Масочный режим Берлинале. Супергерои YouTube. Аббас Киаростами крупным планом

«Прикосновение» — сценарий Марии Афанасьевой о путешествии в невидимый мир

«Свобода», 2000

Новый номер ИК посвящен «бумажному кино», то есть сценариям, где фильм впервые оживает. В поддержку этого экспериментального формата публикуем «Прикосновение» Марии Афанасьевой — финалистки прошлогоднего конкурса сценариев «Личное дело» журнала «Искусство кино». Выход ее одноименного полнометражного режиссерского дебюта, съемки которого начались в Санкт-Петербурге, ожидается в 2021 году (кинокомпания Proline Film; продюсер Андрей Сигле; при поддержке Министерства культуры РФ).

Чернота. За кадром слышен неспешный молодой мужской голос с грузинским акцентом: 

«И еще важная деталь… У этой девочки маленькой должно быть совершенно взрослое лицо… и пальто черное, накинуто на плечи, но руки не продеты в рукава… Как большие начальники носят… Герой выходит из такси. А она подходит к нему и говорит: «Идем. Я знаю, зачем ты пришел. Я выполню твое желание».

И он молча идет за ней вокруг озера… А в нем вода блестит... И луна не отражается. Вот… Это конец».

Титр: Посвящается всем, кто любил.

День, осень, солнце… но где-то есть и сумрак на небе. Маша и Соня идут по улице из супермаркета — впереди тощее серое пальто, за ним пухлая с розовым курточка. Они хором поют бессвязное «ии-аа-уу» и машут руками в такт. Соня довольно подпрыгивает, Маша смотрит в сторону... Из пакета с покупками у нее торчит длинный батон в бумажном конверте. Вместе с обрывками модной музычки ветер доносит монотонные призывы купить «колбасы-из-беларуси». На перекрестке Маша с Соней видят женщину в желтой с красными полосами безрукавке, бубнящую эти призывы в мегафон.

Маша разбирает покупки у себя на кухне. Здесь все очень просто. По звукам из соседней комнаты можно догадаться, что Соня смотрит мультики. Герои поют песенку:

«О, локти и ка-аленки! Ка-аленки!»

Маша достает из пакета багет, вынимает его из конверта, кладет на стол. Отворачивается, чтобы выбросить конверт. Багет с какой-то начинкой, не сразу можно разглядеть, что по начинке снуют мелкие рыжие муравьи. Некоторые быстро перебираются на стол, бегут дальше… Маша поворачивается. Замечает муравьев. Секунду стоит неподвижно. Морщится. Хватает багет, сует в ведро, выбегает на лестницу, оставив дверь квартиры открытой… Хлопает крышка мусоропровода. Муравьи, успевшие перебраться на стол, спокойно бегут дальше. За окном начинает идти косой крупный снег…

Вечер. Большой зал киношколы с экраном на стене. Старый неухоженный паркет. Какой-то тусклый свет. Вокруг длинного стола сидят студенты. Маша сидит во главе стола под белой пластиковой доской. Подперев висок одной рукой, другой прорисовывает царапины на столешнице. Просит: «Давайте знакомиться...» Смотрит на того, кто сидит слева. «А-ан-андрей», — говорит высокий бородатый брюнет, он заикается. Дальше Галина, Лариса, Саша… На Алексее, похожем как две капли воды на актера Даля, круг поворачивает на правое крыло стола. Там еще один Алексей и смуглый молодой человек, который сидит, низко опустив голову. Он неразборчиво бурчит свое имя. «Как вы сказали?» — переспрашивает Маша. «Зиа», — громче произносит он. Маша с сомнением переспрашивает: «Зиа?» Тот чуть недовольно поправляет: «Зи-Я». Маша кивает.

Идет лекция. Маша говорит:

«Так вот, кино — это просто снятое на пленку время…»

Вдруг замолкает. Зия прерывает ее молчание:

«Вопрос можно?»

Маша кивает. Он продолжает:

«Я хотел спросить, вас не утомляют вопросы?..»

Он говорит с легким грузинским акцентом. Маша смотрит на него не понимая.

Позже, в метро. Группа кружком стоит на платформе. Маша кивает в сторону одного из путей:

«Ну, до свидания. Мне туда».

Все переглядываются. Высокий Андрей говорит: «Мне т-тоже» — и шагает вперед.

В вагоне нет свободных мест, и Маша и Андрей встают у закрытых дверей. Маша спрашивает о чем-то, сквозь шум не слышно о чем, Андрей, отвечает. Оба улыбаются. Чтобы лучше слышать, склоняют головы друг к другу. Вагон трогается. От тряски вагона кажется, что они вот-вот коснутся лбами. Еще чуть-чуть — и коснутся. Но не касаются. Вагон уезжает со станции.

Из ЗТМ черно-белое изображение

Ночь. Людей не видно. Конечная остановка с разворотным кругом. На площадке стоят два автобуса. Маша стучится в один из них. Вдруг у него вспыхивают фары. Водитель открывает Маше переднюю дверь. Она заходит, автобус трогается и едет. Маша сидит у окна, вглядываясь в темные безлюдные улицы. Из звуков слышно только глухое гудение мотора. Мелькают редкие уличные фонари. Кажется, что автобус бесцельно и бесконечно долго кружит по окраине, все время проезжая одни и те же дома. Наконец испуганная Маша встает и робко стучится в стекло кабины водителя. Спрашивает:

«Скажите, куда мы едем? Какой это маршрут?»

Водитель, не оборачиваясь, ухмыляется. Подъехав к ближайшей остановке, останавливается и снова открывает одну переднюю дверь. Маша поспешно выходит. Автобус закрывает дверь и уезжает. Она оглядывается. Вокруг незнакомый безлюдный пустырь.

Маша просыпается.

Утро или день. Снова солнечно. Маша с Соней на детской площадке в парке. Маша в джинсах и кожаной куртке, не такая, как в киношколе.

Кроме них, никого на площадке нет. Маша привычно раскручивает Соню на карусели и поет: «О, локти и коленки!» Соня подпевает: «Коленки!» Обе смеются.

В кармане у Маши сигналит мобильный телефон, пришло сообщение. Она смотрит на экран. Зия:

«Где можно посмотреть ваш фильм?»

Маша нажимает кнопки, хочет ответить, но снова раздается сигнал. На экране надпись: «Сервис недоступен». Маша качает головой:

«Фух, деньги кончились!»

Вечер. Из Сониной комнаты опять слышны игрушечные голоса мультяшных героев. Маша в домашних штанах и футболке на кухне. Моет посуду. Поворачивается в сторону окна. Вдруг оставляет посуду и подходит к нему. Вытирает о себя руки в розовых резиновых перчатках. Вглядывается в темноту. Вода так и льется из крана. Наконец, ничего не увидев, Маша пожимает плечами и возвращается к раковине.

Следующее занятие в киношколе. Все так же сидят вокруг длинного стола. Маша смотрит куда-то поверх голов. Изображение вдруг становится черно-белым. Зия заканчивает читать свою работу:

«…Я вернулся к подъезду с бутылкой пива в руках. Но ее уже не было. На пустой лавочке остался только клочок газеты, которым она укрывалась. Наверное, ее наконец-то пустили домой… Ведь на улице уже стемнело. Я сел и стал думать. Что же такое была эта женщина? Еще одна жизнь, оказавшаяся не по силам…»

Замолкает. Изображение снова становится цветным. Маша вздрагивает. Строго глядя на Зию, говорит:

«Вам надо подтянуть русский язык. Вы постоянно ставите ударения неправильно…»

Зия кивает:

«Хорошо…»

Маша машинально смотрит сквозь него:

«А по мысли все очень верно у вас…»

Опускает глаза. Смущается.

Перерыв. Все студенты пьют чай у накрытого в холле стола. Маша тоже стоит с кружкой в сторонке. Зия как бы невзначай подходит ближе, делает вид, что читает объявление на доске. Не глядя на нее, говорит:

«А я все-таки нашел ваш фильм… Мне понравилось, знаете… Такое путешествие в невидимый мир…»

Маша смущается, опускает голову.

«Ну да, типа того…»

Отходит, быстро говорит: «Друзья, перерыв окончен. Давайте продолжим занятие» — и первая идет в зал.

После занятия Маша снова едет в метро вместе с Андреем, на этот раз они сидят рядом, он говорит ей что-то забавное; она смеется, закрывая руками лицо.

Напевая «О, локти и коленки, коленки!», Маша открывает дверь в свою темную квартиру. Скинув сапоги и не зажигая свет, бродит в пальто по комнатам… Включает настольную лампу в детской. Видит разбросанные Соней игрушки. Потирает левое ухо. Машинально смотрит в зеркало. Ухо почему-то красное. Все еще не раздеваясь, она садится на кровать и открывает компьютер. Видит сообщение от Зии:

«Тяжело общаться с людьми после вас».

Подняв брови, она таращит глаза. Трет переносицу. Наконец отставляет компьютер и идет снимать пальто.

Включив свет, Маша заходит на кухню. Слышно, как шумит в трубах вода. Вдруг она видит, как по кухонному столу разбегаются мелкие рыжие муравьи. Хватает тряпку, стирает их. Бросает тряпку в раковину. Бесцельно смотрит на этот комок. Вдруг обнимает себя за плечи и вздрагивает. Ее начинает трясти сильный озноб. Даже зубы стучат.

Кутаясь в вязаную кофту, Маша открывает в ванной кран с горячей водой. В воздухе появляется пар. Она пробует пальцем струю. Обжигается. Брызги.

Через водопроводные трубы глухо доносится, как пьяные соседи ругаются матом. Стуча зубами и обхватив колени, Маша долго сидит в ванной. Наконец решается выйти. Заворачивается в полотенце. Ее шатает. Держась за стенку от слабости, она еле добредает до постели. Забирается под одеяло. Набирает номер.

«Алё, мам… Да… Кажется, я заболела».

Другой вечер. Маша ведет Соню по улице в соседний дом. Дверь квартиры открывает подтянутая пожилая женщина, похожая на Машу. Это ее мама. За ней выглядывает пожилой мужчина, Машин папа. Оба раскрывают объятия Соне: «Кто к нам пришел!» Соня протягивает к ним руки с воображаемыми букетами в обеих: «Вот вам цветы!» Маша смеется вместе с родителями.

Седой мужчина в черном пальто падает на пустынный пляж. С песка с криком взлетает чайка. Под шум моря идут финальные титры: Laisvė / Freedom… Šarūnas Bartas... Это завершается просмотр фильма «Свобода». Свет в зале киношколы зажигается. Маша встает и подходит к экрану. Спрашивает студентов:

«Ну что, вам понравилась эта картина?»

Все как-то неприятно молчат. Переглядываются. Андрей отводит глаза. Кто-то подкашливает. Вдруг Зия взволнованно говорит:

«Это очень глубокая работа!»

Маша отвечает ему:

«Да, я с вами согласна».

Тот, кто подкашливал, вдруг заходится в кашле. Это Андрей.

Маша в учительской. Застегивает пальто, завязывает шарф. На пороге появляется Зия. Он робко просит:

«Вы не могли бы поговорить со мной о моих работах?»

Маша смущенно отвечает:

«Да… но уже поздно, метро скоро закроют…»

Зия говорит:

«Я провожу вас до дома».

Маша с Зией в метро. Она стоит и слушает, опустив голову. Потом разглядывает его. Он ей говорит что-то, серьезно глядя в сторону. Вообще, его худая мальчишеская фигура и неспешные стариковские манеры всегда контрастируют.

Поезд на станции открывает двери. Пока вагон не шумит, слышно, как Зия спрашивает Машу:

«Что вы думаете о моих сценариях?»

Она отвечает:

«Они еще очень сырые…»

Зия опускает голову. Маша продолжает: «…но если честно, то на порядок лучше работ всех остальных студентов». Зия вскидывает сияющий взгляд: «Вы шутите?!» Маша улыбается: «Нет». Зия настойчиво требует: «Скажите правду! Хотите меня утешить?!» Маша смеется.

Ночь. Маша и Зия идут по улице к ее дому. Он старается замедлять шаг, она, наоборот, мерзнет и пытается идти быстрее. Наконец они подходят к подъезду. Останавливаются напротив друг друга. Глядя с тоской куда-то в небо, как на свою родину, он заканчивает фразу:

«…Это очень жалко, что в России молодежь почти не читает Толстого… Он гений…»

Маша смотрит на него во все глаза… Шепчет: «Боже… Откуда вы такой взялись?!» Сейчас он особенно похож на глубокого старца, причем монаха. Во всяком случае, круглая черная шапочка на голове у него точно такая же…

Напротив дома та самая пустынная автобусная остановка из Машиного сна.

Маша опять, не снимая дома пальто и не включая свет, сидит на Сониной кровати. Держит ноутбук, экран светится голубым. Она пишет Зие:

«Вы вчера были похожи на монаха».

Зачеркивает последнее слово. Пишет рядом: «на пророка».

Хмурый день. Одна из улочек в центре Москвы. Вывеска на доме: «Выставочный зал». По тротуару мимо идут люди. Все куда-то спешат, иногда чуть не сталкиваются друг с другом. Машины едут. С визгом тормозят на красный свет. За углом здания стоит, притаившись, Зия. Он что-то пьет из бумажного стаканчика с крышкой и греет о него руки. Вдруг появляется Маша. Она останавливается у вывески и разглядывает ее. Прохожие начинают ее толкать. Тогда Зия выходит из-за угла: «Здравствуйте, Маша». От неожиданности она смеется. Он как будто шутит, изображая влюбленного, на самом деле видно, что говорит правду: «Я боялся, что вы не придете…» Она удивляется: «Почему?» Он отвечает: «На самом деле я не монах… — и как-то странно смотрит на Машу, еле выдавливает: — У меня есть сын». Она пожимает плечами: «А у меня дочь… Пошли?» Кивает на вход в здание.

Снова ночь. Маша и Зия стоят у Машиного подъезда, странно боком друг к другу, лицом к придорожным кустам…

Зия нервно отламывает от куста сухую веточку.

«Маша… Вы меня не совсем поняли… — бросает веточку. — На самом деле я женат…»

Ее передергивает, она тоже отламывает от куста веточку: «И?..» Бросает веточку. Он снова ломает: «Я могу предложить вам дружбу…» Маша, ломая: «Как это, дружбу?..» Он: «Ну… Я хочу быть рядом с вами всегда…» — «Что это значит?..» — «...Я люблю вас». — «И я вас…» Наконец они решаются взглянуть друг на друга. Глаза блестят у обоих. Зия смотрит почти безумно. Обоих трясет, но оба делают вид, что дрожат так от холода.

Маша распахивает дверь квартиры, бросается в чем есть в свою комнату и падает на пол перед книжными полками. В тусклом свете из окна видно, что на одной из полок стоит икона с ликом Спасителя… Лежа на полу, Маша трясется от рыданий… Она поднимает голову, по лицу текут слезы. Смотрит на икону...

«А!!! …Боже мой! Боже!.. За что?!»

Снова роняет голову рыдая… Вдруг замолкает и поднимается, лишь всхлипывая. Встает перед иконой. Делает глубокий вздох. Крестится. Обращается к лику:

«Боже, буди милостив мне, грешной… — Подумав, продолжает: — Помоги рабе твоей Марии…»

Шатаясь, идет закрывать входную дверь.

Предвечерний сумрак на детской площадке в парке. Соня радостно вскакивает на карусель, кричит: «Мама, покатай!» Маша подходит ближе. У нее красные глаза, она шмыгает носом, как от насморка. «Нет, пора домой». Соня пробует ныть: «Ну мам, ну пожалуйста!» Вдруг Маша срывается и кричит: «Нет, я сказала! Домой!» Сморкается в салфетку, скомканную в руке. Не оборачиваясь уходит. Соня застывает с открытым ртом, потом плачет. Плетется за Машей.

Вечер. В Сониной комнате слышно, как девочка сама поет в тишине «О, локти и коленки, коленки». Роняет что-то. Маша на кухне сидит за столом, за ноутбуком. Пишет: «Зия, простите, но я не понимаю, какая может быть между нами дружба. Прощайте». Отправляет сообщение. Закрывает крышку компьютера. Закрывает глаза.

Ранее утро. Маша и Соня выходят из подъезда.

Толпа прихожан в храме. Хор поет: «Миром Господу помолимся…» Маша стоит, держа Соню за руку. Маша высокая, и поэтому ее лицо немного выше остальных. По щекам тихо текут слезы. Хор продолжает: «Господи, буди благословен, отныне и до века…» Маша шевелит губами.

Вечер. Недалеко от Машиного подъезда. Маша везет Соню на санках. Падает легкий снежок. Вдруг, как привидение, Зия выходит из темноты в круг фонарного света. Он с ярким новогодним пакетом в руках. Стоит не двигаясь. Смотрит на них.

Заброшенная старая детская площадка напротив Машиного подъезда. Все качели засыпаны снегом. Соня катается с ржавой горки. Маша и Зия сидят на лавочке. Не смотрят друг на друга. Зия по-прежнему держит яркий пакет в руках прямо перед собой. Маша говорит: «Зачем вы приехали?» Он молчит. Кусает губы. Она спокойно продолжает:

«Вы зря приехали… Я была в храме. Я помолилась, чтобы мне хватило сил вынести все… что вы захотите».

Зия опускает голову, видно, что его правая щека слегка дрогнула в радостной улыбке.

Черно-белое изображение

Ночь. Зима. Повсюду торчат острые голые ветки. Маша в ватнике поверх пижамы, в калошах на босу ногу стоит в саду около деревянного дома. Его окна уютно светятся. За забором гудит и моргает одинокий деревенский фонарь. Маша долго кусает губы и слушает гудение фонаря. Свет и тени на голых ветках сливаются в один непонятный узор. Она подносит к губам сигарету. Хочет зажечь, но рука с зажигалкой зависает в бездействии. Фонарь начинает искрить, лампа в нем громко лопается и гаснет. Маша рукой трогает губы. На них выступила кровь.

Поочередно возникают буквы на экране ноутбука:

«Маша бросает сигарету и идет в дом».

Это Маша сидит дома на кухне, работает. Она ставит точку и закрывает компьютер.

Центр города. Знакомый переулок с выставочным залом. Маша выходит из метро. Вдруг прямо у нее на глазах вся улица вспыхивает и начинает переливаться разноцветными огнями. Между домов протянуты шнуры, с которых свисают вниз огромные электрические сосульки. Они-то и мигают на все лады, изображая северное сияние…

От неожиданности у Маши подворачивается нога. Она чуть не падает, но удерживается и снимает на мобильный эту красоту. Сует в карман телефон и идет дальше. Ее лицо светится счастливой улыбкой. Вдруг она еще раз поднимает глаза и быстро крестится на ходу, глядя на разноцветные огни.

Учительская в киношколе. На стене горит гирлянда в форме новогодней елки. Радио тихо играет популярную песенку. Маша сидит за столом. Директор Нина Ивановна достает из шкафчика со стеклянными дверцами журнал, похожий на «классный», кладет перед Машей, говорит:

«Вот, Маша, заполни, пожалуйста, журнал. Никогда не заполняешь…»

Маша открывает журнал, ищет нужную страницу. Начинает проставлять даты, писать темы занятий.

Нина Ивановна садится напротив, отпивает из красивой чашечки чай, поправляет прическу, берет флакончик духов, душится… Продолжает:

«Представляешь, Зия наш снял по режиссуре такую работу классную!.. Я поверить не могу… В прошлом году ходил какой-то парень, плохо говорил по-русски, ни с кем не общался, работ не делал… Казался глупым… Я думала, ну ладно, приезжий…»

В учительскую заглядывает Андрей. Нина Ивановна замолкает, выжидательно смотрит на него. Андрей быстро говорит: «Здрасьте, Нина Ивановна! Киноклуб сегодня будет?» Она ласково отвечает ему, кивая: «Будет, Андрюша, будет!» Андрей выходит.

Нина Ивановна, понижая голос, продолжает:

«Ты пришла — и его как подменили… Со всеми стал разговаривать… И главное, почти без акцента!
Грамотный, красивый, образованный… Вот так Зия! Лучший ученик!.. Ни за что бы раньше не подумала! — Встает, забирает у Маши журнал, возвращает на место. Невзначай спрашивает ее: — Ты декретный отпуск уже закрыла?»

Маша кивает.

Вечер. Маша в домашней одежде стоит в ванной, чистит зубы. Поднимает голову, видит в зеркале свое отражение. У нее пылает левое ухо. Она трогает его тыльной стороной ладони. Потом второе, оно нормальное. Сплевывает пену, полощет рот. Выходит. Идет в комнату.

Садится на уже расправленный и застеленный диван, открывает ноутбук. Там новое сообщение от Зии:

«Пусть у вас будет такое же настроение, как у меня. Послушайте это».

Маша включает запись. Это «Танец блаженных духов» из «Орфея и Эвридики» Глюка. Поют скрипки. У Маши выкатываются слезинки. Она смахивает их, улыбается.

Любительская съемка

Огромная красивая кухня с большим столом посредине. За столом высокий седовласый мужчина. Он царственно обнимает моложавую женщину, приткнувшуюся к нему под руку. У плиты Зия в домашних клетчатых штанах шутливо боксирует похожего на него молодого человека. Голос Зии комментирует:

«Это отец, он крутой очень… Это мама, она смешная… Это мой старший брат Леван. Мы очень дружим. Он художник… Совсем не такой, как я. (Шутит.) Очень дерзкий».

Изображение оказывается на экране смартфона.

Маша и Зия сидят за столиком в модном кафе. Интерьер кафе по-новогоднему украшен. Зия показывает ей видео в смартфоне, объясняя изображение, потом выключает. Продолжает:

«Мне бы очень хотелось с братом вас познакомить… Вы не против?» Она пожимает плечами: «Ну… нет, наверное…» Зия выдыхает: «Спасибо. Он сейчас зайдет сюда за мной».

Соня в гостях у Машиных родителей, бабушки с дедушкой. Дедушкин кабинет. Стеллажи с книгами, кушетка, рабочий стол. В углу маленькая украшенная елка. Дедушка сидит в вертящемся кожаном кресле перед компьютером, держит Соню на коленях. Они смотрят по интернету знакомый мультик, звучит «О, локти и коленки! Коленки!» Заходит бабушка, спрашивает: «Ужинать будете?» Не отрываясь от экрана, дедушка кивает. Соня вдруг кричит бабушке: «Уйди отсюда! Уйди!» — и машет ручкой. Бабушка столбенеет от удивления.

Маша с Зией и Леваном в кафе. Зия сидит молча, опустив голову, глядит на свои руки, лежащие на столе. В кулаке у него зажаты его дорогие часы. Он начинает ими играть. Леван глядит на Машу во все глаза, откровенно изучая ее. Маша смеется. Продолжая разговор, Леван говорит с таким же легким акцентом, как у Зии, но только бойко:

«Я как художник могу сказать, что творческому человеку все время нужны свежие впечатления… Художник должен все время чем-то подпитываться…»

Он орлом смотрит на Машу, ожидая ответа на свои слова, которыми хотел произвести эффект… Маша кивает:

«Да, это так, я согласна… Но все же, мне кажется, художнику важнее уметь искать впечатлений не вовне, а внутри себя… Это как у подводников… сначала учатся нырять, а потом выныривать…»

Улыбается. Леван сразу, как ребенок, смиряется и опускает голову:

«Да-да… Вы только не подумайте, что я такой тупой искатель приключений…»

Маша с укором смотрит на его самоуничижительную позу:

«Ну что вы…»

Леван поднимает голову, говорит:

«Зия много рассказывал о вас… Но я думал, вы послабее будете… А вы… мощная такая».

Улыбается. Маша успокаивает его: «Вы мне тоже очень понравились». Леван заигрывающе поднимает брови, сверкая глазами. Маша опускает взгляд и смотрит на часы в мобильном телефоне. Говорит:

«Ну ладно, извините, мне пора. Сегодня Новый год все-таки… Дома ждут».

Берет со стула сумку, убирает в нее телефон. Зия встает, чтобы отодвинуть ей стул.

Утро. Маша босиком выходит на кухню. Она еще сонная, волосы взлохмачены. Насыпает кофе в кофейник, набирает воды, ставит на плиту. Отламывая кусочек вчерашней лепешки, встает у окна, включает планшет. Там сообщение от Зии:

«Зачем вы соблазняли вчера моего брата? Развратная женщина!»

Маша смеется и отсылает: ))). Зия: «Я абсолютно серьезен. Прощайте». Маша трет глаза, трясущимися руками с трудом набирает: «Но мне нужны только вы!» Видит ответ от Зии:

«Не верю. Настоящие чувства обычно идут дальше слов».

Маша выключает планшет и уставляется в окно. На плите закипает кофейник, но она ничего не слышит. На улице снова идет сильный снег.

Безлюдное помещение киношколы, украшенное новогодними гирляндами. В коридоре на столе пустые пластиковые стаканчики, некоторые с остатками вина. Несколько окурков в блюдце. Полутемная учительская. Маша в заснеженной верхней одежде заходит в учительскую, бросает сумку на стол. Не раздеваясь, садится за компьютер, включает его. Долго думает, что написать. Набирает и вновь стирает написанное. Наконец пишет Зие:

«Я не могу вступать в отношения, связанные с обманом».

Отправляет. Выключает компьютер. Берет сумку, выходит в коридор. Видит на столе стаканчик с остатками вина, подходит ближе, нюхает содержимое, морщится и выпивает. С хрустом комкает стаканчик, бросает его в мусорную корзину и выходит.

Вечер. Комната Маши. На журнальном столике горит лампа. Маша лежит в постели на спине, глядя в потолок, и молча плачет. Переворачивается на бок, продолжая плакать, сворачивается клубочком, вытирает глаза, жалобно стонет. Поправляет волосы рукой. Вдруг задевает ухо. Хватается за него. Оно красное. Маша берет со столика планшет, включает его. Там новое сообщение от Зии:

«Простите, вы меня неправильно поняли. Мне ничего не нужно от вас, кроме возможности вам помогать».

Маша вытирает слезы. Пишет в ответ:

«Вы самый лучший на свете».

Тут же приходит ответ от Зии:

«Тогда возьмите у меня денег».

Маша вздыхает, выключает планшет, гасит лампу. В темноте слышно, как она натягивает одеяло и, последний раз всхлипывая, засыпает.

Большой концертный зал. У подъезда стоят молодая женщина Даша и Аглая, девочка возраста Сони. Даша смотрит на часы в мобильном. Подъезжает такси. Из машины выходят Маша с Соней. Маша через окошко протягивает таксисту деньги. Поднимается к Даше с Аглаей, обнимаются, целуются. У Маши развеваются кудрявые волосы, она кокетливо убирает пряди с лица. Даша удивлена:

«Ого! Вы сегодня шикуете, на такси прикатили!»

Смеется. Маша улыбается:

«Да так что-то…»

Концертный зал. Темно. Оркестр играет вальс из «Щелкунчика» Чайковского. Маша с Соней сидят рядом с Дашей и Аглаей, тихонько переговариваются.

Концерт закончен. Все четверо выходят в холл, щурясь на яркий свет люстр. Маша предлагает:

«Ну что, теперь в кафе?»

Даша смеется:

«Да ты богатая сегодня, что ли?!»

Маша пожимает плечами:

«Ну что, нельзя повеселиться?»

Маша, Соня, Аглая и Даша сидят за столиком в кафе. Девочки едят мороженое из красивых вазочек, Маша с Дашей пьют кофе. Маша нарядная, она все время улыбается, крутит на пальце волосы. Проходящий мимо официант с подносом спотыкается, глядя на Машу. Чуть не роняет поднос на их столик. Маша с Дашей смеются, успокаивают детей. Когда официант отходит, Даша вопросительно смотрит на Машу. Та, еле сдерживая счастливую улыбку, снова загадочно пожимает плечами…

Ночь. Идет снег. К Машиному подъезду подъезжает красивый дорогой джип и паркуется. За рулем Зия, рядом с ним Маша. Зия поднимает ручник, поворачивается к Маше:

«Хорошо, что сегодня я взял машину, правда?»

Она кивает. Он продолжает:

«Я так и подумал, что в машине сегодня будет уютно поговорить…»

Маша спрашивает с удивлением: «О чем?» Зия смотрит вниз. «Ну во-первых, вы обещали взять у меня денег… — Достает из кармана красивое дорогое портмоне, вынимает из него несколько стодолларовых купюр: — Вот. Берите, потому что, я знаю, вам надо». Маша тяжело вздыхает, с укором смотрит на него, но деньги берет.

Зия спрашивает: «Сонин отец вам не помогает?» Маша вздыхает: «Да, он не может. Он безработный актер». Зия кивает, отворачивается: «Я так и думал, что вы у нас монашка… — Поворачивается снова к ней: — А вы не замечали у меня нервный тик?» Маша переспрашивает: «А это как?» Зия продолжает: «Ну когда я так странно таращу глаза?» Маша: «Ааа! (спохватывается и врет) …нет, не замечала». Зия снова отворачивается, говорит: «Это у меня не от хорошей жизни…» Маша молчит, ждет, что он скажет дальше… «Я не люблю ее, понимаете… Она меня раздражает… Как ходит, как говорит… Но я обожаю сына… — Зия поворачивается, опять как-то дико смотрит на Машу, сильно выкатывая глаза. — Я очень несчастен. Мое проклятое чувство долга… И я ни в чем не виноват». Маша смотрит на него с жалостью: «Бедный вы…» Отворачивается и берется за ручку двери, собираясь выходить. Он странно смотрит ей вслед, протягивает руку, чтобы ее удержать, хочет что-то еще сказать, но сдерживается.

Учительская комната в киношколе. Нина Ивановна и Маша сидят напротив друг друга. Нина Ивановна говорит: «Маш, вот хочу тебя поддержать немножко финансово… К нам в студию пришел некий заказчик, бывший конструктор, хочет, чтоб мы ему смонтировали фильм. Из хроник, про одного летчика-испытателя. Сделаешь? — Протягивает ей коробочку с жестким диском. — Деньги небольшие, но все же…» Маша берет коробочку, отвечает: «Спасибо, Нин Иванна! Конечно сделаю».

В этот момент в учительскую заходит Зия, подходит к Маше, кивает на диск: «Ой, что это у вас?» Маше становится неудобно перед Ниной Ивановной, она предлагает: «Пойдемте в монтажную, там посмотрим. Посоветуете мне что-нибудь».

Самолетик-биплан исполняет «бочку», потом «штопор». Маша и Зия сидят в темной монтажной комнате, смотрят на мониторе компьютера кадры хроники. Зия говорит Маше: «Вы сейчас идите домой, уже поздно. А я еще немного посмотрю. Ладно?» Маша встает, берет сумку со стула, обиженно шутит: «Быстро же я вам надоела…» Зия, не поворачивая к ней головы, вдруг довольно широко улыбается себе в усы… За время их знакомства он отрастил что-то типа усов и бороды и стал выглядеть старше.

Утро. Маша на кухне. Включает планшет. От Зии нет новых сообщений. Она расстроенно пожимает плечами, кладет планшет обратно на подоконник.

Маша и Даша гуляют с дочками в парке на территории старинной усадьбы. Девочки бегут впереди, мамы с прогулочными колясками идут сзади. Даша, улыбаясь, смотрит на Машу:

«Ты так похудела за последнее время… Молодец, тебе очень идет!»

Маша грустно улыбается в ответ. Даша не унимается:

«Может, расскажешь мне, что там у тебя происходит? Влюбилась?»

Маша краснеет: «И не проси, дорогая… Говорить ничего не могу… не скажется». Даша снисходительно качает головой. Соня и Аглая весело бегут по дорожке.

Вечер. Сцена на кухне с планшетом повторяется. От Зии нет новых сообщений. Маша расстроенно закусывает губу, упирается лбом в оконное стекло.

День. Маша заходит в учительскую, за окном ярко светит солнце. Нина Ивановна порывисто встает ей навстречу, отставив свою красивую чашечку, хватает Машу за руки: «Ты представляешь?!» Маша растерянно улыбается: «Нет... пока». Нина Ивановна смотрит на Машу в недоумении: «Зия…» Маша бледнеет: «Что…» Нина Ивановна понимает, что напугала, переводит дух: «Нет, все в порядке… Просто он не спал вчера всю ночь и сегодня весь день… Монтировал твой фильм. И все сделал!» Нина Ивановна с восторгом смотрит на Машу. Маша не верит: «Нет-нет, вы что-то путаете… Не может быть». Нина Ивановна кивает: «Может! Сейчас все увидишь. Он пока спит в кинозале…» Маша хмурится, идет снимать теплую куртку.

Кинозал. Зия спит на сложенных один на другой матах, которые здесь хранятся для занятий по актерскому мастерству. Маша на корточках сидит над спящим Зией. Хочет погладить его по волосам, подносит руку, но не решается. Шепчет: «Хороший мой… Я все для тебя сделаю… Всё-всё!» Зия шевелится. Маша быстро встает и отходит к окну.

Фотография Зии на фоне Дворцовой площади в Санкт-Петербурге.

Это Маша видит фотографию в своем планшете. Сообщение от Зии: «Леван попросил меня съездить с ним в Санкт-Петербург на выходные». Маша пишет: «Ну ладно, не буду вам мешать». Выключает планшет.

Сидит на диване, штопает Сонины колготки. Вдруг трогает ухо и берет с журнального столика планшет. Включает. Там новое сообщение от Зии: «Странно, что есть город, в котором нет вас». Маша шлет в ответ: «)))». Убирает планшет. Продолжает штопать колготки.

Маша на кухне. Моет посуду. Вдруг трогает ухо. Берет с подоконника планшет. Снова новое сообщение от Зии: «Писать вам издалека особенно приятно». Маша пишет в ответ: «Спасибо».

Маша в Сониной комнате, сидит у ее кроватки, держит засыпающую девочку за руку. Снова трогает ухо. На цыпочках выходит из комнаты. Садится на скамейку в коридоре, включает планшет. Снова сообщение от Зии:

«Оказывается, что, уехав, скучаешь по человеку сильнее, чем вблизи». Маша пишет: «Завтра увидимся…»

Зия пишет: «А еще теперь мне кажется, что я больше не одинок». Маша пишет: «Да. Так и есть».

Дамская комната. Ряд кабинок; напротив ряд раковин; сверху ряд зеркал. Маша смотрит в зеркало. У нее новая прическа, волосы прядями осветлены. Она то так, то эдак поправляет их. Перевязывает потуже пояс платья. Пытается посмотреть на себя со спины. Наконец берет сумку, выходит.

В большом холле у гардероба ее ждет Зия. Она идет к нему с деланой улыбкой. Подходит и выжидательно смотрит на него. Но он как будто ничего не замечает. Говорит: «Взять у вас сумку? Тяжелая?» Она равнодушно мотает головой: «Нет-нет, не надо…» Они идут к лестнице, поднимаются.

Зал, в котором висят фотографии. Маша и Зия неторопливо идут вдоль стены, разглядывают работы. Зия говорит Маше: «Смотрите, как фотограф успел! Миг — и уже все изменится! Потрясающе…» Маша равнодушно кивает ему: «Да-да… Что вы говорите, как интересно!» Идет дальше. Зия трогает ее за рукав:

«Что это с вами сегодня? Обиделись на меня? За что?»

Маша поворачивает к нему лицо, в глазах дрожат слезы, губа закушена.

«Вы даже не заметили мою новую прическу!»

Он еле сдерживает довольную улыбку:

«Нет, не заметил… А должен был?»

Маша успокаивается, смеется:

«Он еще спрашивает! Конечно…»

Вытирает глаза тыльной стороной ладони… Смотрит на него уже довольно:

«Ну? Чего вы стоите? Идем!»

Актеры популярного комедийного шоу показывают сценку про театр. «Вы переигрываете!» — слишком театрально кричит один из них. «А вы недоигрываете!» — вяло бормочет другой. «Нет, это вы переигрываете!» — снова вопит первый. Это изображение оказывается на экране смартфона у Зии. Маша с Зией сидят у нее в подъезде на ступеньках и смотрят сценку. Оба хохочут до слез. Наконец Маша падает назад на ступеньки и стонет: «Оой, выключите это!!! Я больше не могуу!..»

Зия смахивает слезинку с глаза и выключает шоу.

«Ну хорошо… — Пролистывает какие-то файлы в смартфоне… — Вот смотрите…»

На экране фотография старой женщины, лежащей на топчане перед телевизором. «Это бабушка моя… Ей восемьдесят два года. Вы на нее похожи. Я зову ее Пусита…» Улыбается. Маша смотрит на него недоверчиво: «Как? Пусита? Почему?..» Зия еще раз лукаво улыбается.

«Потому что она очень сладкая…» Маша смотрит на его улыбку… Пытается понять, насколько он серьезен. Вдруг прыскает не сдержавшись:

«Пусита!»

Ночь. Маша уже почти засыпает у себя на диване. Вдруг включает планшет, который всегда теперь где-то около нее. Сообщение от Зии:

«Спите спокойно, Пуситка моя. Вы самая сладкая».

Маша трет лоб, что-то пишет, но все стирает. Включает музыку, которая прикреплена к сообщению. Это грузинская колыбельная. Низкий женский голос протяжно поет что-то про ангелов… Маша мечтательно улыбается и, как ребенок, почмокав губами, сворачивается в клубок. Засыпает под музыку, не выключая свет.

Вечер. Маша в домашних штанах и кофте с капюшоном, шаркая тапками, заходит на кухню, включает настольную лампу. Шмыгает носом. За ней заходит Зия, с огромным пакетом в руках, наполненным апельсинами, гранатами, грушами. Оглядывает все вокруг. Маша берет у него пакет. «Ну куда вы столько накупили?! Мы с Соней теперь год это будем есть…» Зия оправдывается: «Просто я не знал, что взять… Вот и взял всего понемногу… Выздоравливайте». Маша ищет, во что выложить фрукты. Наконец замечает наверху на шкафу большую корзину, встав на цыпочки, с трудом достает ее оттуда и выкладывает все фрукты туда: «Смотрите, как красиво получилось!» Зия снисходительно улыбается ее радости, свысока шутит: «Вы Пусита сладкая». Отворачивается, но глазами старается незаметно отследить ее реакцию на такое свободное обращение. Маша смущена, она кривит губы и укоризненно смотрит на него, но глаза ее все-таки довольны…

Верхний свет не горит, только лампа на столе создает таинственный полумрак. Маша и Зия сидят за столом, пьют чай. Зия говорит:

«У вас так уютно дома…»

Маша зажата, но вежливо поддерживает разговор:

«Вам правда понравилось?»

Зия:

«Да… Мне давно хотелось проверить, все ли у вас дома в порядке… Я так рад, что у вас все хорошо…»

Маша смотрит на него молча, потом опускает голову и пьет чай. Наконец решается:

«Зия… Ведь этот дом мог бы стать вашим домом…»

Зия меняется в лице, кусает губы, старается сдержать раздражение:

«Да… Вторым домом. Но вы мне не доверяете… Хотя я готов делать для вас все, что нужно… Всегда. Но вы… все портите своим эгоизмом. Подумайте о моем сыне…»

Маша совсем низко опускает голову и шепчет: «А я думаю, что любовь важнее всего». Зия раздражается сильнее, но это выражается только в том, как он кусает губы, больше ни в чем: «Если любовь, то вы должны меня пожалеть…» Маша, не поднимая головы, шепчет: «Понятно…» — и тоже закусывает губу. Какое-то время они просто молча сидят. Слышно, как за окном дует ветер и бьется в стекло мокрый снег.

Наконец Зия снимает часы с руки, кладет рядом на стол. Маша поднимает на него глаза: «Вам пора, наверное?» Зия недоволен: «Что это вы гоните меня? Нет, я пока никуда не спешу». Маша не верит: «Ну как же… Вы же не просто так на часы стали смотреть». Зия глядит на нее со значением и переворачивает часы циферблатом вниз: «Я не смотрю на часы, я их снял…» Маша недоверчиво смотрит на него, широко раскрыв глаза, и не понимает намека: «Не надо быть таким вежливым… Я все понимаю. Идите. Поздно уже». Зия не знает, как выйти из ситуации, мягко просит: «Давайте я еще полчасика посижу…» Но до Маши вдруг доходит смысл его действий, и она вдруг сердито прикрикивает на него: «Аааа… Нет, я сказала, вам домой сейчас пора! Идите, идите!» Зия, покраснев, встает и идет в коридор: «Подумаешь, снял часы… Просто хотел вас как-то развлечь еще…»

Солнечный день. Маша у Сони в комнате. Соня еще в пижамке. У Маши на руки надеты куклы из кукольного театра: это Волк и Красная Шапочка. Она сидит на детском стульчике и показывает Соне спектакль:

«Куда ты идешь, Красная Шапочка?» — «Я иду к бабушке, несу ей… — Маше вдруг делается нехорошо, она начинает глубоко дышать, прикладывает руку к сердцу, продолжает: — Несу ей… несу ей… — Маша отнимает руку от сердца, ей вроде становится получше. — Несу ей всякую чушь!»

— шутит она с Соней, заметив, что та напугалась. В ногах у Маши дежурит планшет, она берет его, включает. Там новое сообщение от Зии: «Как вы себя чувствуете?» Маша пишет в ответ: «Что-то плохо…» Он тут же отвечает: «Сейчас приеду».

Время спустя. Зия и Соня расположились на кухне на полу перед развернутым рулоном старых обоев. Рядом стоит баночка с водой и раскрытая коробка красок. Маша стоит, прислонившись к дверному косяку, и смотрит на них. Зия говорит Соне: «Ну, кого ты хочешь нарисовать?» Соня просит: «Чебурашку!» Зия рисует Чебурашку, но без ушей, дает Соне вторую кисточку, говорит: «А ты теперь пририсуй ему самое главное! …Уши!!!» Соня смеется, начинает рисовать. Маша слабо улыбается, уходит в свою комнату и садится на диван. Пусто смотрит в одну точку. С кухни слышны голоса Сони и Зии. Соня спрашивает, можно ли ей потрогать бороду Зии. Он разрешает, если она не боится. Вдруг раздается дикий Сонин хохот и крик Зии: «Ага! Вот покусаю-покусаю!!!» Маша откидывается на спинку дивана и устало улыбается.

Вечер. Зия уже ушел. Маша на кухне поднимает с пола разрисованный рулон обоев, начинает сворачивать. Вдруг замечает на полу, там, где лежал рулон, подложенные веером стодолларовые купюры.

Занятие в киношколе. Группа сидит вокруг стола в кинозале. Маша стоит у окна. Андрей читает работу. Он слегка заикается:

«Старый по-окосившийся к-колодец п-призывно по-окачивал пу-устым ведром, яблоня чуть ра-аскачивалась, с-с-словно та-анцуя… Я за-закурил, но си-и-гарета погасла. Я б-бросил ее и по-ошел обратно в-в дом».

Андрей поднимает голову от блокнота, смотрит на Машу с ожиданием рецензии. Все аплодируют ему, кроме Зии. Зия сидит теперь по правую руку от Маши. Он держит руки скрещенными на груди, нога свободно закинута на ногу. Андрей спрашивает:

«М-Маша, а в-вы не будете п-против, если я отнесу эту ра-аботу еще и в р-режиссерскую мастерскую?»

Вдруг к нему поворачивается Зия:

«Андрей, ну вот зачем ты спросил? Ты просто не знаешь, какая Маша ревнивая!»

Маша кашляет и густо краснеет. Леша, похожий на Даля, поворачивается к Маше всем корпусом и смотрит на нее во все глаза. Андрей опускает голову, почувствовав себя причиной неловкости. Маша заправляет за ухо прядь, говорит:

«Андрей, что за вопрос. Конечно несите! — Откашливается. — Ну продолжим. Кто еще сегодня выполнил задание?»

Леша поднимает руку: «Я!» Маша говорит через выдох, как будто запыхавшись: «Ну читайте!» Алексей начинает копаться в своем планшете, пролистывая файлы: «Сейчас, сейчас». Маша отворачивается к окну. Ее голова и плечи мелко дрожат.

Кадры черно-белой хроники. Пилот садится в кабину самолета и, отвернувшись от камеры, приветственно поднимает руки. Голос Зии комментирует: «Вот тут ему, наверное, сказали повернуться к камере, а он не понял, в какую сторону смотреть, и отвернулся!» Это кадр на мониторе в монтажной программе. Зия и Маша сидят в темной монтажной комнате, просматривают тот самый фильм, который Зия смонтировал из хроник. Маша кивает: «Да, забавно!» Вдруг у нее звонит телефон. Маша отвечает: «Да, дорогая!.. Как я рада за тебя! От души поздравляю!.. Прости, приехать не смогу, совсем нет денег…» Маша нажимает сброс. Зия говорит: «Куда вам надо ехать? Я дам вам денег…»

Небольшой храм. Заканчивается венчание. Некоторые девушки среди гостей вытирают слезы. Хор весело поет: «Многая лета…» Невеста с женихом в венцах стоят у алтаря спиной к собравшимся. Перед ними батюшка. Крестит их распятием, говорит: «Теперь можно поздравить молодых». Пара снимает венцы, поворачивается. Это Машина подруга Инна и Саша. Маша среди других гостей. Стоит в стороне. Инна и Саша принимают поздравления. Наконец Маша тоже подходит к молодым, целует Инну, поздравляет Сашу, снова отходит к гостям.

Из окна виден Исаакиевский собор. Это кафе в домашнем стиле. Посредине помещения круглый стол, уставленный блюдами с салатами и закусками. Вокруг сидит молодежь, помогает подошедшим к столу взрослым гостям положить еду на тарелки. Маша тоже подходит к столу с тарелкой, кладет себе какой-то салат. Просит юношу, сидящего ближе всех к приборам, передать ей вилку. Поскольку из приборов, лежащих на столе, есть только вилки, юноша шутит: «Вам вилку или вилку?» Маша шутит в ответ: «Нет, мне, пожалуйста, вилку!» Берет у него вилку, отходит к маленькому столику у окна, садится за него одна. Начинает есть. Невеста с женихом сидят в обнимку на высоких стульях в другом конце зала, вокруг них все время толпятся гости. По залу бегает маленькая девочка, дочка кого-то из приглашенных. Она чуть младше Сони. Вдруг она хватает с какого-то стола острый нож и бежит по залу с ним в руках. Маша успевает это заметить. Когда девочка пробегает мимо, Маша быстро подхватывает ее и начинает ее кружить, незаметно вынув из руки нож. Потом ставит девочку на пол и, пряча нож за спиной, мягко шлепает малышку: «Ну, беги дальше». Девочка убегает. Маша распрямляется. Вдруг чувствует на себе чей-то взгляд. Один из гостей, одиноко сидящий в другом углу мужчина, откровенно смотрит на Машу. Маша садится на свое место. Мужчина, глядя на Машу, призывно поднимает бокал с вином. У него на пальце успевает блеснуть обручальное кольцо. Маша быстро опускает глаза в тарелку.

Черно-белое изображение

Ночь. Зия стоит где-то на набережной у парапета. Он в роскошном костюме и лакированных ботинках. У него в руках большой бумажный сверток. По проезжей части к нему лихо подъезжает красный спортивный автомобиль и с шумом затормаживает. Из автомобиля выходит девушка, очень похожая на Машу, только у нее прямые короткие черные волосы. Она в длинном красном шелковом платье с открытой спиной. Зия вынимает из свертка и протягивает ей букет из полевых цветов. Они встают рядом и смотрят на воду… Девушка задумчиво произносит:

«Если ты меня бросишь, я начну курить…»

Он серьезно смотрит на нее:

«Я всегда, всегда, всегда буду с тобой».

Она хохочет и бросает цветы в воду. Спрашивает его: «Ты любишь, когда рыбы?» Он отвечает: «Да». Она говорит: «И я люблю… Потому что они молчат». Внизу у воды сидит маленький ребенок и играет камешками. Зия говорит: «Пойдем к тебе, и я все тебе расскажу». И кладет руку поверх руки девушки. Она высвобождает руку, смеется и говорит: «Неет, ко мне нельзя. Ты думаешь, что нет никого там (машет рукой куда-то вверх), а Он все видит». Она разворачивается, отталкивает Зию, садится в автомобиль и уезжает. Зия хватается за парапет, смотрит вниз. У него кружится голова. Ребенок поднимает голову и смотрит на Зию.

ЗТМ.

Голос Зии дочитывает последнюю фразу:

«Ребенок поднимает голову и смотрит на Зию». Потом бодрым голосом спрашивает: «Ну как вам?»

Полутемный коридор киношколы. Дверь в учительскую открыта, там горит свет. Маша, поправляя волосы, выходит оттуда. В руках у нее кошелек. Идет к выходу. Вдруг дверь открывается, заходит Зия в мокрой от снега куртке. Они почти сталкиваются. Маша останавливается, опускает голову: «Вы почему так рано?» Зия удивлен вопросом: «А что, вы мне не рады?» Маша пытается его обойти: «Ээ… рада. Рада». Зия стоит посреди коридора и делает вид, что не замечает ее попытки обойти его. Наоборот, как будто случайно переступает и становится совсем ей посреди дороги: «Вы притворяетесь, я вижу. Почему?» Маша снова останавливается, говорит тихо, но решительно: «Потому что я хочу вас попросить мне помочь… Помочь расстаться с вами». Теперь уже Зия опускает голову. Он тоже очень тихо отвечает: «Хорошо…»

Они стоят прямо напротив большого зеркала в узком коридоре. Зеркало отражает их обоих, словно взятый в рамку фотопортрет.

Маша все же обходит Зию и идет к двери. Зия догоняет ее: «Я пойду с вами». Они спускаются вниз по старинной лестнице здания, в котором расположена киношкола.

Маша и Зия в кафе на первом этаже киношколы. Маша садится за грубый деревянный стол, Зия ставит рядом поднос с двумя чашками. Он снимает мокрую куртку и усаживается напротив Маши. «А я хотел вас поругать», — спокойно говорит он, отпивая из своей чашки. Маша напряжена, она улыбается против воли: «За что же, за что?» Тянет дрожащую руку ко второй чашке. Вдруг Зия протягивает свою руку и хочет накрыть ею Машину руку. Маша быстро убирает свою. Краснеет. Опустив голову, делает вид, как будто ей срочно нужно поправить волосы именно этой рукой. Убирает прядь за ухо. Зия говорит: «Какие у вас красивые пальцы…» Маша обрывает его: «Так за что вы хотели меня поругать?» Зия поднимает на нее невозмутимые глаза: «Ты совсем не писала мне из Питера». Маша вздрагивает и смеется: «И давно мы с вами на “ты”?» Зия улыбается, он очень доволен, что ему удалось отвлечь Машу. Он продолжает ласково сердиться: «Ну хорошо… Так почему вы не писали мне из Питера?» Маша тоже улыбается, она вдруг рада забыть о неприятном разговоре: «У меня не было там интернета, как вы не понимаете?» Зия продолжает в том же духе: «Понимаю… Но есть же телефон?» Маша уже всерьез оправдывается: «Ну вы же тоже никогда не пишете мне эсэмэски?!» Зия спешит ее успокоить: «Ну ладно-ладно, уговорили. Я вас прощаю». Он довольно улыбается. Маша отводит взгляд, в котором смешаны и удивление, и радость, и боль. Зия допивает и ставит чашку на стол: «Ну хорошо, пойдем на занятие, нам пора уже».

Черно-белое изображение

Свет то гаснет, то зажигается. За столом в темной кухне сидит Леван. Он грустно смотрит на фотографию Зии в руке и щелкает выключателем светильника. Зия за кадром тихо говорит:

«…А в детстве мы страшно дрались, бывало… Он проигрывать не любил, мог доску шахматную со всеми фигурами на меня опрокинуть… Теперь брат другой стал… Вот сейчас встанет и уйдет, а свет не выключит…»

Леван встает и уходит, на столе в круге света остается лежать фотография Зии. В соседней комнате Леван ложится на кровать и закрывает глаза. Потом открывает снова.

ЗТМ.

Зажигается яркий свет. Раздаются аплодисменты. Это кинозал школы, просмотр студенческих работ. Все студенты сидят на стульях, снова расставленных в ряды. Нина Ивановна сидит позади всех у компьютера с проектором. Довольно улыбаясь, она объявляет: «Ну как вы уже, наверное, все догадались, это была работа нашего Зии…»

Поздний вечер того же дня. Зия с Машей стоят у ее подъезда. Зию ждет такси, на котором, очевидно, они с Машей сюда и приехали. Он странно, очень пристально смотрит на нее. Она вдруг это замечает, поднимает на него глаза… говорит: «А знаете, у вас тик прошел… Да?» Он обреченно как-то вздыхает. Говорит: «Я в детстве ненавидел поцелуи родителей… Всегда бегал от них. И делал вот так… Как будто целую их». Зия складывает пальцы щепотью и этой рукой чмокает Машу в щеку. На секунду задерживает пальцы, прижимая к Машиной щеке. Как-то очень неуверенно говорит: «Ну… до завтра». Идет к такси.

Маша с рукой на щеке там, где была рука Зии, заходит в квартиру. Не включая свет и не закрывая дверь, садится на корточки у стены в коридоре. Ее бьет сильный озноб. Она достает из сумки телефон, трясущимися руками набирает номер. Идет соединение с «Мама». Не дождавшись набора, Маша сбрасывает звонок.

Вспыхивает лампочка. Маша, уже без пальто, заходит в ванную. Видит, как по белой стене над раковиной спешно убегают муравьи к отверстию вокруг трубы полотенцесушителя. Маша кутается в теплую кофту. Открывает кран с горячей водой, выкручивает до упора. Валит пар. Она трет левое ухо. Оно очень красное.

Маша неподвижно сидит на Сониной кровати. Смотрит в одну точку. Слышно, как яростно шумит бегущая в ванной вода. Рядом лежит компьютер. Маша включает его. Там новое сообщение от Зии:

«Хочу вас завтра поснимать для новой работы. Придете?»

Маша тупо смотрит на это сообщение. Наконец одним пальцем тычет по клавиатуре: «Да». Тут же приходит новое сообщение от Зии:

«Вот тогда я вас и покусаю!))»

Утро. Маша в ночной рубашке стоит в своей комнате у стены. На стене большое коричневое пятно размером с крышку люка. Это скопление муравьев. Маша снимает с ноги тапок и бьет прямо в центр пятна. Но в том месте, где она ударила, уже пустая стена — муравьи ловко разбегаются. Маша снова бьет тапком рядом, где много муравьев, — и снова не попадает ни по одному, они как-то мгновенно разбегаются прямо перед ударом. Маша бьет еще раз и еще, но все мимо. Наконец она бросает тапок и трет глаза. Это был сон. Она открывает глаза и просыпается в своей постели. Уже светло. Она встает и идет к полкам с иконой. Крестится и говорит:

«Господи, помоги рабе твоему Зие…»

Маша сидит за столом на кухне перед компьютером. Пишет Зие:

«Простите, но я не приду к вам. Больше никогда».

Выключает себя из переписки.

Вечер. Маша заходит в киношколу. На пороге учительской стоит Нина Ивановна. Она очень взволнованна:

«Ты представляешь… У нас такое расстройство… Приходил Зия и забрал свои документы. Сказал, что не хочет больше учиться… Что нет таланта... Хорошо, что хоть деньги назад требовать не стал...»

Маша в кинозале перед своей группой, читает лекцию. Отвечает кому-то на вопрос, кивая головой. Но звука нет, слышен только глухой шум воды, как будто где-то за стеной текущей из крана.

В пустом кинозале Маша выключает свет и включает проектор. На экране, после черноты и мелькания, появляется черно-белое изображение. Звучит знакомая грузинская колыбельная. Пешеходы на знакомом перекрестке около здания с вывеской «Выставочный зал» ждут сигнала светофора. Мимо людей течет поток автомобилей. Наконец зажигается шагающий человечек. Люди ручейком перетекают улицу. Снова человечек на светофоре стоит. И люди стоят, а машины текут. Снова шагает… Маша внимательно смотрит.

Уже очень поздно. Маша выходит из киношколы на улицу и поворачивает к метро. Вдруг прямо в этот момент вся праздничная подсветка в виде северного сияния гаснет по всей улице. Маша останавливается. Поднимает голову, смотрит на погасшие лампочки. Идет, начинает плакать на ходу. Слезы уже привычно льются у нее из глаз. Она снова останавливается. Вытирает глаза. Идет дальше. Неожиданно широко улыбается сквозь плач. Потом снова вытирает глаза и выпрямляет спину. Идет по темной улице. Ускоряет шаг. Шагает все быстрее и быстрее. Наконец ее спина сливается с темнотой.

Мария Афанасьева (1973) — сценарист, режиссер, продюсер, педагог. В 1999 году окончила факультет журналистики МГУ имени Ломоносова. Работала копирайтером в международных рекламных агентствах Москвы, снимала рекламу. В 2007 году окончила драматургический практикум Высших курсов сценаристов и режиссеров (мастерская Олега Дормана, Людмилы Голубкиной). Автор сценария «Времена года» (2009, призер конкурса сценариев фестиваля «Евразия»). Как режиссер дебютировала к/м фильмом «Поворот» (2010, участник фестиваля «Киношок» и других). В 2017 году при поддержке Фонда А.С.Кончаловского выпустила к/м фильм «Девушка и вещи» (призер конкурса Star Media Shots и других).

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari