Кинотеатральные премьеры недели: 08.04.2026

драма, мелодрама, комедия

США

реж. Кристоффер Боргли

Чарли (Роберт Паттинсон) и Эмма (Зендея) пишут свадебные речи, репетируют танец молодоженов, мандражируют. С бокалами красного наперевес соревнуются с будущими свидетелем (Мамуду Ати) и свидетельницей (Алана Хаим) в «худшем поступке в жизни» (игра вроде «Правда или действие»). Стоит невесте победить и спьяну рухнуть в серую зону морали, бракосочетание оказывается под угрозой. Уже вторым своим фильмом, драмой «Тошнит от себя» (2022), норвежец Кристоффер Боргли отправлял современное общество (и примыкающие к нему массмедиа) на рентген, чтобы установить природу запущенного Стокгольмского синдрома. Затем студия A24 дала режиссеру возможность облучить и американцев, с Николасом Кейджем в роли жертвы и, одновременно, полупроводника консьюмеризма (комедия «Герой наших снов», 2023). Дабы для зрителя процедура диагностики прошла эффективно — а значит, болезненно, — пиар-стратегия вокруг The Drama[оригинальное The было бы достаточно акцентным в локализованном названии — прим. ИК] была построена на сплошных умолчаниях. Двойная же сплошная горе-помолвки, внутри промоматериалов затоптанная репетирующими бальные па актерами, дает Паттинсону и Зендее поводы для ужимок и неловкостей. Пара все время пляшет вокруг СОБЫТИЯ (эвфемизм, прячущий спойлер): Эмма, будучи школьницей, не пошла на злодейство — и оно теперь не идет у Чарли из головы. Или кровавые до комизма видения неслучившегося провоцируют друг жениха и подруга невесты — аватары пуританского общества, поклоняющегося культу отмены? Равно бравурный и абсурдный драматургический конфликт лишь отчасти транспортабелен в условиях континентального климата: в России СОБЫТИЕ носит другие характер и масштаб, отторгает юмор. Для наших же широт фильм Боргли ценен мыслью о том, что Гарри встречает не только Салли, но и ее прошлое.

драма

Италия, Франция

реж. Микеланджело Антониони

Промзона разбавляет серость неба ядовитыми до желтизны парами, заполняющими своими отсветами пустые глаза Джулии (Моника Витти). Ни муж, ни сын, ни приезжий импозантный делец (Ричард Харрис) не могут преодолеть незримое силовое поле, внутри которого женщину душит атомизация. Первый цветной фильм Антониони завоевал «Золотого льва» на Венецианском кинофестивале 1964 года. И продолжил, упрочил ключевые для его творчества мотивы: примыкая к монохромной «трилогии некоммуникабельности»[в которую входят фильмы «Приключение», «Ночь», «Затмение» — прим. ИК] на волчьих правах, «Красная пустыня» включает в режиссерскую эстетику драматургию цвета. Вручную крася траву и, по контрасту, добиваясь студенистой бесплотности заводских и природных ландшафтов, Антониони оправдывает фразу, которую некогда бросил Марку Ротко: «Я как вы — творю ни о чем, но в деталях». Носительница бунта против бессмысленности мира, муза постановщика Моника Витти в последней для них совместной работе достигает пика мастерства. Припечатывает камеру, замирая в скорби; подгоняет монтажный ритм, заламывая руки в сторону косой склейки; рушит композицию, бросаясь от семьи, надежды, боли в густой туман. Организуя фильм под стать депрессивному эпизоду, заставляя героиню обналичивать маниакальные фазы, Антониони имплантирует — орудуя крупными планами и фабричными шумами — дереализацию зрителю. Англия («Фотоувеличение», 1966), США («Забриски Пойнт», 1970), КНР («Китай», 1972) еще лишь маячат на горизонте итальянского классика. А тот уже понимает, что одиночество — безвизовое пространство.

На нашем сайте можно почитать большой текст Майи Туровской о «Красной пустыне».

документальный фильм

Россия

реж. Валерия Гайа Германика

Александр Емельяненко готовится к бою с Магомедом Исмаиловым. Спортивным снарядам предпочитает ликеро-водочные: по синьке хамит фанатам и угрожает обслуживающему персоналу; протрезвев, улыбается главе Чеченской республики. Валерия Гайа Германика снимала картину в преддверии пандемии коронавируса, по касательной задев и злополучный бой, пришедшийся на самоизоляцию. Монтаж был завершен в 2023 году, изменившийся мир заполз внутрь материала, и даже три года отсутствия фильма[режиссер призналась, что «Емельяненко» «столкнулся с проблемами при попытке выпустить его раньше» — прим. ИК] не смогли его оттуда выкурить. Атакованный смешанными чувствами зритель на протяжении полутора часов наблюдает, как опьянение (в прямом и переносном смыслах) властью и безнаказанностью чревато путанием берегов. Герой ловит «зеленого змея» — и из нагловатого бугая превращается в источник опасности для себя и окружающих. Душит дружелюбного кальянщика, бранит приехавшую по его вызову секс-работницу, посылает на три буквы друга, настаивающего на необходимости реабилитации. Некогда выпускница школы Марины Разбежкиной, Германика не на глаз меряет, а собственной волей определяет безопасное расстояние между камерой и героем. Отсюда ее активное присутствие в фильмическом пространстве: по ту сторону GoPro звучат то легкие насмешки, то агрессивные укоры в адрес героя, который не всегда и в кадр то влезает полностью. Однако дуэль характеров человека с киноаппаратом и мастера спорта по самбо каждый раз откладывается вылазками режиссера в одиночество героя. Его, одиночества, границы охраняют то сервильная (и закрытая) мать, то сменяющие друг друга невесты-бедняжки, то реноме кумира молодежи. Пропускная способность камеры, взгляда, сознания Германики продолжает поражать: красота толкуется с уродством на пороге памяти аудитории. Принужденной идентифицировать себя разве что с жертвами национального достояния.

драма, фантастика

Россия

реж. Михаил Архипов

В августе 1960 года на советской студии научного кино зреет раскол: руководство недовольно амбициями режиссера Николая Беренцева (Сергей Гилев), решившего снять масштабный научно-фантастический фильм об экспедиции на Венеру. Когда картина, поселившись в его голове, начинает рассыпаться еще до старта работы, постановщик впадает в деятельное уныние. Премьера дебютного полного метра Михаила Архипова состоялась в конкурсной программе 47-го ММКФ. Надолго пропав с радаров, фильм всплыл в череде подготовительных ко Дню космонавтики картин. Однако вольный пересказ истории создания «Планеты бурь» (1961) Павла Клушанцева — это не семейные «Моя собака — космонавт» (2026) или «Жених с Марса» (2026). Архипов работает на поле тягучего арт-хауса, демонтируя перемычку между бюрократическими реалиями советского кинопроизводства и сланцевыми снами о кратерах и скафандрах. Среди вдохновителей угадывается Алексей Герман мл.: от «Гарпастума» (2005) до «Воздуха» (2023) тот тянет, словно нить Ариадны, историю мечтателя — звать его могут хоть Давид[с властью-Голиафом этот герой борется в фильме «Дело» — прим. ИК], хоть Довлатов, — придавленного рухнувшим на него историческим фоном. В роли задников у Архипова — рыхлые модели космических тел, мечущийся по площадке персонал, фальшивящая массовка и подлинная цензура. Туманящие изображение фильтры не дают набрать в легкие воздуха даже актерам первого плана вроде Гилева, Дарьи Мельниковой и Дениса Ясика. На контрасте с то и дело прилепляющимся к языкам героев, как жвачка, канцеляритом, грезы протагониста о звездах кажутся главным блюдом на пире советского духа. Неровный фильм Архипова баюкает надеждой: даже из тюбика, в котором закончилась космическая паста, можно выдавить оттепель.

Составил: Сергей Кулешов.