постколониальную проблематику в «Жизни Иванны Яптунэ» обнаружить можно, как, впрочем, в практически любой современной картине о жизни коренных народов и этнокультурных меньшинств. То же самое касается и актуальной гендерной повестки. Разумеется, в «Жизни...» с легкостью можно найти и феминистские мотивы (сильная женщина/слабый мужчина). Но, по-моему, куда важнее ее мифический универсальный характер, позволяющий за бытом почувствовать эпическое дыхание бытия.

Трейлер фильма

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari