В свежем номере журнала «Искусство кино»: «Джокер» и другие фильмы Венецианского фестиваля — 2019, киновселенная Marvel и история VR

Эпоха, секс и смерть: как работает кино о субкультурах

«Квадрофения», 1979

Байопики известных музыкантов сменяют друг друга с завидной частотой (от Фредди Меркьюри до группы Mayhem), а один из самых обсуждаемых дебютов последнего года — скейтерская драма «Середина 90-х» Джоны Хилла. Большой интерес на минувшем Beat Film Festival вызывали и документальные фильмы о музыкальных группах. Андрей Гореликов разбирает законы субкультурного кино, которое, несмотря на несложную схему, приманивает зрителя снова и снова.

Я пью твою кровь: истоки

Первые фильмы о субкультурах, как правило, относят к эксплуатационному кино. В 1960-е, когда музыкальные молодежные сообщества становятся массовым явлением, взгляд кино на них — чаще взгляд «взрослых» на «детей». Иначе сказать — на чужаков, вероятно, опасных. Крайний пример такого отношения — это «Я пью твою кровь», треш-хоррор 1971 года, вдохновленный делом «семьи» Чарльза Мэнсона. Хиппи, насилующие девушек и травящие людей ЛСД, в конце концов заражаются бешенством и становятся зомби.

С другой стороны, мастер фильмов класса В Роджер Корман в 1967-м снимает «Трип» по сценарию молодого Джека Николсона с Генри Фондой в главной роли — психоделическую историю одного приема ЛСД, четко привязанную к эпохе. Также в 1960-е появляется эксплуатационное байкерское кино, где субкультура мотоциклистов прямо уподобляется организованной преступности («Дикие ангелы», 1966).

Экспериментальные и маргинально-жанровые фильмы о хиппи однако не являются лидерами мейнстримного кино, даже учитывая повальную моду и настроение эпохи. В горячий 1968 год и в «лето любви» 1969-го хитами становится другое революционное кино, лишь опосредованно говорящее об опыте современной ему аудитории. Впрочем, и позднее субкультурные фильмы редко воспроизводят ситуацию текущего момента изнутри. Для рефлексии о крупном явлении требуется время. Так и субкультурный материал порой связан с отношением авторов фильма к собственному прошлому, а не настоящему.

«Я пью твою кровь», 1971

Со временем субкультурное кино утвердилось в качестве историй взросления. Герой, как правило, юноша, а становление девушек традиционно увязывается с романтической линией, осознанием себя через любовные отношения. Молодой человек утверждает самость, принимая обычаи группы и находя там свое место. Отчужденный от взрослого «реального» мира карьеры и социального статуса, он вступает в игровое субкультурное пространство. Символической ценностью наделяются как атрибутика, так и противопоставление внешнему миру, а также творческая реализация.

Молодежные субкультуры в этом виде формировались в эпоху, когда доступное искусство становится массовым и унифицированным. В новом веке раздробленность и взаимозаменяемость популярного искусства, включая музыку, достигли таких пределов, что оказалось невозможным формировать устойчивые сообщества на основании того или иного вида культурного потребления. Поэтому сегодняшние фильмы о субкультурах прошлого — вроде «Середины 90-х» Джоны Хилла — ностальгируют не только по конкретной визуальной поэтике, музыке и моде, но и по самому способу реализации в молодежной субкультуре. В несколько ином виде эта ностальгия преломляется в «Лете» (2018) Кирилла Серебренникова: не только ассоциация с прошлым, но и роднящие нас с былым неврозы, ощущение неуюта — возрастного и социального.

Поясни за шмот: прикид

То, как важны для субкультуры эстетика и соперничество между участниками, задающие тон и ритм ее существования, передал Стэнли Кубрик в «Заводном апельсине» (1971). В научно-фантастическом гротеске по роману Энтони Бёрджесса описана выдуманная субкультура, но одновременно и узнаваемая. Облик персонажей «Апельсина» отразился во внешности панков, металлистов и готов, говоря то ли о предвидении, то ли о прямом влиянии.

В 1970-е выходят важные фильмы о субкультурах предыдущего десятилетия: «Квадрофения» (1979) Фрэнка Роддэма и «Волосы» (1979) Милоша Формана. «Квадрофения» — поздно оцененная картина, мост между ранней субкультурой модов и панками. Последние узнали себя в молодых детях английских пролетариев, которые находили свой стиль в одежде и жизни. «Волосы», экранизация бродвейского мюзикла, — произведение иностранца из соцлагеря о событиях недалекого американского прошлого. Форман оставляет от драмы хиппи лишь антураж: сам фильм посвящен инициации через опыт смерти, любви и принятия.

То, что в английском кино зовется coming-of-ageФильмы о взрослении — прим. ред., легче всего представить как смену одежды. Куколка, переходная форма: подросток наряжается в субкультурный «шмот», чтобы однажды оставить его в шкафу. Как правило, субкультурное кино, однако, не разоблачает героев и не показывает превращения. Фильм может завершаться кадрами сверстников в боевых субкультурных доспехах, которые веселятся под свою музыку. Попытка преодолеть время силой монтажа. Для одной части аудитории этот кадр обрамлен в ностальгическую рамку, для другой — кажется окном в собственное будущее.

«Волосы», 1979

Есть, впрочем, субкультурная одежда, из которой не так просто вырасти. Прикид превращается в униформу, например, для скинхедов и байкеров. Даже если повзрослевший член такой субкультуры не ходит в косухе или «мартенсах» постоянно, он переодевается по торжественным случаям. То же касается длины волос. Поэтому в фильмах про скинхедов, вроде «Американской истории X» (1998), к изменению облика относятся болезненно, как к запятнанной «чести мундира». Непросто сбрить ирокез и сознательному нонконформисту в «Панке из Солт-Лейк-Сити» (1998). Хиппи состригает патлы, чтобы, отступив от идеалов, надеть военную униформу и быть убитым во Вьетнаме («Волосы»). А символический постриг в кульминации «Властелинов Хаоса» (2018) происходит перед гибелью одного из кумиров блэк-металистов.

Символический жест отказа от субкультурной идентичности означает смерть, буквально или метафизически, то есть — взросление. Герой «Квадрофении» разбивает скутер, осознав, насколько ничтожны его маленькие герои в большом мире. Мальчик в «Это Англия!» (2006) выбрасывает государственный флаг, почувствовав, какими коннотациями насилия отягощен этот образ.

То что мы делаем — тайна: саундтрек

Музыка — неистребимый элемент субкультурного кино, который его герои не могут и никогда не отваживаются забыть, отвергнуть, положить на дальнюю полку. Она соединяет прошлое с предполагаемым будущим героев. Лишенный возможности слушать любимые композиции Алекс из «Заводного апельсина» едва не гибнет.

Музыка — непрерывный саундтрек жизни героев, выбранный не только режиссером, но как бы и самими персонажами. Тем более если они поют, как в «Лете» или «Волосах». Отголоски реального входят в пространство фильма через музыку. Иногда почти буквально: как на берлинском концерте Дэвида Боуи, куда пришли персонажи фильма о юных немецких неформалах-наркоманах «Я Кристина» (1981)Также известен под названием «Мы дети со станции Зоо» — прим. ред., или всеискупающем финальном концерте Kiss в «Детройт — город рока» (1999). Тем более это заметно в «Ассе» (1987) Сергея Соловьева. Возможно, идеальный пример — Эминем, сыгравший свое альтер эго и исполнивший саундтрек к первому сверхпопулярному рэп-фильму «Восьмая миля» (2002).

«Детройт — город рока», 1999

Такие фильмы, как «Властелины Хаоса» (о норвежских блэк-металистах), «Грязь» (о трэш-металистах Motley Crue), «Сид и Нэнси» (о Сиде Вишесе из Sex Pistols и его возлюбленной), «То что мы делаем — тайна» (о панк-группе Germs), являются одновременно байопиками и субкультурными фильмами. Это возможно, музыкант (часто — трагически погибший) почти полностью соотносится с субкультурой, становится ее символом. Как правило, это сравнительно узкие, консервативные или исчезнувшие культуры. Ключевые музыканты остаются актуальными как для панка (по политическим причинам), так и для метала (исходя из известного консерватизма). Но байопики всемирно популярных звезд с многочисленной и размытой группой поддержки вроде Фредди Меркьюри, Элтона Джона или даже прихиппованного Джима Моррисона вряд ли могут восприниматься как субкультурные фильмы.

Стая

Помимо стези рок-идола и сооснователя движения, есть и другие пути в комьюнити. Часто герой субкультурного кино — эдакий волчонок-Маугли, воспитанный Стаей. Вместо взрослых товарищей, как это было у Киплинга и некоторых других авторов ранней детской литературы, его воспитывают друзья ненамного старше.

Диалог или конфликт поколений, а значит, и субкультур, характерен для фильмов такого рода. Они вообще склонны переосмыслять предыдущие образцы жанра. Хардкорщики не могут не знать про панков, а готы и металлисты — про хиппи. Когда металхедыМеталлисты — прим. ред. в «На берегу реки» (1986) общаются с бывшим хиппи-учителем или «беспечным ездоком» Деннисом Хоппером, что лишился ноги на своем байке, в разнице поколений проступает и разница субкультур. Байкеры-аутлоВне закона — прим. ред., оставив покалеченного собрата, уехали в никуда. Молодые нонконформисты 80-х не имеют утопического единства 60-х. Они привязаны к маленькому городу, их насилие бесцельно, а дружеские узы не выдерживают проверки.

«Скины», 1992

Если в скинхедском мире картины «Это Англия!» мы видим распад, вызванный радикализацией вокруг расового вопроса, скейтерская утопия «Середины 90-х» стирает различия между черными и белыми, нищими и средним классом. В обоих случаях это показано глазами ребенка, вернее — младшего волчонка. Одного ведет к быстрому взрослению разочарование, вызванное разобщением стаи. Другой, чья жизнь оказалась под угрозой, сам объединяет стаю, хотя бы на титрах фильма. Смерть как таковая, разумеется, тоже может укрепить единство группы, хотя и будет означать конец определенного этапа, как смерть участников Motley Crue и Germs или неудачливого хиппи в «Волосах».

Раскол и инициация: выход из субкультурного мира

Когда одни члены группы отчетливо ощущают вторжение внешнего мира, младшие собратья по субкультуре должны почувствовать преемственность. Покурив травы и потусовавшись со старшеклассниками, Митч из «Под кайфом и в смятении» (1993) обретает спокойствие и уверенность в легитимности собственного будущего. В иных случаях это заканчивается драматически: например, когда самый юный скинхед из «Скинов» (1992) берет пистолет.

Еще один постоянный герой субкультурного кино — Иной. Провинциал-новобранец, затесавшийся в семью хиппи («Волосы»). Журналист в трейлере рок-группы 70-х, одновременно чужак и младший в компании («Почти знаменит», 2000). Новичок со своей музыкой в «черном кругу» блэк-металистов Норвегии («Властелины хаоса»). Появление Другого означает конфликт с прежним лидером, душой старой тусовки. Чужак никогда не преображается полностью, перетягивая одеяло на себя, и его вторжение запросто может стать концом прежнего порядка.

В отсутствие Иного двигать сюжет может конфликт между друзьями-соперниками, образовавшими ядро коллектива. Внешний персонифицированный враг не характерен для субкультурного кино, если не считать фильмов с размытыми жанровыми рамками, вроде готического и супергеройского «Ворона» (1994). Но и там злодей, которому мстит воскресший персонаж Брэндона Ли, из одного с ним мира. Бывает же, как в «Квадрофении», и конфликт разных субкультур, разделивший двух друзей.

Обычно конфликт порождает разница мировосприятия друзей-соперников: один уже готов покинуть субкультурное «детское» пространство, а второй противится этому, чувствуя, что за пределами обжитого мирка его статус и власть окажутся под вопросом. Кто-то объявляет себя «в домике» — тогда игра кончается ко всеобщему неудовольствию.

«Почти знаменит», 2000

Нередко процесс инициирует еще и влюбленность персонажа: она предлагает ему другой уровень игры и ответственности. Но это не просто функциональное использование романтического элемента. Любовь — ядро переживаний чувственного молодого человека, а герой субкультурного кино по умолчанию таков. Нередко вступление в субкультурную группу для него повод обрести первый сексуальный опыт («Середина 90-х», «Почти знаменит»). Или, по крайне мере, первые драматические отношения вплоть до кровопролития («Скины», «Панк из Солт-Лейк-Сити»).

Когда субкультурная жизнь ставится под сомнение, обретенная влюбленность снимает эту фрустрацию. В финале герой и героиня удаляются к предполагаемому будущему взрослой жизни вместе. Даже если это призрак Нэнси, который увозит Сида Вишеса на такси в известном направлении. Игра, связывающая героев, вновь обнуляет правила жизни и смерти.

Читайте также:

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari