Самые страшные хорроры и самые мощные дебюты за год в новом номере «Искусства кино»

Это всего лишь конец света: супергеройский сериал «Академия «Амбрелла» и смерть фантазии как метод Netflix

«Академия Амбрелла», 2019

На Netflix показали первый сезон «Академии «Амбрелла» — супергеройского шоу про группу одаренных детей. Редактор сайта «Искусства кино» Алексей Филиппов увидел в нем образцовый сериал стримингового сервиса, где нет ни капли фантазии, зато все объясняют.

«Это случилось в тот самый год, когда «Том-борец» Герни отправил в нокаут космического кальмара с Ригеля Х-9…».

Эрнест Хемингуэй считал, что произведение должно начинаться с фразы, которая хватает читателя за ноздри и вовлекает в повествование немедля. Комиксист Джерард Уэй (экс-вокалист рок-группы My Chemical Romance) в первом выпуске «Академии «Амбрелла» (2007) придумал абсурдно-обаятельное первое предложение. Из него и последующей пары реплик складывается цельная картина. Борец с исполинским локтем, космический кальмар, абстрактный «тот самый год». В момент удара по всей Земле родилось 43 исключительных младенцев, в основном — у одиноких и не беременных женщин. Семерых из них выкупил у бедных матерей инопланетянин-богатей сэр Реджинальд Харгривз, запер в исполинском особняке и долго тренировал быть супергероями, готовя к спасению мира. Он назвал предприятие «Академия «Амбрелла».

В этом фантастическом мире гигантского локтя и космического кальмара хватало и других примечательных штучек: например, на равных с людьми фигурировали говорящие шимпанзе (одни работали в полиции, другие, как верный дворецкий Пого, помогали лучшим умам человечества). Здесь Эйфелева башня начинала разбрасываться зеваками и угрожала устроить миру массаракшРугательство жителей планеты Саракш из произведений братьев Стругацких, переводится как «мир наоборот», за вьетконговцев воевали вампиры, а хрононавтамиПутешественники во времени командовал человек с аквариумом вместо головы.

Кадр из комикса «Академия «Амбрелла»

Незамысловатые выходки Джерарда Уэя не слишком удачно маскировали его очарование «британским вторжением» — группой английских авторов, которые ворвались в американскую комикс-индустрию 1970-х, когда та, как и старый добрый Голливуд, находилась в очередном кризисе. Ну или, во всяком случае, нуждалась в новых именах и идеях, которые будущие титаны девятого искусства и привнесли. Особенно бросается в глаза влияние двух комиксистов: Гранта Моррисона и Алана Мура. У первого Уэй позаимствовал постмодернистское ухарство и любовь размещать на странице с названием выпуска иконостас с ключевыми образами из него (элементы одежды, интерьеров, физиономий). У второго — любовь к многофигурной композиции и замысловатой стилизации; если говорить прямо, то «Академия «Амбрелла» — это попытка комикса про Людей Икс выглядеть как «Лига выдающихся джентльменов» и рассказывать сложный сюжет на стыке личного и национального, как «Хранители». В жанре остроумного оммажа с шимпанзе, Эйфелевой башней и раной Вьетнама ему это более-менее удалось. Хотя немалая в том заслуга художника Габриэля Ба, который к тому времени уже был известен благодаря «Казанове» Мэтта Фрэкшна (еще одного фантазера-хулигана) и «Как разговаривать с девушками на вечеринках» (это комикс-версия рассказа Нила Геймана; в прошлом году как раз вышла вольная экранизация оригинальной новеллы).

Вся эта околосериальная предыстория нужна, чтобы лучше разглядеть зародыши многих болячек нетфликсовской адаптации — в комиксе они скрывались за безудержностью формы, безоговорочным полетом фантазии. В этом кино и сериалы никогда не смогут соревноваться с рисованными историями: единственный, кто может уложить на лопатки graphic novels, — это посконная человеческая фантазия, чьим наместником комиксы и стали как минимум в XX веке, когда начали транслировали со страниц газет мечты униженных и оскорбленных о лучшей жизни.

Сериал начинается в конкретном 1989 году, в советском бассейне, где все смотрят друг на друга с трепетом, как на запрещенку, и говорят с зубодробительным акцентом. Девушка ныряет в воду и внезапно рожает; акты непорочного зачатия случаются 43 раза по всей Земле. Спустя почти четыре десятилетия после того, как в мире появились особенные младенцы и сэр Реджинальд Харгривз (Колм Фиор) основал «Академию «Амбрелла», он умирает, и когда-то покалеченные его тренировками и жизненными невзгодами «дети» собираются вновь. Им предстоит спасти мир. И помириться. Возможно, первое и второе — одно и то же.

«Академия «Амбрелла», 2019

Сочиненный Стивом Блэкманом и Джереми Слэйтером сериал Netflix ни на секунду не позволит зрителю усомниться, что перед ним не просто супергеройская история, но психотерапевтический сеанс для детей, травмированных токсичным родителем. В любой непонятной ситуации члены «Академии «Амбрелла» начинают говорить о детстве и как они ненавидят отца. Харгривз отнял у них имена и присвоил номера. Номер Первый (Том Хоппер) — перекачанный «отличник», прямолинейный лидер и образцовый супергерой, верящий, что может и должен всех спасти. Номер Второй (Дэвид Кастанеда) — драчун-маргинал, привыкший вершить добро кулаками и раздраженный необходимостью быть в тени Первого. Номер Третий (Эмми Рэвер-Лэмпман) обладает талантом обращать ложь в правду: стоит ей сказать «Ходят слухи, что», как это сбудется. Номер Четыре (Роберт Шиэн) умеет разговаривать с мертвыми, любит внимание и сидит на наркотиках. Образцовый оболтус, за идиотскими выходками скрывающий глубокую рану, а также единственный, кто видит покойного Номера Шесть (Джастин Х. Мин). Тот умеет выпускать щупальца (и смотреть с укором). Номер Пять (Эйдан Галлахер) — малолетний самодовольный гений, который умеет телепортироваться и перемещаться во времени. Номер Семь (Эллен Пейдж) — «мисс заурядность», девушка без способностей, которая во время тренировок братьев и сестры стояла в углу или играла на скрипке.

Бережно перенеся эти сочные, но ходульные характеры из шапито Уэя и Ба, Блэкман и Слэйтер начинают утомительно играть в психологизм, пытаясь взять зрителя измором. Вслед за «Человеком-пауком: Через вселенные» и «Стеклом» Шьямалана «Академия «Амбрелла» классифицирует супергероя как человека, и человека как супергероя. Начинается многозначительное размышление о тяжелом детстве, которое почти дословно пересказывает канву нетфликсовских же «Призраков дома на холме», где источником травмы становилась в первую очередь мать, а хоррор-тропы безжалостно разжевывались. В каждой серии зрителю объясняли, что призраки — это не просто страшные духи, зависшие в воздухе, но субститутЗамена памяти, скорби, подавленных желаний. В финале даже объяснили два раза. Так и «Академия «Амбрелла» рассказывает, что суперсила — не детская игрушка, не просто фантазия о всесильности, но отражение психологического надлома. Физическая сила — зеркало слабости характера; умение перемещаться во времени и пространстве — противовес незрелости, эмоционального торможения; дар получать все, что хочешь, — напоминание о том, что кое-что все-таки нельзя получить даже суперсилой.

Незамысловатые метафоры Уэя и Ба (например, что все люди — братья) тонут в глуповатом желании Блэкмана и Слэйтера не просто пояснить происходящее на экране, но разжевать это для зрителя. Тут стоит вспомнить, что Блэкман работал над вторым сезоном «Фарго» Ноа Хоули, немного над его же супергеройским «Легионом», а также над беззубым нетфликсовским «Видоизмененным углеродом». Карьера Слэйтера могла и вовсе закончиться после провальной «Фантастической четверки» Джоша Транка (2015) и раскритикованной нетфликсовской же «Тетради смерти» (2017), которую снял талантливый хоррормейкер Адам Вингард. Вместо этого они продолжают объяснять зрителям стримингового сервиса, что же скрывается за художественными образами комикса «Академия «Амбрелла».

«Академия «Амбрелла», 2019

В этом смысле Netflix — образцовый монстр эпохи пояснения. Его продукция практически не позволяет зрителю самостоятельно лавировать в потоке смыслов — точно так же, как не может сделать никакого выбора герой интерактивного надувательства «Черное зеркало: Брандашмыг». Он избавляет смотрящего от такого пустяка как интерпретация, как какое-то побочное знание. Например, знание, что супергероика родилась как гиперкомпенсация Великой депрессии и является картой человеческих слабостей, рассказанной на эзоповом языке пестрых сил и возможностей. Что хорроры отражают социальный или индивидуальный тремор, а не просто пугают зрителя монстром из кустов. Что не каждый художественный образ нуждается в обязательном пояснении. В этом, в общем-то, и суть любого произведения — быть немного загадочным. Будоражить фантазию.

Фантазия, к слову, главный враг Netflix и его алгоритмов. Не случайно именно все необычное выскребли из комикса-первоисточника, заменив нескладную выдумку телемыльным психологизмом и автоцитатами из ленты «Лемони Сникет: 33 несчастья» (экранизации черной комедии про сирот), из «Призраков дома на холме», супергеройского сериала «Джессика Джонс» и прочих проектов сервиса. Энигматичных персонажей заместили куклами-кривляками с опилками характеров. Погоню за Муром и Моррисоном — навязчивыми цитатами не только из фильмов 1980-х, но уже и 1990-х (пара сцен из «Бойцовского клуба», твист — из «12 обезьян»). Наконец, все местное пижонство выглядит восхитительно устаревшим: так отчаянно выпендриваться глянцевой версией дешевого телевидения можно только в мире, где конец света все-таки наступил и отменил золотой век телевидения — все те дорогие и сложносочиненные шоу, вроде «Клана Сопрано», «Прослушки», «Игры престолов» и «Во все тяжкие», которые заставили говорить о сериалах как романной форме и произведениях не менее кинематографических, чем фильмы.

В прошлой жизни праздник непослушания не объяснялся в многозначительных квазипсихологических монологах. Если актеры выдерживали после каждой реплики паузы разозленного быка, заметившего трусы тореадора, то держались этой интонации до конца. Если валяли дурака — то не принимались выдавать это за антикорпоративные лозунги. Если уж путешествовали во времени — то так, чтобы весь интернет кишел гипотезами (привет, «Остаться в живых»).

Но «Академия «Амбрелла» с упорством, достойным лучшего применения, пытается совместить веселье, насилие, психотерапию, серьезный разговор и сеанс саморазоблачения. Чтобы описать, как ловко это у них получается, достаточно заметить, что у местных режиссеров беда с чувством ритма: только глухой мог под Don't' stop me now группы Queen, примерно самую динамичную песню на свете, снять перестрелку, в которой персонажи большую часть времени испуганно озираются или сидят. Кажется, такую концентрацию беспомощности только настоящим апокалипсисом и можно вылечить. Ну или прививкой фантазии, но она тут не в чести.

«Академия «Амбрелла», 2019

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari