Вячеслав ИвановЯ вроде демиург, а вроде и смущаюсь

Рамаз и Лиза часто проводят время вместе за дегустацией газировки и прослушиванием электронной музыки. Рамаз купил ананасы и мечтает угостить Лизу. Лиза подарила Рамазу футболку, и он всегда ходит в ней по дому. 

Сергей Кулешов. Мы с тобой, было дело, подробно разговаривали о твоем методе, о тебе, о «Привычке нюхать пальцы». Давай теперь сосредоточимся на «Меня пожирает собственная кровать». Почему ты решил сделать ромком? Он вытек как-то из Рамаза[Рамаз Кебадзе — соавтор сценариев и исполнитель главной роли в «Привычке нюхать пальцы» и «Меня пожирает собственная кровать» — прим. ИК], из его интенций?

Вячеслав Иванов. Нет, Рамаз вообще не такой, как на экране. Это мои собственные волнения: всегда чувствовал себя неуверенным, не способным четко определить и нарушить чьи-то границы. В особенности когда речь заходит о противоположном поле. Но тут важно отметить, что фильм сделан в полуимпровизационном формате и сперва задумывался как история двух друзей, Рамаза и Лизы[Елизавета Соколова — исполнительница главной роли — прим. ИК]. Втайне, конечно, я мечтал о том, что сложится романтическая линия, хоть никак на этом и не настаивал. И вот они [Рамаз и Лиза] впервые встретились, до съемок не были знакомы. Тут прямо химия возникла, особенная! 

Сергей Кулешов. И вы решили идти до конца?

Вячеслав Иванов. Решили, что Рамаз ближе к финалу попробует сократить дистанцию. И Лиза ведь тоже подключилась к ситуации! Хотя толком проговорить — на уровне актерской задачи и т. д. — ничего не удалось. Представь: камера кружит по полчаса вплотную к тебе, а ты еще и должен романтику выдавать! Нет, при таком методе размываются акценты и становится опасно заставлять человека играть сближение.

Сергей Кулешов. А насколько вообще твой метод — приближение вплотную, когда камера забирается почти под кожу героям — следствие твоей личной неуверенности? Может, ты так пытаешься через киноязык сокращать дистанцию, которую в жизни не получается преодолеть?

Вячеслав Иванов. Сто процентов. Вообще, с этим фильмом какой-то парадокс вышел. Я ведь тогда был активно против насильственных форм кино и диктаторского типа режиссуры. Когда есть указания для актеров, когда есть инструменты переживания. И при этом я сам же выбираю такую авторитарную манеру съемки, как работа на сверхкрупных планах. Получается, внутри этого противоречия есть мое противостояние самому себе: я вроде демиург, а вроде и смущаюсь.

Сергей Кулешов. С учетом прошлогоднего успеха «Привычки…»[На «Новом движении — 2025» фильм получил главный приз — прим. ИК] и того, что «Новое движение» несколько герметично, ты заметил какую-то инерцию в восприятии твоего авторского стиля?

Вячеслав Иванов. Опасался, что будут вопросы в духе: «Куда бабло дели?»[Наравне с главным призом фестиваль предоставляет премию от Новгородской области в размере 1 000 000 рублей — прим. ИК] или «Зачем так быстро сняли новый фильм?» А в остальном нас уже узнавали с Рамазом.

Сергей Кулешов. Я про эстетику, скорее, говорил.

Вячеслав Иванов. Я про это много думал на монтаже. Несмотря на очевидные параллели — сверхкрупные планы, микроскопичность истории, похожий тип юмора, концентрация на повседневности — это все же другое кино. Более размеренное, менее смешное. Внутри по-другому идет время. Хотя был кореш, который прямо спросил: «Не боишься повториться?» А я совсем в таких категориях не мыслил, с учетом того, что и в монтаж мы зашли спустя полгода после прошлого «Нового движения». Мы же весь материал, и тот, который сложился в «Привычку…», и тот, который собрался в «…Кровать», и тот, из которого получится третья часть, решили на ранних этапах организовывать в трилогию.

Сергей Кулешов. Почему именно так? Материала ведь, ты говорил еще в прошлом году, аж на 14 полных метров хватит.

Вячеслав Иванов. Слушай, ну мы почти полгода с Русланом[Руслан Джафаров — режиссер монтажа фильмов «Привычка нюхать пальцы» и «Меня пожирает собственная кровать» — прим. ИК] ковыряли материал, думали, как к нему подобраться. Он тогда еще жил в другом городе, и у нас онлайн проходили десятичасовые монтажные сессии. А меня что-то стопорило, что-то было не так в самой форме полнометражного фильма. Даже думал разбить материал на кучу коротких метров. И в поиске решения вспомнил об опыте, так сказать, классиков: с такой же проблемой столкнулся Ульрих Зайдль, когда делал трилогию «Рай». Материал не поддавался, пока он не организовал его в три фильма, чтобы не разрушать целостность каждой истории — про мать, дочь и сестру матери.

Сергей Кулешов. Все таки у тебя есть Рамаз как мощное связующее звено.

Вячеслав Иванов. Есть, но вокруг него всегда разная динамика. В «Привычке…» три действующих героя, в «…Кровати» — два главных, которых окружает куча второстепенных. А третий фильм будет совсем уж ансамблевым. Давай тебе немного расскажу про его завязку, чтобы ты понял, как она провоцирует разность форм и членение материала. В первых кадрах Рамаз ждет трамвай и внезапно видит девушку. Мы пока не знаем, кто она, но в их первом контакте интуитивно видим какое-то старое чувство. Оказывается, Рамаза здесь зовут на встречу одноклассников. И фильм будет посвящен подготовке и, собственно, самой встрече. Когда мы сняли этот момент, стало ясно, что он будет экспозицией, что без ансамбля не обойтись.

Сергей Кулешов. Давай вернемся к теме ненасильственной режиссуры. Рамаз в кадре постоянно пьет воду, это внятная метафора его состояния. Но разве превращение поведенческого паттерна в символ в рамках, как ты сказал, «полуимпровизационного кино» не есть диктат режиссуры? 

Вячеслав Иванов. Эта фишка была оформлена еще на уровне сценария. Мне было важно не диктовать, а направлять интуитивный образный ряд. Под воду, под нахождение Рамаза в квартире, его пребывание в состоянии, «пожирающем» его, у нас была целая смена. Я подошел к Рамазу и спросил: «Не хочу, чтобы персонаж вообще хоть что-то ел. Твой герой же может просто пить много воды?» Рамаз сказал, что да. Следующий этап: «А может он три стакана подряд выпить?» Рамаз: «Получится». Даже когда я видел, что ему нелегко, и предлагал затормозить, он продолжал. В какой-то момент возникла эта меметичная пятилитруха, из горла которой он пьет. 

Сергей Кулешов. Но богатый предметный мир был получается на тебе?

Вячеслав Иванов. Одновременно и подконтрольный, и максимально спонтанный. Вот баночку «Чупа-Чупса», которую герои пьют на улице, я им подсунул случайно, просто придумав это в моменте. Свою футболку H&M из Еревана я отдал, потому что у нас нет H&M. 

Сергей Кулешов. Предметно-вещная среда и правда яркая и говорящая, но некоторые вещи не проясняет. Скажи, ты намеренно скрыл профессиональную ориентацию героев?

Вячеслав Иванов. Ну Рамаз говорит шутливо о своем коллеге, который «белыми тронами торгует». Отсылка к «Привычке нюхать пальцы». А про Лизу у нас был материал, но мы его исключили из монтажа. Чтобы она была неуловима и, так сказать, мерцала.

Сергей Кулешов. Тебе кажется, что у представителей этого, твоего поколения вопрос работы и карьеры стоит далеко не на первом месте?

Вячеслав Иванов. Важнее хобби, да. Мы их и выносим на первый план: футболку с «Гражданской обороны», всякие отсылки к современной музыке, которую я очень люблю. А вообще, я в жизни сам сторонюсь этой темы в разговорах. Меня спрашивают: «Ты кто?» Я отвечаю: «Училка!» Когда дело доходит уже до режиссуры, у всех какой-то интерес появляется. Это вообще принцип тусовочки московской, налево и направо называть себя музыкантом, артистом, автором. Мне это не близко. Главное, чтобы в твоем деле тебе было на что опереться.

Сергей Кулешов. А на что ты опираешься, когда делаешь кино?

Вячеслав Иванов. На персонажей, на дыхание фильма, на ритм монтажа. Может показаться, что я мыслю антизрительски, но ты знаешь, что могу и за Брюно Дюмона, и за «Дэдпул и Росомаха» перетереть. В «…Кровати» хотелось динамизировать какое-то ощущение. Вот с «Привычкой…», помню, во время просмотра ощущаешь наплыв бесконечной волны зрительского одобрения, смеха. А с «…Кроватью» меня обвиняли в байте. Вот один критик даже сказал, что я троллю. Из-за лулзовых картинок и экспрессии в монтаже. А я никакого троллинга не ощущал, хотелось просто следовать внутреннему музыкальному движению фильма. Чтобы была уже не волна, а резкий подъем и медленный-медленный спуск.

Сергей Кулешов. Твои фильмы уже на уровне названий вызывают живой интерес. А знаешь о какой параллели я подумал еще до того, как впервые посмотрел «Меня пожирает собственная кровать»?

Вячеслав Иванов. Расскажи.

Сергей Кулешов. Об «Одном маленьком ночном секрете» Наталии Мещаниновой. Там главную героиню тоже «пожирает кровать». Контекст, правда, совсем уж трагический.

Вячеслав Иванов. Хорошо, что ты вспомнил об этом фильме. Меня он вверг в ужас. Там прекрасная актерская игра, хорошая постановка, но вот диалоги, видно, написаны Мещаниновой. Это не то чтобы плохо, просто сразу переводит кино в регистр продуманного и уже чуть манипулятивного что ли. Мы тогда еще даже не притрагивались [к «Привычке нюхать пальцы»], но вот такого типа режиссуры, драматургии хотелось избежать. 

Сергей Кулешов. Ну «…Кровать» пусть не столь беспросветна, но тоже депрессивна.

Вячеслав Иванов. Однозначно! Знаешь, я же побывал с «Привычкой…» на разных показах: в Москве, в Питере, в Воронеже. И я всегда пересматривал фильм, каждый раз. И даже вопроса не стояло выйти погулять. Мне сказал даже Илья Клюев[Илья Клюев — основатель воронежского киноклуба «Кинематограф. Три скамейки» — прим. ИК], что я исключительный режиссер, раз пересматриваю свое кино в зале. А я в ответ: «Вау, странно, почему они уходят? Как так можно не любить свой фильм?» Вот с «…Кроватью» все не так, мне физически тяжело его пересматривать. Он для меня очень эмоциональный и жесткий. Понимаю тех, кто от него ловит меланхоличный вайб. История вроде легко начинается, хиханьки-хаханьки, а потом герой неумело переступает чьи-то границы и оказывается чуть ли не монстром. Вот такое мое измышление в эпоху, кхм, границ.

Сергей Кулешов. Ты был рад, когда Егору[Егор Гриднев — оператор фильмов «Привычка нюхать пальцы» и «Меня пожирает собственная кровать» — прим. ИК] вручили приз «За лучшее визуальное решение»? Довольно приятное и вместе с тем нетривиальное решение с учетом практики вручать награду за операторскую работу комфортно сделанным фильмам.

Вячеслав Иванов. Это просто восторг! Когда объявили состав жюри в один день с релизом программы, я был рад увидеть имя Всеволода Каптура даже больше, чем название нашего фильма. Незадолго до того впервые посмотрел «Да и да», и это просто вышка! Много думал об этом фильме и случайно набрел на YouTube на запись их 2,5-часовой беседы с Батыром Моргачевым о том, как они снимали сериал «Школа». Сразу переслал Егору, мы долго потом обсуждали. А сам Егор… Знаешь, он же курирует курс в «Киноколледже 40», и там его недавно задели, мол, «ты же не мастер, пустое портфолио». Произошло это за несколько дней до «Нового движения», он свалился в тильт и вообще чувствовал себя не на своем месте. Даже не собирался оставаться на последний день фестиваля, передумал буквально накануне. Еще и взял с собой на церемонию закрытия пиджак и бабочку. Я так за него рад. Он теперь в прайме!

Сергей Кулешов. И все же с чем, как ты думаешь, связано то, что, как правило, такого рода призы достаются фильмам с конвенциональным подходом к операторскому мастерству?

Вячеслав Иванов. Наверно, недооценка какая-то. С другой стороны, тут сама логика рассуждений сломана. Вот у нас самый радикальный фильм в программе, так? Закономерно там искать визуальные изыски. Также наше визуальное решение: сверхкрупные планы, расфокус. Как бы даже антивизуальное решение. Если говорить об изображении как о чем-то вылизанном, стерильном. Диповость — это уже другая категория, там работают другие законы. И по ролику, о котором я говорил, с Всеволодом и Батыром, видно, что они комплексно оценивают изображение, визуальный ряд. 

Сергей Кулешов. Может, тут еще влияет то, о чем ты говорил, — размеренность, другая режиссерская задача, «подъемы и спуски», которые труднее поддерживать визуально, чем сплошную «волну». Егор как будто вслед за тобой вырос.

Вячеслав Иванов. Что значит вырос?

Сергей Кулешов. «…Кровать» мне кажется и тематически, и формально более зрелой, чем «Привычка…». Как будто тут, при всей трудности нюансов перехода границ и т. д., тебе есть на что опереться по-настоящему. Не только на друзей уже, но и на себя.

Вячеслав Иванов. На мой взгляд, все диктует материал. Он тут, опять же, другой. Мы, кстати, домонтируем фильм, чтобы те самые «спуски» настроенческие уточнить. Хотя меня в принципе удивил сам факт смеха в зале. Мне кино не кажется смешным. А уж дальше, в следующей части…

Сергей Кулешов. Что там будет?

Вячеслав Иванов. Фильм будет дарковый. Там и буллинг, и страшная попойка с хардкорными издевательствами. История о публичном стыде и унижении. Я с большой опаской подхожу к этому материалу, чтобы избежать спекуляций, но и не отвернуться от жестокости. Название соответствующее: «Жирное пятно на белой футболке». Суровое будет кино.

Сергей Кулешов. Уф, страшно за Рамаза.

Вячеслав Иванов. Он там совсем не пил в кадре! Все на актерской игре и на морально-волевых. 

Сергей Кулешов. Давай закончим на мажорной ноте все таки. Знаю, что ты любишь русский рэп. Кому бы хотел снять клип?

Вячеслав Иванов. Тем, кому хотел бы, я не нужен. Типа Джона Гарика, к которому я бы не подобрался видимо с точки зрения аутентики. А вот для тех, над кем могу поржать, что-нибудь сообразил бы. Типа Kai Angel и 9mice. А вообще меня вдохновляли даже во время работы над «Привычкой…» муд-видео, которые делали для OG Buda. Там, где он выкладывал весь трек-лист альбома, сидел и слушал, отвлекаясь только на покурить и поесть. Вот такое бы, сниппеты и муд-видео делать! Пусть зовут!

Посмотреть фильм «Привычка нюхать пальцы» можно на сайте CoolConnections.