Масочный режим Берлинале. Супергерои YouTube. Аббас Киаростами крупным планом

Закодированная Россия: якуты и дебюты на фестивале «Окно в Европу» — 2020

«Папа закодировался», 2020

С 7 по 13 декабря в Выборге прошел XXVIII фестиваль «Окно в Европу» — одна из главных площадок в стране, наряду с «Кинотавром», собирающих новинки отечественного кино. Евгений Майзель рассказывает о победителе конкурса игрового кино и работах трех молодых режиссеров, чьи фамилии, вполне возможно, нам скоро придется запомнить.

XXVIII фестиваль в Выборге стал хорошим поводом убедиться, что в столкновении с реальностью способны капитулировать даже самые стойкие выводы и предубеждения. Двойной удар по снобизму, совокупно предусмотренный объективно средним качеством современной российской кинопродукции и сознательной ориентацией фестиваля на «зрительское кино», должен был, по идее, надежно избавить от завышенных ожиданий, а беглый взгляд на урожай-2020, пестрящий незнакомыми именами, казалось, только подтверждал невеселые прогнозы.

Тем неожиданнее и радостнее обнаружить в конкурсе из 11 участников не менее девяти вполне пристойных картин — и четыре настоящих дебюта, снятых, в основном, вчерашними выпускниками киношкол. И уже совсем удивительно — встретить в конкурсной программе, помимо «зрительских» (то есть жанровых) фильмов, несколько полновесных драм (среди них также — «Папье-маше» Виталия Суслина, который, к сожалению, увез лишь диплом киноведов и кинокритиков) и три вполне экспериментальных ленты.

Иными словами, вопреки пандемии и прочим неблагоприятным обстоятельствам времени и места, фестивалю удалось не только состояться в старомодном и ныне опасном для жизни физическом режиме, но и символически отстоять честь российского кино, победив смерть доселе неизвестным науке способом.

«Черный снег», режиссер Степан Бурнашёв
«Черный снег», 2020

Главный приз жюри, приз Гильдии продюсеров России

Дальнобойщик Гоша (Федот Львов) заботится о родных, но бессовестно ведет себя по отношению к остальным: не гнушается торговать паленым алкоголем и выменивать у безрассудных сельских колдырей по 15 оленьих туш за две-три поллитры (тема некачественного спирта тревожно мелькнет и в «Распутье» — другом лауреате конкурса). Но природа не Тимошка, и однажды у Гоши посреди тундры пробивает колесо, а при установке запаски ломается домкрат, придавив железной махиной руку и сменив критический реализм — реализмом натуралистическим. 

Степан Бурнашёв — классный режиссер, хорошо известный на родине, в республике Саха, и за ее пределами. За его плечами — собственная киностудия «Сайдам Барыл» и девять полнометражных жанровых фильмов. Среди них выделяются картины про отношения (например, ромком «Первая любовь» или сентиментальная мелодрама «Другая жизнь») и разнообразные «страшилки» (в диапазоне от дебютного триллера «Трясина» до хоррора «Хара дьай»). Работает Бурнашёв и на проектах друзей — так, в нашумевшем «Пугале» Дмитрия Давыдова (победителе «Кинотавра» этого года) он отвечал за монтаж и DCP.

На сей раз Бурнашёв, не чуждый дидактики и уверенно чувствующий себя внутри жанра, двинулся на территорию survival horror — кино о выживании человека в борьбе со стихией. Благо живописная якутская тундра, словно придуманная для большого экрана, всегда готова напомнить человеку, что он давно взвешен и найден легким.

Великолепный реализм сельской жизни в первой половине и устрашающий натурализм во второй, одновременно шокирующий и изысканно «минималистичный», закономерно произвели впечатление и на зрителей, и на жюри, подтвердив профессионализм якутского кино, продолжающего в этом году свою экспансию.

«Распутье», режиссер Георгий Лялин
«Распутье», 2020

Специальный приз жюри, приз Гильдии киноведов и кинокритиков России

Молодой нагловатый нувориш из провинции Артём Чагин (Роман Евдокимов) идет к успеху семимильными шагами: толкает некачественный спирт владельцу подпольного цеха по производству поддельного алкоголя (да-да, опять спирт плохой очистки, как будто на дворе снова начало 90-х); ждет, пока кто-то напишет за него диссертацию; считает дни до свадьбы на дочке высокопоставленного тестя, уже присмотревшего будущему зятю теплое местечко на вырост.

Сообщение о смерти отца, давно изгнанного из семьи за пьянство, вызывает у Артёма разве что досаду: надо ехать из Москвы в немытую Россию — заниматься похоронами и разбираться с жильем. Но, как учат нас кинематографисты, постсоветская провинция — будь то «Россия» Сергея Лозницы, «Украина» Романа Бондарчука или «Казахстан» Адильхана Ержанова — это край, где бродят лихие люди, где вместо дорог — направления, а вместо законов — миф. И любое появление чужака чревато его соскальзыванием с привычной жизненной колеи в экстремально недружелюбную трясину. На практике, вернувшись на историческую родину, герой оказывается зажат, как зернышко, промеж жерновов районной ОПГ и не менее криминализированной узбекской диаспоры. Смрад, коим дышат местные порядки, способен разбудить суверена даже в циничном московском парвеню. И хотя жить ему, возможно, осталось всего ничего, он все же успевает совершить несколько порядочных и бескорыстных поступков.

Фильм, снятый выпускником ВГИКа Георгием Лялиным (мастерская А. Эшпая и В. Фенченко) и награжденный специальным призом жюри с лестной формулировкой «За пронзительность и смелость», постепенно набирает скорость в несколько схематичной первой части, чтобы во второй, не теряя взятого темпа, пленных не брать.

«Папа закодировался», режиссер Павел Ходнев
«Папа закодировался», 2020

В центре этой по-аристофановски прямодушной комедии — отец семейства и чиновник мэрии заштатного городка Сорочинска Анатолий Снаров (Евгений Сытый), отвечающий за ЖКХ. Пил он сколько себя помнил, а трезвым его не видел никто. Но однажды (с этого момента фильм и начинается) папа закодировался. И вышел из клиники, как водится, совершенно другим человеком. Полным планов на будущее и неукротимой энергии по их воплощению.

Попутно Снаров становится мэром и всю бывшую элиту как растратчиков и коррупционеров пытается загнать за Можай, насколько это возможно в условиях Сорочинска. Понятно, что непьющий чиновник еще опаснее непросыхающего, и новый курс — и политический, и семейный — становится неистощимым топливом для ситкома. Ситуация усугубляется тем, что Снаров со дня на день ожидает инопланетян и даже инициирует строительство космодрома. Вовсю издеваясь над региональным самоуправством и нравами «дорогих россиян», «Папа…» благоразумно не заплывает за буйки и финиширует утешительной моралью, что умеренное употребление горячительных напитков (равно как и вольное от них воздержание) все же лучше строгой принудительной абстиненции, основанной на отвращении и страхе перед зеленым змием. 

Подобно Комару и Меламиду, когда-то сочинившим безошибочный рецепт «самой лучшей картины» («Выбор народа»), молодой режиссер Павел Ходнев (тоже ВГИК, мастерская С. Соловьева и В. Рубинчика) задумал сложить воедино две скрепы русской жизни — водку и космос, — чтобы вывести из них настоящую народную комедию. В том, что это получилось, уверенности нет, но за попытку можно поставить зачет.

«Сентенция», режиссер Дмитрий Рудаков
«Сентенция», 2020

Диплом жюри

Едва ли не единственный фильм конкурса, интересный уже на уровне синопсиса: «Сентенция» — названная по одноименному рассказу Варлама Шаламова — посвящена поздним годам жизни писателя в доме для престарелых. Но не спешите думать, будто перед вами почтительный оммаж с нотками привычной антитоталитарной публицистики: режиссер-дебютант Дмитрий Рудаков (ВГИК, мастерская А. Учителя) снял гораздо более сложную картину, выходящую за рамки робкой исторической реконструкции.

Это черно-белый, неспешный, вплоть до манерности (которая не портит, но служит, скорее, входным цензом) фильм, физически передающий на экране неторопливый ритм жизни пожилого и больного Варлама Тихоновича (Александр Рязанцев). Его аскетический уклад, точный в бытовых деталях; не педалируемый, но подспудный страх, висящий в воздухе казенного дома и вдыхаемый всеми действующими лицами. Включая интеллигентов-добровольцев, рискующих личной свободой ради публикации Шаламова на Западе (Федор Лавров, Павел Табаков).

В стремлении передать абсурд происходящего Рудаков даже привлекает ненавязчивые и неожиданные в выбранном контексте беккетовские мотивы (см. почти комическую парочку стариков — ровесников Шаламова).

С высокой вероятностью «Сентенция» окажется чужда широкому зрителю, приученному и к другим скоростям, и к табу на дряхлость, и вообще к большей концентрации «тонизирующих» штампов на единицу экранного времени. Тем не менее, она решительно заслуживает внимания всех, для кого настоящее российское кино — не сферический конь в вакууме, а явление, сущностно связанное с (в нашем случае — русской) историей и литературой. Обратившись к безымянным энтузиастам, подарившим всему миру и нам прозу и поэзию Шаламова, молодой режиссер напомнил, какой ценой прорубалось и прорубается пресловутое «окно в Европу».

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari